1. Взгляд двух сторон

Гермиона зашла в купе, не удивляясь своей чрезмерной пунктуальности. Гарри и Рона, как обычно это бывало, там не находилось. За столько лет дружбы девушка перестала замечать подобные опоздания на Хогвартс-экспресс, и привыкла считать это как за обыденную манеру их характера. Или, возможно, плохо воспитанную в них дисциплинированность.  Она с тоской оглядела место в котором ей придётся провести часы поездки и заглянула в окно, наблюдая как первокурсники с видным восторгом любуются платформой. Они выглядели все по-детски счастливыми и полными предвкушения от следующих годов учёбы. У них это впереди, в отличие от выпускников, которой и являлась Грейнджер.  Последний, победный год перед открытием долгожданной двери во взрослую жизнь навевали на неё меланхолию. Её мечта работать в Министерстве казалась теперь куда реальнее, чем полное принятие того, что учёба в Хогвартсе подходит к своему логическому завершению.  В детстве она не думала о таких вещах.  Точнее, наоборот.  Много думала и ждала приближения, пока станет самостоятельной и сможет сама вершить свою судьбу независимо от школы, родителей. Но тогда, будучи на первых курсах это всё было так далеко, от чего казалось будто у неё всегда в запасе куча времени. Сейчас это время истекало, как песочные часы, сбрасывая со стеклянной колбы свои последние песчинки. Ей хотелось перевернуть их, чтобы направление песка обернулось вспять и эти пролетевшие годы вновь начали повторный отсчёт. Что-то с грохотом ударилось об закрытую дверь купе, выводя Гермиону из мысленного транса. Толкнув ручку, к её обуви свалился чемодан с которого посыпались различные виды волшебных сладостей. Шоколадная лягушка выбравшись из коробки предприняла попытки умышленного побега, но была мигом задержана ногой Грейнджер, и по-прежнему непонимающим взглядом. — Чёрт, надо было меньше брать, — буркнул знакомый голос.  — Рональд? — она увидела рыжую макушку и внутри покорила себя за медленную доходчивость.  Кто ещё был способен затариться сладким, если не Уизли? Это являлось ежегодной традицией, словно окажись он без подобного в поезде, мигом станет безбилетником. — Гермиона? — их перекличка быстро переросла в крепкие объятия.  Девушке пришлось переступить через весь хаос творящийся на полу чтобы заключить друга, насколько это возможно учитывая его комплектацию, в свои руки. Она не видела его не столько много, сколько успела отмерить прибавившиеся сантиметры в росте. Это была какая-то причудливая магия мужской физиологии — вырасти за летние каникулы до неузнаваемости.  — О, эм, ты подрос, — сказала Гермиона по-странному неловко, словно беглый родственник видевший своего племянника раз в пять лет. Рон уставился на неё с изучающим выражением и добавил: — Не могу сказать того же о тебе, — он замялся: — разве что волосы стали вдвое кудрявее.  Это не звучало как упрёк или желание задеть её непослушные волосы, которые остальные считали больше недостатком, нежели изюминкой. Это было скорее как ясное замечание структуры локонов Грейнджер, потому-что они действительно с каждым годом становились всё более строптивыми к различным укладкам. — И зубы меньше стали.  — Рон! — она осторожно ударила его ладонью по плечу, прекрасно припоминая ситуацию четвёртого курса. Он засмеялся, закрывая себя предплечьем.  — Мерлин, ты всё никак не угомонишься, — от безнадёжности закатила глаза девушка.  Заметив сзади них толпу учеников, та быстро помогла собрать все разбросанные сладости и втолкнуть расшутившегося Уизли в купе. Он ещё с минуту тихо забавлялся, а после обратил внимание на женскую сумку, выглядевшая явно меньше, чем обычно. — В этом году ты налегке? — с интересом выгнул он бровь. Гермиона и не заметила свою компактность в этот раз, пока ей посредством прямого намёка не подсказали очевидного.  — Получается, что да, — тяжело выдохнула девушка, заставляя Уизли вопросительно поморщиться.  Она не хотела излишний раз говорить о своих переживаниях касаемо последнего года, который являлся единственным звеном, что сдерживал их дружбу. Это было что-то с родне запирающих чар, где стоит лишь произнести обратное заклинание, и всё то, что ты удерживал: исчезает. Но ей не хотелось думать что их общение ограничиться лишь на одном Хогвартсе, хотя подобные мысли, как некстати, усиливались в геометрической прогрессии. — А где Гарри? — Грейнджер выглянула за дверь так и не найдя третьего, чьего появления она жаждала так же сильно. Этим вопросом нахлынувшая печаль быстро рассеялась, заставляя поменять курс диалога. — К Джинни зашёл. Поговорить, — специально выделяя слово, ответил тот.  Она понимала к чему он клонил подобными играми голоса. Не секрет что между её другом и сестрой Рона что-то происходит. — М, ага, — Гермиона села напротив, сложив руки на коленях.  Это было странно.  Стать взрослыми.  Гора ответственности, свалившаяся ползунами, должна была нагрянуть для неподготовленных фатальным исходом. Но к счастью ей повезло видеть то, что близкие справлялись и действительно делали робкие, но прямые шаги.  — Они подходят друг другу, — это вырвалось случайно, но тем не менее правдиво.  — Вообще, я как брат должен реагировать на это по-другому, — добавил Уизли, бросая в рот берти боттс, стараясь угадать со вкусом который не вывернет его наизнанку: — что-то наподобие.. Он упёрся ладонями в бока и скорчил самую недовольную гримасу из всех тех, которые у него присутствуют в арсенале. — Гарри, как ты мог? Она же моя сестра! Ты покусился на самое святое, чёрт бы тебя побрал! Выругался он, и Грейнджер недовольно шикнула, при этом продолжая сохранять на губах лёгкую улыбку. — Поаккуратнее с выражениями.  Уизли, словно его уличили в нескромной шалости цыкнул. — Я даже не матерился, Гермиона. Давай хотя бы этот год не будем вести себя так, словно мы на каждодневном экзамене.  Она негодующе очертила его карими радужками, но всё-таки, как бы не кричала её внутренняя правильность, он был прав. Бегать и подметать за каждым их неправильно сформулированным предложением было слишком. Девушка расслабилась и потянулась к своей сумке, желая достать пергамент. — Что насчёт тебя?  Неожиданный вопрос застиг её врасплох, заставляя тянувшуюся ладонь к вещи замереть. — Я? В смысле? — Ну, любовные похождения. Поцелуи за углами, — он явно не шутил, судя по его заинтересованности и резко выпрямленной осанке.  Грейнджер не понимала что на такое отвечать. Даже другу. Она как-то допускала мысль об отношениях, но не то чтобы они задерживались в её мыслях дольше, чем сны, которые девушка успешно забывала через день.  Становилось неловко от того, что молчание перерастало в томящиеся минуты, как-будто этот вопрос был самым сложным. Тот, что не переплюнет ни один предмет в Хогвартсе. Как задача с подвохом, где ответ, казалось бы, плавает на поверхности, но ты копаешь глубже, думая что если выберешь решение проще это окажется западнёй. — Я ещё ни в кого не влюблялась, про отношения и подавно речи нет, — скованно пожала плечами, как-будто такой ответ был незаконным в их обществе.  Хотя, может, и так. Гарри сменил достаточно партнёрш, чтобы избавиться от чувства дискомфорта при подобных диалогах. Уизли не много афишировал свои любовные интересы, но про парочку девушек та была наслышана. Так что, она единственная носила в своём кругу девственную неприкосновенность. — Даже в Крама? — удивленно открыл рот Рон: — Будь бы я девчонкой, Мерлин, он не смог бы он меня отделаться. — Ты и в мужском теле неплохо с этой ролью справлялся, — иронизировала Гермиона, получая в ответ смешок.  Эта его бешеная фанатичность и правда выглядела как нелепая попытка нетрадиционной влюблённости. Разговор подходил к тупику, потому-что ей не хотелось разглагольствовать на тему, в которой она явно не сильна. А больше всего Грейнджер не нравилось то, что ей не знакомо. Хотя она изо всех сил строила умственную стену по любым направлениям, но в глубине души понимала, насколько наивно смешивать человеческие чувства и фактор любви с каким-то учебным знанием.  «Для тебя всё рано или поздно переходит в стадию учебника, Гермиона» — как-то сказал Гарри.  Мельтешащие студенты на платформе начали собираться в единую массу, в которой отличительной стороной являлись лишь их выглядывающие макушки. Они собирались вокруг кого-то, и выкрикивали нечленораздельные фразы.  Грейнджер, обратив на это внимание, привстала, пытаясь понять в чём дело.  — Что там? — вытянул шею Рон. — Не знаю, толкучка какая-то, — она подобралась поближе, но попытка что-то разглядеть оказалась тщетной.  Тщетной до момента, пока кто-то не выкрикнул «Малфой! Мочи его! Сломай нос этому шрамированному клоуну». — Боже, — взволнованно выдохнула она и побежала к выходу, слыша лишь обрывки слов Уизли, которые можно было лишь интерпретировать в своём уме как вопросы: что происходит? Ты куда? Спрыгнув с поезда, гул от разъярённой толпы стал куда громче вибрируя в перепонках. Всё зрелище ей перекрыли массивные спины парней, которые были слишком высокими чтобы занимать места на первых трибунах, отчего их сместили в конец.  — Дайте пройти! — в приказном тоне выпалила она.  Это не возымело должного эффекта, заставляя Грейнджер нахально расталкивать студентов под недовольные мычания и, вероятно, пару матных посылов сгинуть гриффиндорской суке в преисподней. Ей и думать не пришлось, с какого факультета подобные высказывания просачивались.  Она ворвалась в круг действий в самый разгар драки.  Гарри навис сверху над Малфоем и отбивал ему лицо кулаками, явно желая превратить это всё в месиво из крови и сломанных костей. Девушка на миг опешила, не зная что ей предпринимать. Она боялась, что если сдвинется хоть на миллиметр то попадёт под раздачу.  — Сукин ты сын! — вопил Гарри, обнажая зубы и, от повышенной концентрации злости в себе, плюясь. Малфой резко перехватил его подготовленную руку к новому удару и с неистовой силой сжал, не позволяя проделать задуманное.  — О, здесь цыпочка Поттера, — произнёс один из зрителей, снижая бдительность Гарри.  За это ему в отместку прилетело от слизеринца настолько, что Грейнджер показалось, будто она услышала хруст подбородка.  Гарри, пропитанный физической болью стал уязвимой мишенью, отдавая весь фарс Малфою. Их позиция сменилась, и теперь другой главенствовал над ситуацией. Занеся кулак в сторону, тот внёс пару коррекций в нос Гарри, отчего и так окровавленное лицо превращалось в фарш.  Девушка заметила, как у него начали закатываться глаза. Он явно терял связь с реальностью, погружаясь в бессознательное состояние. — Прекратите! — это было последнее, что выкрикнула девушка перед тем, как подбежать к Драко Малфою и перехватить его следующую волну ударов.  — Не трожь! — огрызнулся он, давая Грейнджер лишь на секунду коснуться его.  Как ни странно, это помогло ослабить пыл пока Гарри болезненно прокашливался от своей крови, попавшей в ноздри и горло.  Малфой встал, но не без усилий. Его разгневанное амплуа разрушилось и переродилось в полную отстранённость.  Словно то, что здесь случилось — безымянная вечеринка, которая по её окончанию забудется. Скорее всего так и случится, стоит лишь Малфою захотеть своей конфиденциальности. Его тело было в дисбалансе с затуманенным разумом от прошедших по его вискам кулакам, и не позволяло парню заострять внимание на чём-то одном.  Гермионе показалось что он свалится, но слизеринец, вопреки всему, гордо выстоял, несмотря на очевидно полученную травму или даже сотрясение. Даже такие ситуации были ниже амбиций Драко, не позволявшие ему распластаться в слабости.  Бледность аристократичной кожи ярко гармонировала с кровью, которая струёй доходила до губ и, провоцировала парня сплёвывать каждый раз, когда это случалось. У него разбит лоб. — Грейнджер, — прошипел сквозь зубы он, когда смог разобраться с координацией.  В его взгляде, направленный на девушку читалось презрение, пробирающее до лопаток. Оно настолько было явным, что было похоже, словно это чувство скоро материализуется и воткнёт в солнечное сплетение клинки, зачарованные ядом. Контраст его отношения ко всему, что касалось грязной крови, искусно читалось в этом жесте. Жесте полноценной ненависти.  Он оттолкнул её молниеносно от себя, словно тратил для такой реакции годы тренировок, видимо на такие случаи.  С момента последней их встречи Грейнджер сумела позабыть, насколько всё его существо внутри уродливо.  Как печально, что контраст внешности  всегда сглаживал углы аморальной натуры.  Первобытное чувство отвращения рассосало всю её сдержанность, давая волю словам. — Какого чёрта вы творите? — она обращалась ко всем, но наблюдала только за Малфоем, осторожничая, будто он вновь сорвётся и пострадает уже Гермиона.  Хотя тот факт, что от любого её телесного контакта с ним Драко корёжило, подначивало самоуверенность выйти с дозой претензий. — Вы вообще в своём уме? Развели здесь бои без правил, Мерлин, прямо на платформе! Здесь же первокурсники, и куча… — Заткнись, — на корню оборвал слизеринец, за что получил ответный, пронзительный как стрела взгляд: — Я, блять, серьёзно, Грейнджер. Просто заткнись и убери этого полоумного отсюда.  Толпа замолкла ожидая новое представление, но только с дополнительным участником. — Где твоя родословная тактичность, Малфой? Растерял, пока притворялся ублюдком? — она не могла просто стоять и бранить Драко за его, в принципе, пагубное для мира существование, пока Гарри, находящийся в полусознательном состоянии что-то кряхтел, неизвестно к кому обращаясь. Кажется, Малфой вложил в свой кулак всю злобу, копившуюся годами.  — Слушай, сучка, — тот сплюнул новоиспеченный сгусток алой жидкости и, слегка покачиваясь, зашагал к ней. Это выглядело довольно небезопасно, и потому Гермиона дёрнулась в сторону, меря его предупреждающим взглядом. Ей лишь на секунду показалось что он был готов тронуть и её, но ошиблась, когда тот остановился, запястьем вытирая нос. По всей видимости, кровотечение не давало покоя. — Прежде чем плести своим языком, выслушай бредни Поттера, который сорвался с твоей привязи и набросился на меня как умалишённый.  Тот снова харкнул кровью и пристально впился серыми радужками прямиком, если выражаться метафорично, в душу Гермионы. Он проник так глубоко и молниеносно, что девушка не успела выстроить барьер. Не то чтобы она владела такими навыками, но незваным гостям в своём разуме та противостоять была в силах. Его же сила была упорной, холодной как сталь, режущей по коже призрачными иглами. Против этого тяжело бороться. По телу пробежали мурашки, и не выдержав такого напора, она отвернулась обхватывая лицо друга ладонями.  — Ещё раз, клянусь, ещё раз он подойдёт ко мне, я пересчитаю все его рёбра.  Это было достаточно убедительно, учитывая с каким тоном он это проговаривал. Драко был готов убить его на месте, если бы не маленький, кудрявый нюанс, выскочивший из толпы.  — Я скоро ебанусь с этими Гриффиндорскими шавками, — продолжал он сцеживать свой яд, уничтожая молчаливую Грейнджер. Он не обращался напрямую, но девушка всеми фибрами чувствовала, насколько эти слова были близки к ней. Малфой явно хотел, чтобы Грейнджер восприняла их именно на свой счёт. Ей было досадно, что никто из присутствующих не осмелился возразить ему и приостановить поток неоднородных словосочетаний, которые были далеки друг от друга, но их всегда связывали оскорбления.  Она молчала. Не хотела ввязываться в зыбучие пески, которые утянут в пучину невозврата. Сладострастное желание вопило в ней направить на него палочку и произнести какое-либо заклинание, только лишь бы он замолк, но Гермиона сопротивлялась удовольствию. Ради Гарри. Ради собственной, Мерлин, жизни, ибо она только могла представить как подобная выходка смогла бы развязать Драко руки. — Жалкое зрелище. Это как наблюдать за свиньями, барахтающиеся в грязи.  Пламенная речь сопровождалась неестественным спокойствием, где не было места театральному гневу. Малфой говорил со строго выведенной интонацией, плывущим тембром без запинок, словно эти слова на языке вились давно, и только сейчас, спустя пару жалостливых месяцев лета смогли стать пригодными для использования. — Оближи его ещё, грязнокровка, — наконец вытянул он, то самое, от чего больше не скрепит на сердце, но и не делает это слово малозначимым для девушки.  Она сжала губы в тонкую полоску и приподняла голову Гарри, проверяя реакцию зрачков. Его глаза бегали в разные стороны, словно потерялись в тумане. Грейнджер не смотрела на слизеринца, но ощущала его изучающий взгляд. Ей хотелось поскорее убраться отсюда и выветрить физиономию Драко из своей памяти.  — Убогая тварь! — завопил вылетевший откуда-то Уизли. Он ринулся как сумасшедший на Малфоя, но Гермиона быстро преградила ему путь, выпрямляя горизонтально руки. — Нет, стой! Хватит! Рон! — парень пытался обойти препятствующую Гермиону, но она осталась непоколебимой.  — Рональд, он того не стоит! Прошу! — упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя насколько напряжены его мышцы. Ноздри расширялись от едва ли контролируемой злости, которую подавляла, выступающая в качестве щита девушка. — Да, пожалуйста хватит, а то я весь дрожу, — Малфой встал в оборонительную позу, пародируя испуг, что вызвало смешки со стороны его поддерживающей бригады: — Уизли, будь аккуратнее живя бок о бок с конченным психом, ненароком и на тебя набросится.  Стоя спиной к слизеринцу, девушка начала слышать звуки отдаляющихся шагов. Тот просто бесцеремонно начал отступать, давая закончить дело Гермионе самостоятельно.  Благо Мерлину.  Его вмешательства в очередной раз она бы не выдержала.  — Мне кажется пора создать пятый факультет, именуем его как - приют для собак, — приглушенный женский голос, а следом за ним смех.  Пэнси.

***

— Он заодно с пожирателями, если не сам к ним относится, — хрипло говорил Гарри.  После произошедшего все разбрелись по своим вагонам, посеяв семена сплетен, которые с быстротой птичьего полёта разойдутся по всему Хогвартсу. И не дай Мерлин дойдут до деканов. Парни из когтеврана согласились дотащить Гарри до купе, любопытствуя что такого случилось, отчего зачинщик драки выглядел как контуженный. Грейнджер отмахивалась, понимая что тем сборищем зрителей по большей части являлись слизеринцы. Как неудивительно что никто тогда не помог ей. От Рона она услышала, что Теодор и Блейз заволокли его в беседу касаемо квиддича, явно зная на что давить дабы задержать его внимание и не позволить вмешаться вовремя.  Гадкие змеи. — Да, а ещё наверное сам Том живёт в поместье Малфоев, — недовольно прыснула девушка, обрабатывая полученные увечья друга. Они были в дороге больше двух часов, и сполна наслушавшись шокирующих, безосновательных ярлыков навешанных на Драко Малфоя, Грейнджер перестала быть лояльной. Его и так слишком много за этот день. Ниточка терпения постепенно рвалась, выводя на злость. — Я не шучу, — он откинул её руку, чувствуя недоверие.  — Я тоже, совершенно серьёзно. У тебя есть доказательства?  — Нет.  — А что тогда? — она приложила к его разбитым костяшкам мокрую повязку и села напротив: — Гарри, я полностью поддерживаю твою позицию касаемо того, какой он падонок, хорёк и всё в таком духе, но бросаясь с кулаками на него ты так дело не решишь.  — Он хотя бы из него дурь выбил, — добавил Рон. — Какое благородство, — цокнула та: — Только вот в нём этой дури куда больше, давайте начистоту. — Согласен, его убить мало, — хмыкнул Уизли, и Поттер улыбнулся. — Издев… — Годрик, Гарри! — встревоженно воскликнула выросшая в дверях Джинни.  Уизли-младшая села на обивку рядом с ним, и так по матерински рассматривала его лицо, захваченные ладонями. В этих телодвижениях Гермиона узнавала Молли. Она была буквально её молодым перевоплощением, что не могло не вызывать трепетного восхищения.  Беспокойство было явным, учитывая насколько быстро глаза девушки бегали по нему в поисках добавочных повреждений.  — Мне рассказали обо всём. Этот кретин Малфой…  — Это я начал, — не дал ей закончить предложение парень: — Всё же, оно действительно не стоило того.  От этого на душе Гермионы поселилось облегчение. Она знала, насколько Гарри разборчив в том, о чём говорит когда находится в ясном рассудке и потому, такое признание не являлось чем-то бессмысленным. Главное его успешное осознание этого до следующей стычки, иначе, гибели не миновать. Это как дёрнуть спусковой рычаг и наблюдать за тем, насколько крепок трос. Его подозрения имели мало смысла на данный момент, но яблоко раздора уже было брошено, что означало множество непредсказуемых исходов. Было очевидно, что Малфой не оставит такое просто так, и всячески постарается мстить. Двойным бонусом.  Такова неравноценная плата за искалеченного аристократа и его чести. Грейнджер успела подумать как именно будет выглядеть его расплата за сломанный нос, но не нашла начало клубка, который можно было распутать. Что-то в Малфое изменилось в этом году. Не то чтобы она наблюдала за его поведением, выделяя особенности, но некоторые всё же были, и их отсутствие ей показалось  противоестественным.  Он не устроил истерику, как обычно любил делать на публику. Реагировал спокойно, пусть и не без язвительности.  Всё равно это было не так.  Всё не так.  Эта вычурная отчуждённость пробрала её с лопаток до пят, и тот след на коже Гермиона запомнила, транслируя в памяти. — От его магического отпечатка так и несёт проклятой энергией, — успела расслышать девушка.  — Какой энергией? — переспросила, надеясь что ей показалось. — Проклятой, — отчеканил Поттер, порождая скользкие сомнения.  — У тебя нет такой просветленности в этой сфере, Гарри. Как ты можешь утверждать? — скептично свела брови к переносице.  — Как и у тебя, но ты собираешься возразить, — он прижал повязку к костяшкам плотнее, неудовлетворённый новой стычкой мнений.  За сегодня они успели столкнуться лбами два раза.  — Я не говорю о чём не знаю точно, — фыркнула Грейнджер. — Так вот именно, что мы не знаем, пожиратель ли Малфой или нет, — втиснулся Рон.  — Мерлин! — не выдержав накал упоминаний этой злосчастной фамилии, девушка крикнула: — Может хватит мусолить эту тему? Вы мне все мозги проели этим придурком. Не проехали и половины, как сделали из него злодея, хотя он является обычным трусом, на словах лишь представляя что-то стоящее.  Грейнджер понимала, что вероятно, ошибалась. Сегодня Малфой не выглядел как человек, умеющий жалить лишь словесно. Над купе повисла напряженная тишина.  Это выматывало.  Она не так представляла начало учебного года, и будь бы девушка суеверной, поверила бы в преследуемое несчастье до самого окончания ЖАБА. 

***

— Пиздец.  Коротко и чётко. Это слово не требовало разъяснений, оно и так объясняло достаточно, чтобы сидящие рядом Тео и Пэнси не задавали вопросов. Драко вообще не хотелось заводить диалог. В висках вибрировали волны белого шума, а к телу накатывала усталость. Вымещенный гнев предательски стал для него изнеможением, и некоторые нервы в мышцах лихорадочно дёргались, будто он поднимал штангу в пять раз больше его веса.  Женская ладонь показалась в зоне видимости с намоченной ватой, бережно вытирая багровевшие пятна с лица. Она старалась делать это как можно нежнее, словно касалась дикого животного, и боялась, что он в мгновение ока озвереет. Малфой раздражённо отбирает вату и отказывается от акта заботы, принимаясь залечивать раны самостоятельно. Это выше его достоинства - помощь.  — Он скоро совсем нелюдимым станет, Салазар. Уже и трогать нельзя, — обижено цокнула Паркинсон. Нотт, ранее увлечённый какой-то книгой выглядывает исподлобья, награждая друзей многозначительным, но не делающий его от этого менее насмешливым, взором.  — Ему просто не понравилось что Поттер оказался сверху. Малфой показательно сморщился. Он бросил испепеляющий взгляд на друга, и смотрел в упор до того момента, пока раскалённые угли в его глазах не растлеют. Ему не хотелось препираться, бросаться колкостями и уничтожать шрамированного психопата вербальными дротиками. Его ничтожная жизнь и так потрепала, Драко не к чему было добивать дышащего на ладан Поттера. Сегодня он выглядел как мальчишка, бегущий от смерти с косой, старающийся преднамеренно избавиться от тех, кто приближал его кончину. Если бы не сама подлинная суть, с которой гриффиндорец накинулся на Драко, он бы посчитал его в край помешанным. Но не пока его поместье запатентовано Тёмным Лордом. Ему стоило всех своих навыков отработанной лжи, чтобы притвориться в непричастности к обвинениям. — Он возомнил из себя провидца, — Малфой дотёр следы оставшейся крови и магией сжёг вату, благодаря чему в воздухе повис запах гари: — Засунул в задницу всевидящее око и утверждает, будто я заодно со всей той сворой заполнившая мой дом. — Но ведь это отчасти так, — выгнул бровь Тео. Тот облизнул кончик указательного пальца и перевернул страницу книги. Малфой не предвидел такого ответа, застывая в оцепенении. С одной стороны это было правдой, но эта грань была настолько тонкой, что одно неправильное движение, и можно оступиться. Упасть в реалии, от которых Драко отказался во благо семьи. Он покорно следовал за Люциусом, считая что его гонка за чистотой крови была честной. Но он бы не попал на Слизерин, если бы не начал мухлевать, играя грязно. Это становилось больше похоже на монолог сумасшедшего, стоило только ему оказаться с отцом наедине и стоять, смотря на портреты родственников с приевшимся отвращением. Когда кто-то тебе что-то пытается навязать, ты обычно ожидаешь, что поддашься этому, захочешь идти по пути, который для тебя вычертили. Но почему-то никто не предсказывает то, что у всего имеется несколько выборов, даже если тебе пытаются указать на один.  Драко выбрал тайно ненавидеть свою судьбу, но смиренно склонить голову перед ней, ожидая брошенного жребия. Он не знал во что это выльется, но знал, что если свернёт не туда, - пострадает Нарцисса. Самое ценное в его жизни. Ему пришлось повзрослеть под гнётом обстоятельств за считанные месяцы. Научиться не чувствовать боли, не бояться смерти, не бояться жизни. Просто сосуществовать и делать вид, словно этот год не станет последним. Последним перед неизбежным. — Это так только формально, — прыснул Драко, заглядывая в окно поезда. Перед ним проскальзывали поля укрытые непробудным туманом. Наливающиеся тяжестью свинцовые тучи, с которых пару раз сверкнула молния, знаменуя о приближении ливня.  Даже погода была настроена враждебно, или у неё вошло в привычку портится, чтобы не дать студентам достигнуть Хогвартса сухими.  — Я пойду к девочкам, — сказала Пэнси, чувствуя недостаток внимания: — Если понадоблюсь, зовите.  Она скрылась за дверьми купе. Кажется, никто и не заметил её исчезновения.  — Без окклюменции ты не сможешь скрывать то, что чувствуешь на самом деле, — поучительно добавил Нотт, делая из Малфоя неразумного. Будто он не понимал, как это должно работать.  Тот сжал челюсти, подавляя внутреннее раздражение.  — Без тебя бы я к этому умозаключению не пришёл, конечно же, — токсичная ирония скользнула в голосе и продолжала нарастать по мере развития диалога: — Я чувствую себя, блять, псиной на побегушках. Всё постоянно приходится вуалировать и выполнять просто…  Он зажмурился, воспроизводя моменты летнего инцидента. — …кошмарные приказы. Друг внимательно взимал крупицы информации. Его плечи напрягались, примерно осознавая, к чему Драко принуждали. — Стоило мне только ощутить фальшивую свободу, как этот Поттер со своей подружкой всё испортили, — он хмыкнул, вставляя потерянный пазл.  Точно, Грейнджер.  Одна из тех, из-за кого всё это началось. Магглорождённая, травящая знатное общество волшебной Великобритании.  Она стала ещё своенравней, чем была раньше. Словно этот мир для неё. Всё то, что здесь существует позволяет ей вести себя так напыщенно. Тот клялся Мерлином что мог бы закопать её прямо на месте, но собственная гордость и воспитание не бить девушек ему не позволили.  Хотя для неё он с удовольствием сделал бы исключение.  Драко ни сном ни духом не вспоминал о ней, пока девчонка самолично не напомнила с кем ему придётся делить совместные часы на лекциях. Это самая жестокая пытка из всевозможных. Он быстро развеял очертания её силуэта в мыслях.  — Забудь о них, — с лёгким сердцем выдал Нотт. Естественно, не его же преследовало золотое трио: — Тебя должна волновать собственная миссия.  Тот сгорбился, прекрасно понимая к чему клонит Тео.  — Я всегда предусмотрительно отношусь к потенциальным проблемам, мешающие мне. Думаешь, в другой ситуации мне было бы не похуй на них? Слизеринец отложил книгу, которая явно больше его не интересовала. — Под потенциальной проблемой ты имеешь ввиду Поттера? Или Грейнджер? Или может, фуфела Уизли? По-моему ты чересчур возвышаешь их возможности. Они уставились друг на друга в немом соперничестве. Будто тот, кто первый прогнётся под суровым взглядом - пожизненный неудачник. — Чтобы ты стал делать на моём месте? М? Малфой не справлялся. Эти эмоции были полностью необузданны, и как бы ему не хотелось признавать, но парню придётся восполнить практики окклюменции.  Всё вокруг давило. Даже друзья, считавшие уместным ткнуть в его ублюдский долг, которого он даже и не просил. Ничего из того, что получает, не находилось в списке личных хотелок. — Я лучше сто раз перестрахуюсь, чем буду постоянно смотреть на них как на даунов. Коими они конечно и являются, — Нотт хмыкнул, и молча продолжал смотреть: — Но они точно постараются пронюхать что-то. Я им этого не позволю.  Теодор откинулся на спинку сидения, разминая шейные позвонки. — И как ты это планируешь реализовать? Убедишь их, что на самом деле безобидная душка?  Хороший вопрос и хороший план. Если бы не «но», сквозящее через неизмеримую глубину ненависти. Он был слишком прямолинейным чтобы проходить молчанием там, где невозможно стать пластичным. Он не смог бы стать уступчивым с Поттером, вежливым с Грейнджер и сдержанным с Уизли. Это как нырнуть вместе с якорем и думать, что справишься с тяжестью, тянущую тебя на дно. Исход от такой самоуверенности всё равно один.  — Я конечно верю в тебя, но максимум такой галантности хватит на неделю. Если не меньше, — констатировал факт друг.  Тот знает Малфоя не первый день, чтобы складывать подобное мнение.  — Я что-нибудь придумаю, — беспристрастно парировал слизеринец. «Что-нибудь» звучало слишком специфично. Он осмотрел Нотта. Тот выглядел как обычно непринуждённо. Хорошо скрываемая тревога просачивалась лишь во время щепетильных тем, к которым парень никогда не подводил первым. Ни один Малфой был вмешан в паутину подступающей войны, и ни один он должен держаться ровно, как подобает чистокровным. Это было такое блевотно вылизанное клише, которое повторял как мантру каждый выходец из чистых семей по утрам. Не нужно иметь развитую проницательность чтобы понять настроение друга. Он был чуть больше далёк от натиска тёмной магии, но, хотел тот или нет, она всё равно непроизвольно касалась его. Даже сейчас, сидя напротив Малфоя от которого разило этой чернотой. — Что с твоим отцом? — поинтересовался Драко, припоминая озабоченность Нотта-старшего к вытеснению магглов так же неизгладимо ясно, как у собственного.  Он помялся на месте.  — Я с ним не виделся. Он… присылал мне совой письмо, расписал что-то про Нагайну которая шлялась по побережью графства Кент.  Само по себе появление змеи на территории, где возможно её обнаружение в крайние сроки вводило в недоумение. Это не внушало за собой никаких гарантий что эту смертоносную тварь не заметят. Кажется, Реддл не беспокоился выйти из закулисья, он наоборот старался таким образом навести страх на людей. Любитель делать из всего ужасающее шоу с долгой прелюдией. — Ясно, — отрезал Драко, будто остальные подробности его не шибко волновали.  Ему всё ещё с трудом удавалось концентрироваться не только на том, что должно произойти, но и на школе, в которой тот должен притворяться беззаботным студентом. Усидеть на двух стульях оказалось более проблематично на практике, чем когда приходилось слушать теории.  С прошлого года Люциус старательно вдалбливал в сознание сына его происхождение, предначертанное чем-то там, будто беспокоился что он забудет. Этот молоток из обязанностей вплотную пригвоздил принципы парня, они больше не имели веса, оставляя за собой обещание быть полезным Тёмному Лорду. По мольбам Малфоя-старшего, естественно. Сам Драко никогда не вызывался стать кем-то, кто с горячим пристрастием принялся бы вылизывать до блеска зад Реддла. Люциус это называл юношеским максимализмом. Непокорность, присущая каждому подростку.  Но у каждого человека имелась запретная секция, зайдя в которую, он становился беззащитным. Люциус пользовался своей женой как предметом манипуляций, за что иногда Драко хотелось набить папаше рожу.  Казалось, что только он имел искренние и тёплые чувства к Нарциссе, а сердечная склонность отца осталась где-то за пределом его вероломного недра. Где-то, где он не был одержим идеей убийства магглов. Высокая нравственность выветрилась с возвращением Тома, принося в семью тикающую бомбу без возможности её обезвредить.  — Тебе уже известно о своём задании?  — поинтересовался Тео.  — Пока лишь только то, что оно существует. В детали, насколько я понял, меня посвятит Снейп, — он пожал плечами.  Неизвестность взращивает плоды тревоги, но он привык жить в этом.  — Что же, — со всей возможной скорбью выдохнул Нотт: — Если нам всем ебаный пиздец, то предлагаю насладиться хотя бы половиной года как истинные слизеринцы. Я слышал, что Забини заказал партию огневиски и эльфийского вина.  — Как это в его духе, — не удивленный поступком Блейза, усмехнулся Драко.  Забини не тратил время на размазню в виде нагнетания предстоящей трагедии. Он брал от жизни последнюю отраду, слоняясь по кабинкам Хогвартс-эксперсс прося «милостыню» как бедный студент, якобы лишённый стипендии. Что, конечно же, являлось ложью.  Малфой закрыл дверь и со всей усталостью, словно вернувшись с продолжительной пробежки, свалился на сиденье, разместив своё тело по периметру места. Он вынул две сигареты, ловя полный предвкушения взгляд Нотта.  — Так и знал, что без трюков не обойдёшься, — бодро отозвался парень, забирая предложенную вещь с ладони.  Драко было необходимо затянуться. Это ритуал, который позволял ему расслабиться.  Он знал, что никотин: самая последняя вещь, которую стоит возносить к чему-то идеальному. Но если жить без чертовой романтизации, то в чём тогда вообще смысл? 

***

Дождевые капли яростно бились об асфальтированную поверхность станции, превращаясь в раздольные ручьи, стекавшие прямо под низ Хогвартс-экспресс. С гудящим рёвом он остановился, снабжая прохладный воздух, который пропитался влагой, паровым испарением выходящий из дымовой трубы. Юные студенты конкурировали за место рядом с окном и с пылким восхищением вкушали каждый дюйм. Грядущая церемония распределения заставляла их пищать и шептаться, носясь по коридору с громоздкими баулами в торжественном ожидании об прибытии. Малфой вышедший из купе в одно мгновение напоролся на хлипкого мальчишку, явно забывший о правилах передвижения в местах с повышенной общественностью. Тот неуклюже свалился перед ботинками Драко, возвращая к нему взгляд полный смятения.  — Мелочь, смотри куда прёшь, — он выплюнул это так грозно, что парень был готов слиться с полом в одну цветовую гамму. Драко продолжил ряд зыбких высказываний: — Готов поспорить - пуффендуй. Такая же врождённая косолапость.  Мальчик моргнул и сжал губы в трубочку, будто услышанное не относилось к перечню желаемых факультетов и это знатно поубавило энтузиазм не то чтобы добраться до Хогвартса, но и просто встать.  — У тебя ноги атрофировались? — не выдерживая такой медлительности, спросил Малфой. После оцепенелого молчания он добавил, обречённо цыкнув: — И язык вдобавок. Поднимайся, ты проход заслоняешь.  Наклонившись, слизеринец взял недоумевавшего первокурсника за шиворот вязаного свитера, от которого, как он успел добавить, несло чем-то пряным, напоминая яблочный пирог с корицей, и подтолкнул в сторону выхода явно не стараясь быть аккуратным. Мальчик споткнулся об невидимую преграду, но всё же продолжил путь, огорошенный странной встречей. — Как мило, Драко Малфой помогает молодняку освоиться.  Приторно произнесла младшая Гринграсс, грациозно выплывающая из купе. Её голос дрогнул от наигранной тональности, и Малфою пришлось приложить достаточно усилий чтобы не указать девушке вокруг чего должен вертеться её язык, дабы выглядеть хоть на ступень полезней.  Обойдя Асторию, он направился к выходу, не удосуживаясь подарить ей хоть долю своего взгляда. Она невероятно его раздражала как минимум потому, что являлась, гипотетически, его будущей женой. Этот союз достаточно перспективен с деловой точки зрения. Скрепление брачными узами два чистокровных семейства достаточно жирный улов, а далее и воссозданные отпрыски, которые продолжали бы его. Извращённая цепочка.  Если простыми словами - это хорошая сделка. Будто бы Малфой был каким-то раритетным товаром.  Даже если вся лисья обольстительность Астории была уловкой подцепить Драко на крючок женского очарования, она с такой же скоростью могла бы разбиться насмерть. Ему было не до дел сердечных, как ни до чего другого, учитывая возложенную миссию пропагандируемую отцом.  Поправив воротник рубашки, Малфой обратил внимание на засохшие капли крови, от чего воспоминания дневной потасовки изрезали роговицы до омерзительности неприятным флешбэком. Выметая с подсознания этот убогий отрывок, он наконец ступает на станцию, чувствуя как под ботинками хрустит отколовшийся асфальт, который выедала влага из-за частых, как он успел заметить, дождей.  Эта осень будет не скупа на осадки.  Он наблюдал за выкатывающимися студентами. Те неторопливо выстраивались в одну шеренгу и следовали за старшими с глазами по пять галлеонов, вертевшиеся так, словно вылетят из своей оси. Для Малфоя они казались дикими. Будто подопытные которым устроили экскурсию в цивилизацию. Тот хорошо помнил свою осведомлённость о Хогвартсе в дошкольном возрасте. Частые практики полёта на метле, обучения с гувернанткой которая тогда составила отличную компанию юному слизеринцу, благодаря чему он смог выйти по всем предметам на «превосходно». И в целом по приезде на свой первый курс он был не удивлён ничему, максимум Пивзу, и то из-за эффекта неожиданности. Эти же новенькие выглядели совершенно иначе. Словно они все разом выскочили из книги его кошмаров и по происхождению являются грязнокровками.  В таком случае, ему было бы проще повеситься.  Он чувствовал как прохлада обволакивала его, и морозный ветер, как иглы, жадно впивался в кожу. Моросящий дождь пропитал одежду, а волосы, без того разбросанные в хаотичном порядке, прилипли ко лбу и вдоль висков. Драко смахнул их, и вновь достал сигареты. Это уже третья.  Он всё на шаг ближе к неизбежному.