2. Начало вражды

Лето. Малфой-мэнор.

Малфой спускался по лестнице вдумчиво смотря под ноги. Его мало что могло волновать, но сегодня особенный день. Тёмный Лорд соизволил устроить ему аудиенцию, подослав Нарциссу с посланием.  Когда она пересекала порог комнаты выражение её лица менялось быстрее, чем последний солнечный луч меркнущий над горизонтом. Обычно оно было непроницаемо, отчего изменение выбило того из колеи. Драко наблюдал как мать перетаскивает длинный подол платья через проём и закрывает дверь, словно она имела хоть какой-то барьер секретности от находившихся людей в поместье. Это больше являлось самовнушением безопасности, так как с появлением безобразной фигуры Тёмного Лорда, один вид которого коробил, у всех жителей возникли проблемы с приватной этикой. Драко такой расклад не мешал, потому-что лето он проводил в эскапизме, отвлекаясь от реальных порядков реконструируемые Реддлом на этаж ниже. Больше всего тот коротал время в воздухе, летая на метле. Ему нравилось хоть в каком-то месте чувствовать себя свободно, не зажатым в рамки прикрытые невольными обязательствами. Сожительство с Тёмным лордом было не из приятных, но можно перетерпеть, пока о тебе не вспомнят. И при наступлении этого ненавистного дня, миссис Малфой с дрожью в голосе подозвала Драко к себе, жалобно заглядывая в глаза.  Малфой не выносил такого взгляда.  Словно он несчастен. Словно ему нужно сочувствие.  Материнская сердобольность била поддых и будто заставляла поверить в свои страдания. — Драко, — женщина коснулась его плеч, немного сжимая. Этот жест читался как воплощённое отчаяние, переданное через прикосновение: — Если бы у меня была возможность спасти тебя, я бы сделала всё для этого.  — Мама, — Малфой перекрыл женский голос своим собственным, намекая остановиться. Он знал что их могут услышать: — Перестань.  — Лорд зовёт тебя, ты ведь понимаешь что это может означать? — Нарцисса была гораздо ниже, потому ей приходилось каждый раз поднимать голову, дабы сопоставлять эмоции сына со сказанным. Она знала своего ребёнка, и даже в ледяном айсберге находила сколы. Перед ней он не мог быть закрытым, рано или поздно женщина нашла бы ключ.  — Ничего не может, пока меня там нет, — ответил тот, не давая матери видеть истинных переживаний: — Успокойся.  Миссис Малфой забилась в мандраже и Драко прижал её к своей груди, нежно поглаживая затылок. Он знал что её можно утешить лишь своей безопасностью, но это означало вариант исчезновения. Побег с Малфой-мэнора заставил бы мать перенять все недочеты беспутного сына на себя, чего тот допустить не мог. — Я не могу… чтобы… — шептала она надломленным голосом. — Можешь, — добавил достаточно тихо, но так, чтобы Нарцисса могла расслышать.  Он ощутил колебания и то, как женщина начала отрицательно качать головой.  — Всё будет в порядке. Или ты сомневаешься во мне? — Драко уткнулся миссис Малфой в макушку: — Дело в этом?  — Нет, зачем ты так?  Она оградила себя от объятий сына и отошла в сторону, пытаясь незаметно смахнуть с век появившиеся слёзы. Но прозрачная пелена, делавшая глаза стеклянными выдали её намерения. — Я просто хочу отдалить тебя от этого. Ты ещё совсем дитя, не к чему уродовать чистое сердце.  Малфой фыркнул от абсурдности слов, а после беззаботно пожал плечами.  — Чистое сердце? В моей ситуации это немного не та метафора, не находишь? — произнёс сквозь зубы, чувствуя как от злости болят дёсны: — Мы уже давно варимся в котле с гнилью. С самого момента, когда папаша обезумел.  Драко остервенело зашагал к подоконнику, вглядываясь в живую изгородь.  Он смотрел на неё и видел что-то большее, чем декор. Теперь это больше походило на заточение в самой огромной клетке Уилтшира. Такие суждения не давали покоя с тех пор, как Малфой-мэнор превратился в проходной двор для убийц сбежавших с Азкабана, насильников или просто безумцев, поддерживающие идеи Реддла. То общество, которое Люциус расценивал как помойное отребье, почему-то вдруг стало - достойной партией для сотрудничества. До охренения забавно. — У тебя есть выбор, Драко, — начала Нарцисса и получила в ответ неодобрительный смешок.  — Наверное скитаться и каждую ночь просыпаться в холодном поту от снов, где тебя пытают выискивая обо мне информацию? Это отличный план, будь бы я законченным уёбком, — Малфой обернулся через плечо, замечая как женщина нервно теребит ткань на платье.  — Вообщем-то, с меня достаточно попыток спасательных операций. Я справлюсь, — он подошёл к той напоследок целуя в лоб и выходя из комнаты.  Ему показалось, словно он идёт на расстрел. Внизу его поджидали с истекающим терпением, судя по прохладной встрече, где никто не соизволил сказать Драко пару приветственных слов. Будто он этого жаждал.  Их обеденный стол был приватизирован для конференций, вокруг него и располагались приспешники. Они выглядели как деревянные солдатики, которых можно сдвинуть только заводным ключом. На этом собрании главным ключом был Волан-Де-Морт, величественно восседая на месте, где он мог наблюдать за всеми соратниками.  Он надменно, с поднятым подбородком следил за неспешной походкой Малфоя.   Когда Драко подошёл к свободному стулу и уставился куда-то вдаль, делая вид, будто всё происходящее его знатно увлекает, Лорд начал торжественную речь.  — Как вы знаете, получение метки Пожирателя это колоссальный труд, и такая награда будет удостоена не каждого. Я нуждаюсь в мощных волшебниках, способные убить всю грязь, распространяющиеся как споры в нашем мире. Что для этого нужно? — он говорил спокойно. Его слова отскакивали эхом от стен, и всё больше походили на шипение, когда тот снижал тон. Делал он это намеренно или нет, Драко не распознал.  — Ненависть, мой Милорд! — вскочила тётя Лейнстрейдж с места, напоминая одну школьную зубрилку, которая так же любила хвастаться своим багажом знаний после лизания учебников до краёв.  — Верно, — он кивнул, лениво поворачивая голову: — Сегодня пройдёт церемония, где нашему юному товарищу нужно будет доказать свою неподдельную верность, во благо чистоты крови.  У Драко дёрнулась ладонь.  — Им является сын одного из самых верных моих друзей. Драко, миссис Малфой была достаточно настойчива в просьбах не касаться твоих убеждений путём легилименции. Этот процесс достаточно болезненный, и моё вмешательство в твоё сознание скорее всего бы раздробило тебе мозг, — он сказал это настолько равнодушно, что не оставалось сомнений в отсутствии толики человечности. — Поэтому было принято решение проверить тебя по другому, — Реддл взмахнул палочкой, и из холла появились две фигуры, облаченные в чёрные мантии.  По обе стороны они тащили ровесницу Малфоя, заполняя его прогрессирующей тревогой. Он сглотнул, взглядом перебирая ехидно хихикающих Пожирателей. Лишь только Люциус сидел невозмутимо, будто одно движение рассеет его маску авторитетности.  Кинув девушку рядом со стулом Драко, заставляя взглянуть на неё, парень опешил.  Она была изуродованна, в порванной одежде и явными признаками насилия. По виду её держали в подземелье не меньше двух недель, ограничивая в питании по впалым скулам и мешкам под глазами. Разодранная майка показывала открытый участок груди, откуда открывался вид на выпирающие рёбра, что ещё раз доказала правильность его оценки касаемо голодания. Волосы подстрижены, а где-то и вовсе выдраны, с зияющими проплешинами указывая на то, с какой безжалостностью это было совершено.  Данное зверство лишило его дара речи.  Он чувствовал что когда-нибудь ему придётся лицезреть издевательства над людьми, но самое больное, что сильнее поддевало в нём страх, скользящий по каждой клетке, что сейчас ему придётся стать кем-то вроде палача для этой, итак измученной души. 

***

Наши дни. Первая неделя в Хогвартсе.

— О, и да! Попрошу внимания! Данные котелки одни из самых новых моделей, буду любезен, если вы постараетесь сохранить их первозданный вид, — постучав по глянцевому котлу палочкой, афишировал Слизнорт.  Гермиона прошлась взглядом по предмету, удостоверившись в целостности ещё до начала использования. Она планировала возложить все усилия, которые требовали лекции Зельеварения. Особенно, когда это касалось практической части. Единственной проблемой шумящей поодаль оказался Нотт. Всё, на что он был готов сегодня — зевать и убивать время рисунками на пергаменте, которых, как заметила Гермиона, в его тетради было отнюдь больше, нежели информации даваемой на протяжении первой недели учёбы. Девушка опечалено выдохнула в понимании, что последняя крупица помощи в образе Слизеринца была лишь в его не заинтересованности к заданию. Она и представить не могла что случилось бы, будь он действительно настроен на получение «превосходно». Такими темпами, от северного крыла остались бы только щепки, и в ужасе моргающие глаза преподавателя, на которого налегал бы слой пыли от проломившихся стен.  Грейнджер почему-то стало даже смешно от такой картины. Но пока этот момент не успел реализоваться, ей лучше включится в работу.  Вкладывая в ладонь предоставленный список ингредиентов, девушка спешно пробежалась по ним взглядом. Сегодня ей нужно работать на две головы вперёд.  В принципе, как и всегда.  Она уже привыкла, обернувшись на Гарри и Рона, которым достались не самые приятные партнёры. — Нотт, — твёрдо позвала она, обращая кудрявую макушку парня на себя с вопросом в глазах: — Я сейчас назову список ингредиентов, а ты, пожалуйста, собери их в кучу, чтобы не искать по столу. — Ну если пожалуйста, то соберу, — заговорщически улыбнулся Теодор и стал выглядеть хотя бы на пару минут приближенней к ученической программе. — Алихоция. Гермиона сделала заминку, дабы дать возможность найти нужное растение и отложить его в сторону. — Кроличьи лапы и гной бубонтюберов.  Она заметила как Нотт замешкался на слове гной, в явном не понимании какая из склянок, стоящие напротив них является нужной. — У бубонтюберов гной чёрный, он здесь единственный, вот эт… Эй!  Резкий толчок по углу парты чей-то громоздкой сумкой чуть не выбил с рук Грейнджер опасное вещество, разбившись бы которое могло если не разъесть кожу, то точно повредить учебную парту или того хуже — котёл, про которые упоминал Слизнорт так озабоченно, словно они являлись эталонами его кабинета. — Мерлин, что за… — она озлобилась, готовая обрушить на виновника весь негатив, произросший внутри, но в минуту затормозила. Мимо проходил Малфой, и услышав её недовольный взвизг обернулся, заставая на лице Грейнджер наружную злость и раздражение. — Малфой, смотри куда идёшь, — она с пылом поставила баночку на стол: — Из-за твоего умения ориентироваться в пространстве могут пострадать люди или имущество. Слизеринец зашёлся в злорадной усмешке обращая внимание на Нотта, который нервно выстукивал пальцами по дощатой поверхности стола. Он будто пропустил мимо ушей замечания девушки, акцентируя весь свой интерес на друге. — Ну и подружка у тебя, — Малфой приставил два пальца ко рту, изображая рвотный рефлекс.  — Ты… — прошипела Гермиона, но Драко успел вставить свои острые копья ей в горло быстрее. — Грейнджер, заткнись и затолкай свои претензии глубоко к себе в задницу, — выпалил он, поправляя ремень сумки. — С чего бы…  Он закатил глаза и двинулся дальше, не желая встревать в бессмысленные дебаты с той, которая совершенно перестала различать реальную угрозу от саркастической. Будь его воля, он заавадил бы девчонку ещё на третьем курсе, когда она ударила его в нос. Гермиона сопроводила его спину разинувшим ртом от переизбытка возмущения, которое растворилось в воздухе, не успевшее обрушиться на наглеца. Ей хотелось кинуть в него что-то тяжёлое, но Нотт, сидящий рядом, невзначай кашлянул в кулак, привлекая внимание. — Кретин, — фыркнула Грейнджер, осуждающе качая головой и возвращаясь к заданию. — Кто? Я? — удивленно спросил Тео.  — Малфой, естественно. Ты здесь причём, — не отрывая взгляда от листа с ингредиентами, парировала Гриффиндорка.  За все курсы она должна была свыкнуться с манерностью слизеринца быть абсолютным хамом с отсутствием воспитания, но что-то внутри, при очередной стычке разворачивало в ней шестеренки, подстёгивая гнев. Она не могла не реагировать или хотя бы постараться принять его поведение как за что-то обычное.  Его жизненная проза заключалась в желании жалить и осадить Грейнджер, видя как в её глазах играет яростный огонёк. Ей нужно научится контролировать себя и перестать замечать Малфоя так часто.  — Он всегда такой, — бросил факт Нотт, отодвигая гной подальше от края стола. — Именно. Как он ещё с таким характером не перетравил половину Слизерина, — она выливала свою желчь вёдрами, не в силах удерживать поток.  Парень лишь усмехнулся, не выдавая своего мнения. Ирония заключалась в том, что слушателем бравад Гермионы являлся Теодор — человек, входивший в узкий круг друзей Малфоя. Удивительно как такой уравновешенный юноша мог быть его другом. Видимо, всё в этом мире поддерживается стабильностью чёрного и белого. Ученики разбрелись по столам, в парах обсуждая какое зелье будут готовить для достижения удовлетворительной оценки. Большинство котлов к этому времени уже начали бурлить, и в кабинете над потолком повис пар состоящий из различных примесей ингредиентов, добавленные в плавленный глянец. Выбор Гермионы пал на зелье против раздражения кожи. Оно не требовало для себя особых навыков, и прекрасно сочеталось со временем, данное преподавателем для изготовления. Девушку не устраивал тот промежуток, за который они должны управится, так как большинство из всех предоставленных растений и атрибутов, подходили для зелий продвинутого класса. Возможно, Слизнорт хотел проверить креативность учеников. Грейнджер завязала тугой хвост и принялась за работу, в то время как её компаньон уныло завывал от недостатка веселья. Она недовольно зыркнула на парня. — Помочь не хочешь?  — Не очень, если честно, — признался Нотт, заглядывая в углубление котла: — Я думаю, что сюда нужно положить во-о-о-т эти вещи. Указательным пальцем показал на отложенные предметы.  — О, спасибо. Без тебя бы я не догадалась, — с издёвкой шикнула Гермиона, пододвигаясь ближе к парте. Она прокрутила в уме ту последовательность, которой следует придерживаться при готовке выбранного зелья, и первым делом принялась разрезать листки Алихоции ножницами. Вокруг сновали ученики, перешептываясь в неуверенности выбора.  Через её уши даже мельком проскользнули разговоры об изготовлении взрывающегося зелья и, от чего Грейнджер была даже не удивлена, подобные диалоги сочились от слизеринских столов. Аккуратно выкладывая готовые листки на блюдце, Гермиона прошлась по партам глазами, анализируя то, что каждый планирует приготовить. Гарри на пару с Пэнси мялись вокруг несчастных ингредиентов и кажется, были в полном замешательстве. Слизеринка неоднократно закатывала глаза и стервозно отмахивалась, пока Гарри, по всей видимости предлагал различные варианты «чего-либо».  Забини и Лаванда молча следовали инструкциям и даже не перекликались репликами, словно их контакт происходил на подсознательном уровне. Удивительно. Когда её взгляд скользнул в запретную сторону, Грейнджер пришлось задержаться подольше. Точнее, её карие глаза будто приросли к одной точке и атрофировались, переставая выполнять должные функции.  Малфой вальяжно раскинулся на стуле, покачиваясь на одной ножке. Будто всё это занятие было ниже его амбиций и в целом, внимания. Он выглядел так же скучающе как и все Слизеринцы находящиеся в кабинете.  Кроме Блейза, кажется. Второе, что отметила гриффиндорка, это снятая мантия. Было душно. Да, действительно жарко на фоне всех бурлящих жидкостей и странных запахов, от которых с каждой минутой начинала кружится голова.    Он расправил свой зелёный галстук и сглотнул. Гермиона проследила за тем, как его кадык опускается в характерной траектории.  За ухом находилась сигарета, и у девушки проскользнула мимолётная мысль о том, как часто он злоупотребляет этим. И какой именно запах у его сигарет. Она заметила как он плавно вступает в беседу с Джинни — его партнёршей на этот урок, и от чего-то на стуле стало неудобно сидеть, словно на нём возникли английские булавки, заставляя лихорадочно ёрзать. Её начало выворачивать от осознания того, что Драко — чьё мерзкое отношение изъедать до морального опустошения на ней и заканчивается.  Есть ещё конечно Гарри.  И Рон.  Но вся суть в том, что их Малфой трогает по необходимости. Когда они рядом. В любое другое время этот змей обволакивает свой хвост вокруг костей Грейнджер и не даёт ей дышать чистым, не ядовитым кислородом. Словно не назови он её очередной раз грязнокровкой, то мир с хлопнется. За все эти годы она привыкла к этому слову, и начала воспринимать его за что-то обычное.  Будто это порядок вещей.  Баланс.  Но почему Драко питает именно к Гриффиндорке такую неприязнь, остаётся загадкой. Пускай и нелепой.  Ты же магглорождённая, на этом можно и закончить.  Но в Хогвартсе достаточно таких, и почему-то Малфою не мешает вести с ними типичные разговоры типичных студентов. Из размышлений её вытянула тянущаяся рука Нотта к котлу со странным предметом. Она на рефлексе ударила того по ладони и услышала непроизвольный болезненный стон. — Ау! Чёрт, Грейнджер. Ты с дуба рухнула?  — Что это? — скривила брови Гермиона, высматривая ингредиент. — Пенис единорога.  Молчание. — Алихоция, что же ещё. — Мерлин, — тяжело вздохнула она: — Ты в курсе, что зелья готовятся не по принципу закину-всё-и-сразу и буду счастлив? Нужно делать всё поэтапно, и к тому же, заготовки у нас в ассортименте не все. Теодор обиженно потирал пострадавшую руку и дослушав нравоучения, принялся за высказывания. — Не учи учёного. И попрошу заметить не я минут пять пялился на Малфоя. — Эм… Перо, с помощью которого она планировала ставить галочки на пергаменте при завершенном пункте выпало с перекрещенных пальцев. Смесь чередующих между собой эмоций закончились на подставном удивлении, сложно скрываемом, по крайней мере от тщательного взора Нотта. — Тебе показалось, — отмахнулась Грейнджер, судорожно заправляя выбившийся локон за ухо.  — Ну конечно, — пролепетал он, расплываясь в Чеширской улыбке.  Гермионе, честно признаться, было стыдно не от действительности наблюдения. За ней следил Теодор, в свою очередь являющийся свидетелем, что сгущало тучи в разуме девушки. Неизвестно какие теории парень объял вокруг себя касаемо этого, но ей необходимо их развеять, дабы слух не успел долететь до самого Малфоя, что явно бы потешился от такого. — Там сидит Джинни, я беспокоюсь за её жизнь, — стушевалась она, хватаясь за края котла перчатками из драконьей чешуи.  Нотт свёл брови к переносице и пробежался глазами по Уизли-младшей, находя в этом заявлении нелепицу.  — Что за ерундистика, Грейнджер.  — Ты видишь кто с ней в паре? — подбородком кивнула в сторону платиновых волос, попутно размешивая жидкость, по консистенции больше схожую на бульон: — Он не похож на человека, с которым безопасно работать.  — Вряд ли бы он стал калечить девушку у всех на виду, — тот расправил свои плечи, чувствуя, как затекает верхний корпус тела. Гермиона в ужасе взметнула густые брови вверх, откладывая ложку. — А не у всех на виду значит он на такое способен? — в котле образовался водоворот, и гриффиндорка закинула в его глубь кроличьи лапки, получая специфичный запах.  К потолку поползли шарообразные испарения, и слизеринец, обдумывая вопрос проследил за ними.  Пахло просто отвратительно. — О, конечно, — протяжно выдавил тот из себя. В его голосе сочеталась доля шутки и, как ни странно, правды?  Гермиона встретилась с ним взглядом, и поймала пляшущее веселье в уголках ресниц.  — Он может избивать Асторию днями и ночами. Я порой ей сожалею, — театрально грустно выдохнул слизеринец, подпирая ладонью щёку.  До неё долго доходил сокрытый под пеленой шутки смысл, до момента звона маленького колокольчика в уме. Она оторопела, будто познала самую страшную тайну.  Тео взглянул на послужной список Гермионы и проследил за тем, что ещё не отмечено галочкой. Внизу, после лапок следовал гной, и тот, открыв пробку, вылил чёрную слизь в булькающий состав готовящегося зелья. — Мой вклад, — произнёс так, будто вся ответственная работа была взвалена на его плечи. — Вы… невероятно просто, — занимая руки разделкой последней порции листков Алихоции, девушка вытерла предплечьем стекающие капли пота со лба. Кабинет превращался в адскую котельную, где рассудка хватало только на действия по рецепту. Она ощущала как ткань рубашки липнет к её коже, вызывая дискомфорт и зуд.  Проблема заключалась в том, что если воспользоваться палочкой и постараться отрегулировать температуру таким образом, то велика вероятность настоящего взрыва. Поэтому, когда по Зельеварению начинались практические уроки, все ученики могли придти чуть ли не полуголыми, что, собственно, не удивительно. Грейнджер и сама была готова раздеться до пят. Не выдержав, она сняла с себя мантию и развязала галстук. Её всегда коробил не надлежащий внешний вид, но подобного рода занятия являлись исключениями из правил. Поместив финальные ингредиенты в котёл, девушка убедилась в правильности их порядка по цвету. Зелье, выбранное Гермионой должно иметь насыщенно-болотный оттенок. И через пару секунд, раствор начал приобретать нужную особенность в цвете, вызывая в девушке безупречную радость.  Она провела чудную и безошибочную работу. Всё как и полагается.  Свалившись на стул, она почувствовала как жара выкачала все жизненные соки, оставляя за собой усталость, размером с кратер, и невероятное желание спать. Помахав ладонью в качестве веера, девушка обречено поджидала окончание пары. 

***

После вышедшего времени, все студенты оставили склянки с зельями на главном учительском столе. Не одна Гермиона испытывала недомогание свежего воздуха в кабинете, жар в котором стискивал душными кнутами горло. Она не представляла как Слизнорт собирается проветривать это помещение. — Что же, — Нотт потёр ладонями и встал с места, — Спасибо за содействие.  Не дождавшись её ответа, тот выкрикнул на весь кабинет. — Слизеринцы, готовы надрать зад Гриффиндорским львятам?  Гермиона вздрогнула от столь басистого ора, но благодаря этому смогла выйти из полудрёма, от выплывшего напоминания того, что сейчас должна состоятся тренировка по квиддичу.  — Как бы не так! — вызывающе отозвалась Джинни, оборачиваясь на провокацию Слизеринца. Гриффиндорка снова, хоть и с едким укором для себя, но взглянула в ту сторону. Малфой молча собрал свои вещи и расположил сигарету промеж своих губ.  — Не ждите нашей милости, и приготовьтесь к тому, что вашей гриве придётся сегодня не сладко, — поддержал беседу Забини. До этого казалось что такого человека как — Блейз Забини в этом кабинете не существует.  Его добросовестное отношение к заданию вызывало уважение. — Хватит нянчится, они и без нас знают что проебутся, — холодный тон прорезал кабинет насквозь, и именно сейчас показалось, что ожесточенные градусы бившие по щекам румянцем испарились, превращая комнату в заледеневшую камеру. — Приберегите сортирный юмор для первогодок, — выпалил Гарри. Было видно как ему хотелось уйти отсюда не меньше Грейнджер.  Рона уже не было. Видимо, он вышел один из первых. — Гарри, не трать время, пошли, — окликнула девушка. — Да, Поттер. Побудь подкаблучником ещё немного, — Малфой изобразил писклявый голос, пародируя интонацию девушки, отчего заставил бросить на него один из самых ядерных взглядов у себя в залежи. — Гермиона права, с тобой общаться, это как вести диалог с душевнобольным, — ответил Гарри, ни разу не взглянув на Драко. Будто такой жест являлся бы для слизеринца вызовом.  Никому не хотелось встревать в склоки, особенно перед предстоящей тренировкой, потому перепалка закончилась смешками и такими взглядами, словно весь Гриффиндор искупался в дерьме.  Выходя из кабинета, Грейнджер напоследок обернулась назад, смотря на уходящую спину Малфоя и цокнула. — В этом году он ещё хуже.