4. Игра: часть вторая

— На сегодня тренировка окончена, вы молодцы. Надеюсь никто из вас не разочарует меня на предстоящем матче, — проговорила мадам Трюк с возложенной надеждой в голосе. Собирая реквизит оставленный после занятий, Роланда громко свистнула, отчего преобладающий звук разнёсся по всему полю и заставил даже невосприимчивых обратить внимание на тренера.  — Лидеры команд, подойдите. Маркус Флинт на пару с поникшей Анджелиной Джонсон, не выглядевшая мотивированной после речи Трюк, поплелась к ней с ленивой походкой.  Тренировки стали изнуреннее, и к слову, не только они. Сейчас будто каждый учитель решил стать бескомпромиссным, поспешно накладывая на студентов груз учебных будней в двойной мере, из-за чего некоторые не вылезали из библиотеки до самой полуночи. Являлось ли это тревожным звоночком, или просто учительскому составу на фоне их старческого маразма необходима подмена, было пока неизвестно.  До определённого времени.  Малфой сидел на скамье, жадно осушая бутыль с водой. Он настолько увлёкся игрой, входя в насыщенный действиями раж, что совершенно забыл об человеческих потребностях, переоценивая собственные силы. Его мышцы производили неприятные покалывания, адаптируясь к той нагрузке, к которой он не был готов.  В Малфой-Мэноре Драко хоть и был увлечён воздушным спортом, но не в такой степени, чтобы доводить своё тело до крепатуры. Разминая мышцы, тот ощутил что слишком перестарался, нарываясь на новоиспеченный поток болезненных ощущений. — Блять, — зашипел он, опуская голову.  — Болит? — спросил женский голос, полный демонстративного беспокойства выворачивавший наизнанку.  Он так и не понял для чего была вся эта прельщенная оболочка надеваемая Асторией при виде Малфоя, но видимо образ миловидной суки ей нравился больше, чем стервозной, какой она и являлась за теми днями, когда Драко не пересекается с ней, а лишь слышит кривые сплетни о том как: младшая-Гринграсс загнобила очередную Пуффендуйку в общественном туалете.  — Здравствуй, Астория, — несмотря на полную предвзятость, тот удосужился выудить из себя приветствие.  — Почему так официально? — мурлыкнула она, садясь рядом.  Ему захотелось отодвинуться, но он стерпел, снимая перчатки и пытаясь отвлечься на другое дело, дабы забыть об этой русой катастрофе.  — А мы кто? Друзья? — Драко не смотрел на неё, но чувствовал, как девушка испытывает его своим взглядом, досконально изучая.  Астория так делала всегда, когда парень позволял нарушить границу личного пространства. Для Гринграсс это было словно благословением, потому она со всей чистокровной выдержкой терпела безразличие, рассматривая того как на выставке восковых фигур. — Мы могли бы стать кем-то больше, чем просто друзьями. Тебе не кажется? — был бы у неё хвост, Драко готов поклясться, он бы уже был обвит вокруг его шеи, доводя до кислородного голодания.  — Да что ты? Это потому-что так наши родители захотели? — наконец Малфой повернулся. Он желал получить тот взгляд, когда тебя прижимают на месте, давя правдой. Гринграсс была умной и сдержанной, чтобы не раскрыться сразу, но проблеск трагизма, который читался в ней, был запримечен. Ему хватило и секунды, чтобы убедиться в своём.  — Почему ты делаешь такие категоричные выводы, Драко? Может, ты мне действительно нравишься и я бы хотела построить что-то с тобой? Разве те два раза когда мы… Она было хотела продолжить, но он оборвал её. — Не напоминай мне об этом.  — Почему? Тебе не понравилось? — Астория склонилась, заставляя посмотреть на себя.  Её длинные волосы волной упали на колени, а скакавшие блики от солнца, отражали в голубых глазах сковывающее отчаяние. Любые разговоры с ним заводили девушку в тупик, каждый раз загромождая проходы, к которым можно было подобраться к Драко поближе. Он строил эту плотину сам, но её порода была настойчивее. Либо на неё давили с родительского гнезда, доводя девушку до некоторых не приносящий плодов  поступков. Таких как: караула Драко после тренировок, или же, после его смен дежурства, либо она сама поверила в эту любовь, обречённая жить без ответа.  — Очевидно - нет, — вместе с этими словами он вырвал ещё один лист надежды, позволяя Астории тихо хмыкнуть, но не подать виду её обиды.  — Я так понимаю, у вас парней это в крови? — девушка всмотрелась в поле, которое уже опустело, оставив за собой завывание ветра и шедшие тучи, вот-вот нагрянувшие дождём соизмеримым с девятым валом.  Драко не понял вопроса, кривя бровь.  — Когда вы ложитесь в постель с кем-то, начинаете думать членом, а не мозгами.  Малфой накололся на что-то острое. И он прекрасно ощутил как это невербальное жало пыталось войти к нему под кожу, впрыскивая всю едкость, с которой Гринграсс обратилась к нему.  Он скрипнул челюстью, сдерживая внутреннюю бурю, чью дамбу скоро может прорвать, если парень не решится поставить точку. Тот понимал, что без разбора деталей его поведения от Люциуса не обойдётся, так как жалобы от Астории поступали если не ежедневно, то в достаточной порции, чтобы испортить настроение на всю неделю. Возможно, если бы не вся фальшивая картинка, он смог бы развидеть в девушке личность, но сейчас перед его глазами ком лжи, с выточенной актёрской игрой быть жертвой.  — В следующий раз, когда захочешь чтобы я трахнул тебя, обязательно напомни мне об этом. Постараюсь подумать чем-нибудь другим, — парень схватился за черенок метлы, вставая со скамьи. Его волосы под колебаниями ветра выглядели взъерошенными, точно так же, как и Астория от услышанного.  Она открывала и закрывала рот будто рыба, вогнанная точно в сетку, из которой помог бы выбраться острый язык, явно потерявший свою функциональность.  — Чего уставилась, Гринграсс? Я серьёзно, — на его форму начал крапать дождь, но кажется, Малфой был не так сильно этим озабочен: — Я не слышал таких претензий ранее. Кто на этот раз начиркал поэзию, которую тебе приказали выучить? Матушка или папаша?  — Хватит! — девушка вскочила, русые пряди прилипли к лицу от обильно нарастающего напора дождя: — Это не правда! Это моя воля, когда ты уже поймёшь!  — Тогда ты не должна ныть о том, с кем легла в постель, — он провёл ладонью по влажным волосам, приминая их назад для удобного обзора: — Невозможно быть настолько назойливой, если принимаешь все реалии. Либо ты сказочная дура, либо просто мазохистка.  — А третьего варианта для тебя не существует, Драко? — сказала со всей горечью. От постоянных капель, которые на рельефе носогубки стекали прямиком к её губам, она вынуждено облизывала их.  — Съебаться и забыть об этом разговоре? Существует.  — Нет! Вариант моей искренней любви.  Дождь не позволил распознать, действительно ли Гринграсс начала плакать, но Малфой точно ощутил, что если даст волю всему накопившемуся внутри, его догадки воплотятся в реальность. Он впервые почувствовал укол совести перед ней и задумался, какой вес имеют эти слова.  Они стояли под дождём до момента, пока его сила не переросла в троекратную. Он бросил взгляд на скамьи, от которых как рикошетом отлетали падавшие капли, и вновь преодолел эту слабую наивность. Нельзя быть таким доверчивым по одному плаксивому признанию. Порицая допущенную глупость, Малфой грубо крикнул: — Если бы ты ещё знала что это такое.  — А ты?! — перекричала того Гринграсс: — А ты знаешь? Да что ты знаешь, кроме того как избегать всех и ненавидеть?!  — Твою мать, не выводи меня… Резкий прилив боли, расплывшийся по предплечью левой руки свидетельствовал об проснувшемся змее, тайно ползающий у него под сокрытой формой. Метка загорелась, подавая знак что он не один в Хогвартсе, кто носит подарок Тёмного Лорда. Его мысли быстро навели координатой к возвращению Снейпа, который ещё не обнародовал своё появление. Драко не нужно было официальное заявление, его метка позволяла сообщать о таких вещах заранее.  Парень схватился за рукав, заставляя Гринграсс сморщиться.  Их одежды насквозь пропитались водой, и Малфой, больше не желая скандировать свои суеверия касаемо отношений, напоследок отрезал: — Не подходи ко мне больше, если не хочешь повтора. 

***

Малфой шёл по пустому коридору, оставляя за собой мокрые следы. Ощущение прилипшей формы доставляло уйму дискомфорта, но большее, что трогало его нервные клетки, это метка, пульсирующая так колоритно что спектр болевых чувств было невозможно игнорировать. Он завернул за угол, перед этим убедившись в отсутствии слежки, и мигом стянул с себя изумрудный плащ, достаточно утяжеливший ходьбу из-за пропитанной влаги.  Закатав по локоть кофту, Драко всмотрелся в красовавшуюся змею, переплетающуюся с черепом. У него зазвенело в ушах и показалось, словно он смотрел прямо в глаза Горгоны, превращая его тело в камень. Боль была просто неисчерпаемой, и тот, совершенно беззащитный перед ней, лопатками прильнул к холодной стене с больным стоном сквозящим сквозь безлюдные подземелья. Зажмурившись, постарался сгладить изобилие мучительных импульсов проходящих по руке. Это был как электрошок. Или что-то сильнее, не поддающееся описанию. — Какого хера ты так жжёшь, — прохрипел Драко, обращаясь к метке словно надеялся на ответ.  — Ваша метка достаточно капризна, мистер Малфой, — замогильный голос заполонил пустоту, и выплывавшая фигура, словно только что воплощённая из теней куда не попадал свет, вышла напоказ, представив Драко облик Северуса Снейпа. Он выглядел как обычно.  Слишком таинственно и угрюмо, отчего все его морщинки награждённые ушедшими годами молодости проявлялись гораздо ярче. Возможно, не будь он таким унылым, смотрелся куда свежее.  Хотя не Малфою говорить об улыбках. Не с его характером.  — Как вы вовремя, прямо секунды считали, — съязвил Драко. Анализируя состояние парня, Снейп подошёл ближе и через все его препирания схватил за кисть, поворачивая тыльной стороной ладони на себя. Он внимательно рассмотрел, казалось бы, идентичную метку, которая покоилась у всех Пожирателей смерти на коже. Но то, насколько придирчиво Северус исследовал каждые изгибы говорили об каком-то вопиющем случае, выбившийся из под контроля.  — Пройдемте в мой кабинет, есть дело, — с практичной важностью парировал мужчина, отпуская Драко из своей хватки.  Боль немного стихла, и потому он в мгновение уловил толику просьбы в проскользнувшем приказе. Он не любил следовать чьим-то распоряжениям, проговорённые так, словно услышавший обязан подчиниться в силу отсутствия выбора, но на данный момент у него его действительно не было. В нём проснулась мнимая вера в то, что наконец-то прольётся свет на планы Лорда, и в особенности, планы на Драко. Самое отвратительное быть чьей-то пешкой без прояснений. Тот последовал за тёмной фигурой зельевара, благополучно скрываясь за дверью кабинета, в котором недавно, в буквальном смысле бурлила жизнь.  — Гораций Слизнорт, если мне не изменяет память, стал вашим новым деканом?  — Тема которая меня интересу… — Я знаю, что в ваших интересах, мистер Малфой, — оборвал Северус, воссоздавая зеркальное поведение Драко любивший практиковаться подобной привычкой.  Его передёрнуло, и он сжал губы, вальяжно облокачиваясь на спинку стула.  — Может тогда нужно начать с этого? А не обсуждения очередного деда, попавшего в ряды таких же деградантов учителей.  Здесь он не мог держать язык за зубами.  Когда прямая почта с новостями была перед ним, самое последнее что он хотел слушать - это вопросы про каких-то людей, о которых он вспоминает лишь на лекции.  Снейп одарил парня пренебрежительным взглядом, явно говоря им об плохой воспитанности и избалованности Драко. Тот и без этого наслышан о своём пакостном своеволии, потому под тяжёлым взором волшебника ни на дюйм не шевельнулся, продолжая играть свою шарманку. — Мне с самого начала этого дерьма не давали точных ответов. Увиливали, перенаправляли к разным «источникам» информации. По итогу я здесь, прямым текстом спрашиваю у вас, какие мои действия во всей этой чертовщине?  Малфой ненавидел это.  Он ненавидел всё.  Ему хотелось разораться, пнуть стул, опрокинуть стол и уйти из всего этого.  Сгинуть.  Эти двусмысленные намёки, предначертания какой-то миссии, из-за которой, если её не выполнить, будет разрушено всё. В том числе и его светлое будущее в чистом мире, как бы противоречиво не звучало, усеянное трупами магглорождённых. Чистый мир построенный на крови.  Но ведь так и нужно? Ведь это правильно?  — Если вам будет легче от этого, то я скажу, — выдержав паузу, Северус продолжил: — Вы должны впустить Пожирателей смерти в Хогвартс, и убить Дамблдора.  Он застыл. Ком в горле встал поперёк, не позволяя сглотнуть. Бывший профессор сказал это так просто, словно такие вещи - элементарны. Само собой разумеющиеся, и из-за этого у Драко не должно возникнуть вопросов, ведь он получил что хотел - ответ.  Но совершенно неподготовленно его ослепила истина, которую он вряд ли учёл, когда думал о задании. Тёмный Лорд никогда бы не дал лёгкую задачку, где нужно будет спеть песню или рассказать стихотворение. В своих кругах он славился вопиющей кровожадностью, чего и постиг Драко во второй. Чёртов. Раз.  Ему снова придётся убить. И уже не обычную студентку.  Его глаза забегали по кабинету, будто ища спасения.  — Я вижу, вы напуганы, — невозмутимо произнёс мужчина, поправляя чёрные манжеты.  — Что будет… — Драко смахнул с лица панику, возвращая холодность насколько это позволило учащённое сердцебиение: — если я не выполню приказ?  Снейп задумался, подбирая слова поудобнее.  — Пострадает ваша семья, мистер Малфой. Тёмный Лорд наслышан о вашей крепкой родственной связи. «Малфои - преданная душой династия, испокон веков защищающая друг друга где бы каждый из их потомков не находился. Они надёжные псы, и нужно лишь нажать на тот рычаг, который позволит управлять этой верностью. У Драко - это его мать» - слова Лорда, — закончил цитирование тот. Драко предчувствовал такой исход.  Какими бы верными они не были, данное качество не перекликалось с наивностью, на поводу которой пошла его семья. Они были лишь тряпичными куклами играющие определённую роль.  И не только они.  Семейство Нотт, Забини, Паркинсон, Гринграсс. Все чистокровные были мелкими фигурами, которыми Реддл разбрасывался вопреки подобранному случаю. Он изначально выучил все лазейки и теперь мог использовать движущую силу путём манипуляций. Умно.  — В этой истории всем придётся замарать руки, — добавил Снейп, и Малфой обратил на него внимание выходя из задумчивых скитаний. — У других тоже есть миссии?  — Да, — мужчина обошёл стол, видимо, одна стойка ему крайне поднадоела: — Теодор Нотт должен убить Гермиону Грейнджер. Сколько потрясений будет ещё на сегодня? Драко уставился на профессора с новой порцией удивления.  — Грейнджер? Почему именно она?  — Она будет мешать, а Лорду нужен лишь Поттер. Избавившись от девушки, задача значительно упростится. Я думаю, его выбор пал на её смерть не случайно, — тот приостановился, и дал время Малфою на самостоятельные раздумья.  Логическая цепочка существовала.  Одного факта что она - грязнокровка было достаточно, чтобы связать его приказ и смерть Грейнджер на руках одного из студентов.  Драко подумал о причине, почему Теодор не захотел раскрывать энигму, ведя двуличные прогнозы. Он заметил его резвую перемену в поведении при появлении девушки, и долго не мог понять в чём загвоздка. Теперь, открытие этой новости показало мотив.  Он не знал истинных чувств Нотта, но убийство однокурсницы точно наложит пятно на холст, пока что, здоровой психики.  Прямо сейчас перед ним воображение сформировало сцену, где слизеринец наводит на девушку проклятие, и убивает её, забирая с глаз жизнь. Она падает, словно лишённая костей, желейно растекаясь по полу, и просто лежит испуская последний вздох. Драко не представлял смерть Грейнджер. Он выводил чернилами ненависти только допустимые строки, исключая желания убийства, потому такой заключительный аккорд для жизни грязнокровки он точно представить не мог.  Жизнь превращается в ложбину постепенно произраставшая останками. Его тяготило что он сам прокладывал дорогу для этого, но поступив иначе, не смог бы сохранить семейное древо держащееся и так на одном корне отчаянной борьбы. — Ясно, какие сроки дал Тёмный Лорд? — деловито спросил Драко, пресекая подступающую тошноту.  — У вас три месяца.  Три гребаных месяца.  — Что насчёт Вислого? О нём вы не подумали?  Снейп изначально не понял о ком вёл речь парень, но после разъяснения пояснил: — Его тоже уберут. В своё время.  В своё время. Теперь эти слова секундомером повисли над его головой, каждый раз тикая и тихо нашёптывая об этих месяцах, разрывающие от неизвестности. У него много вопросов, много того, чего он не хотел бы делать, но жизнь распорядилась несправедливо. Малфою осталось придумать, как возможно организовать приглашения на дружеское чаепитие Пожирателей в Хогвартсе.

***

Стоило Теодору коснуться Грейнджер, как Малфой начал вспоминать о его задании.  Ему казалось, что это случится прямо сейчас.  Он воткнёт палочку в её рёбра, и произнесёт то, что отберёт у неё жизнь. Но этого не произошло. Он лишь подвёл девушку к столу, позволив ей похозяйничать. Малфой рассматривал её со стороны. Эта горделивая осанка, словно по утрам носит на голове книги, являлась катализатором его злости. Его нервировало буквально всё в этом образе что иллюстрировала гриффиндорка. Будто бы кому-то не наплевать, что она не будет выглядеть как от иголочки. С начисто натёртой формой Грейнджер всё больше походила на шаблонную девчонку, которая рано встаёт по утрам, успевает сделать зарядку и пару домашних на недели вперёд.  Над этим ещё кто-то заморачивается так, как она?  Грейнджер нуждалась в хорошей встряске, что Драко и мог ей обеспечить. За её самонадеянную попытку отчитать слизеринский коллектив, Малфой мог бы поставить кол, так как она была провалена ещё до момента проявления беззастенчивой дерзости. Она утратила все сведения о том, кем приходились слизеринцы и то, что бодаться с ними всё равно что вести монолог со стеной. Глупое упрямство.  Девушка сидела напротив, слушая лепет Теодора и, по всей видимости, какие-то наставления. Драко же в свою очередь проводил диагностику карт с Паркинсон.  — У тебя всё как всегда, — хмыкнула девушка, любуясь колодой.  Чёрный Гебридский дракон. Гриндилоу. Грифон. Кельпи. Оборотень.  — Это будет лёгкая победа, — триумфально произнесла Пэнси, будто закончила дописывать самый быстрый эпилог.  После самоуверенности Гермионы, выпущенной сгоряча, за ней последовало и разочарование отражённое на её лице так чётко, что Драко словно прожил этот момент истины вместе с ней. Когда преследуемая иллюзия, вгоняющая тебя в аффект зажжённого успеха спадает, за ним следует скорбь, заставляющая скучать по той эмоции, что ты успел испытать. Ты пытаешься схватиться за последние остатки, но вкус реальности обрушивается на тебя шквалом неутешительного исхода.  Малфой знал, что она проиграет. Но сама Грейнджер, как выкинутый на улицу котёнок, яростно боролась за своё место. Драко достал сигарету, поджигая её и впуская в свои лёгкие немного никотина. Табачные клубни образовали еле заметную туманность, хорошо просвечиваемую светом жёлтой лампы, чья конструкция, по не надлежащему скрипу от покачивания, оставляла желать лучшего. Когда половина папируса была уничтожена, парень в подгорающем, как его сигарета, снисхождении к её медлительности выплюнул: — Ты, блять, ещё дыру в них просверли. Сколько можно ждать твой ход? — он закинул ноги на стол, скрещивая их, и продолжил наблюдать за потугой Гермионы выбрать правильную карту. Наконец, она решается, выдавая совершенно неожиданное, отчего Малфой на секунду напрягся. Упавший Василиск в миг убил дракона, развеяв его голограмму и позволяя магическому счётчику побед нарисовать цифру «один».  От лучика надежды её лицо просияло в улыбке. Она победно обменялась с Ноттом хлопком ладонями, в то время пока Гойл напевал грустную мелодию, будто Драко потерпел мировое крушение. — Рано радуетесь, детишки. Между прочим осталось ещё четыре карты, — озвучивала мысли Драко Пэнси. Гермиона потупив взгляд принялась расчётливо перебирать вещи, что так неумело держала в пальцах.  Драко нашёл в этом что-то потешное, отчего хмыкнул, не скрывая язвы.  — Первый, по правилам, ходит проигравший, — проговаривает Нотт, и все замерли как при антракте, ожидая скорейшего выступления.  Стол немного шатался от стуков коленной чашечки Грейнджер.  Ему нравилось то, что она не в порядке, и то, как несладко ей даётся ожидание следующего хода.  — Поджилки трясутся, грязнокровка? — он специально вытягивал карту медленно, болезненно раздражительно, отчего и у присутствующих сдавали нервы по звукам прерывистых цоканий.  Она бросила на него презрительный взгляд, хмуря густые, но при этом хорошо очерченные брови. Фигурное воплощение нервозности. — Не дождёшься, Малфой. Карта кельпи проскользнула по столу и упала на самое освещаемое лампой место, позволяя лицезреть сущность, чей облик менялся в зависимости от обстоятельств. Против такого, вероятно, у Грейнджер не было шансов. Ровно так же как и у Драко против Василиска, который уже отыграл свой тур.  Тот факт, что на её долю выпало столь могущественное существо, позволяло Малфою поразмыслить касаемо магической силы Грейнджер.  Как уверял Нотт, эти карты не допускали ошибок, и всегда выдавали точные данные. Так значит, волшебство грязнокровки может быть выше, чем он расценивал? Он в принципе никак не воспринимал её навыки. Она всегда создавала видимость что находится в долголетнем браке с пыльными книгами, которые, по крайней мере, до неё были такими. С момента как им стоило попасть к ней в руки, она отлично отполировала их, и ещё, возможно, повесила каждой медаль. От одной такой мысли его выворачивало.  Он сделал ещё один затяг, и притянул новый, полной ненависти взгляд на себя. — Снова медлительна, как я и говорил. Грейнджер, у тебя какие-то проблемы с моторикой мозга?  Она нахохлилась.  — Может это у тебя проблемы с языковым барьером? Пора придумать что-то оригинальнее, не считаешь?  Пока её карта летела на стол, Малфой не отпустил возможность дать отпор.  — На тебя достаточно и стандартных фраз.  Её авгурей погиб, не успев окончательно материализоваться.  — Как мило, — пролепетала Паркинсон.  — Пока ничья, — осведомлял Нотт, продолжая брать роль некого спортивного комментатора.  Гермиона была спокойна. Она не сдавалась панике, сохраняя спину и маловыразительное лицо, что в порыве враждебности Драко захотелось вывести на что-то более красочное. Ему нужно придавить её, заставить чувствовать ярость, так как это было его топливом. Тем, чем он привык питаться. — Какого это, быть в конфликте с собственной личностью?  Этот вопрос не то что сильно озадачил, но помог Грейнджер посмотреть на него. Не так, как обычно. Свирепо, со всей насыщенной ксенофобией. Этот взгляд выражал недопонимание.  Он продолжил. — Сначала изматывать всех тошнотворными правилами, а после сидеть здесь. Это выглядит как раздвоение приоритетов. Или те правила, которые ты диктуешь, на тебя не рассчитаны? Гермиона отложила колоду, явно тронутая подобным замечанием. Её словно ударили чем-то тяжёлым, позволяя вспомнить, чем она сейчас занимается. Малфой был достаточно наблюдателен чтобы заметить, как она опускает руки к юбке, сминая подол.  Ей некомфортно. Отлично. — Мне лично кажется, что ты больна, Грейнджер. Неизлечимо. Всё-таки противоречить самой себе является одним из признаков безумия. Сегодня одно скажешь, завтра вообще до гола разденешься.  — Я бы посмотрел, — поддержал беседу Гойл, иногда посмеиваясь.  — По-моему, мерзость, — искривился в отвращении Драко. — Может продолжим? — Нотт выглядел неудовлетворённым интервалом проходящей игры, стараясь разбавить накал атмосферы, которая разрасталась опухолью ссоры.  — Я бы хотел услышать что-то вразумительное от умницы, которая и блядских двух слов связать не может, — он сорвался, и его фразы начали лететь уже не так безмятежно, в прошлом выглядевшие как попытка посмеяться. Её молчание было тупиковым. — Драко, — Паркинсон надавила на плечо парня, провоцируя его дёрнуться и сбросить руку.  Кажется, чаща терпения перевесила все возможности и Грейнджер, с осязаемым треском, будто что-то в ней надорвалось, вскочила с места, словно детонированная бомба. Она прижала ладони к столу, и, насколько это было возможно, продвинулась к Драко, сгибая спину. Ещё немного, и Гермиона могла перевалится через весь стол, накрывая волшебную арену. — Ты можешь вести себя как угодно, но никогда не смей повышать на меня голос.  Драко опустил ноги, ни желая и миллиметром касаться эту заносчивую стерву. — Так вот в чём дело? — он усмехнулся, отворачиваясь от неё: — Боишься громких звуков? Спешу предположить, тебя били в детстве родители? Гермиона встрепенулась, возвращаясь обратно. Она стояла прямо. Снова эта вырвиглазная стойка бойца, готовая отбиваться.  — Я бы не советовала начинать тему о родителях. Не в твоих интересах.  — Ребята, — чей-то голос, звучавший расплывчато.  — Не в моих? Проясни.  — Извини, боюсь ранить твоё нежное сердце. Подобные разговоры не для папиного сынка.  Малфой цинично осмотрел девушку. Она смела бросать ему вызов. Не то чтобы Драко на свои придирки ждал безмолвия, но и на её дичавшую с каждой секундой отвагу тоже не рассчитывал. Драко встал, сократив дистанцию удерживавшую их расстояние в пределах приличного. Он возвысился над ней, выглядя достаточно внушительно чтобы позволить прочувствовать разливную тревогу, ударившую Гермиону по щекам. Она взглянула на него, и тот заметил, насколько карими, почти чёрными были её глаза. Обрамляющие ресницы добавляли кукольного эффекта, и на мгновение он замешкался, но продолжал стоять смирно, не касаясь. Грейнджер словно издевалась, даже сейчас не показывая, насколько ей было страшно. Её нос дёрнулся, когда Малфой приблизился к женскому уху, заставляя прижать шею к плечам, будто это могло спасти. — Однажды, твой грязный язык могут оторвать, Грейнджер. Впредь больше не суйся туда, куда тебя не зовут, иначе я собственноручно его вырву.  Они пересеклись взглядами, и Драко совершенно случайно посмотрел на её губы, сжавшиеся под натиском давления.  Тот никогда не видел девушку так близко, и поразился, насколько она была не примечательной. Его это даже в какой-то степени обрадовало. Утешило то, что грязнокровки не могут быть в его вкусе даже под детальным обзором. Чистую кровь не распылишь.  — Ты мне угрожаешь? — шепнула она, и горячий воздух коснулся его лица.  — Можешь считать и так.  Никто не хотел встревать. Каждый зритель, запечатлевший этот спектакль, делился своими впечатлениями через переглядывания, которые транслировали гораздо больше, чем слова.