3. Игра: часть первая

— Не знаю, Луна говорит что небесно-голубой всегда в моде, — произнесла Джинни, переваливаясь на бок и закидывая в рот что-то из сладкого, которое любезно позаимствовала из запрятанного тайника брата: — То же платье что ты надевала на Святочный бал, оно прекрасно смотрелось.  Гермиона сидела за туалетным столиком, стараясь сообразить на голове прилежный пучок. Вогнав в основание собранной шишки китайскую палочку, она принялась осматривать работу над которой трудилась больше тридцати минут. Ей казалось, что волосы решили устроить протест и окончательно перестать поддаваться всем махинациям, прилагаемые Грейнджер.  — Мне больше по душе фиолетовый, но если ты хочешь поговорить о моде, то тебе к Лаванде. Вряд ли я могу дать хороший совет какой наряд подобрать для свидания с Гарри, — девушка встала со своего места и подошла к кровати. На ней лежала выглаженная форма без единого залома.  Уизли сморщила лоб, позволяя выступить некоторым мимическим морщинкам и вновь сменила позу, растягиваясь в форме звезды на ярко-красном пододеяльнике. — Был бы у меня доступ к «Американская чаровница», я бы уже постигала вершины магического подиума. Жаль экземпляры на наше время практически не найти.  — Так ты ради Гарри хочешь нарядится, или…? — Грейнджер не стоило договаривать свою мысль, словив хитрый и одновременно пристыженный взгляд подруги.  — Знаешь, не только ради мужчин нужно быть красивой, — отвертелась Джинни, рассматривая Гермиону, которая только перед ней могла щеголять в футболке и чёрных трусах. Это уже переросло в родную привычку: — Ты даже не гонишься за вниманием, но на тебя всё равно засматриваются.  Грейнджер села на край постели и принялась натягивать колготки. Данное заключение заинтересовало. Либо она была слишком вовлеченной в учёбу, что редко замечала мужские взгляды, либо Джинни пытается льстить, будто отсутствие половой жизни у её подруги было чем-то трагичным.  — Например?  — Например Малфой.  Гермиона поперхнулась слюной. Такого кандидата на роль её тайного воздыхателя девушка точно не ожидала услышать. Этот ответ настолько сильно вогнал в смятение, что она, развернувшись в вполоборота к Уизли-младшей, тщательно просканировала её лицо, в попытках найти в нём невменяемость чтобы хоть как-то оправдать эти слова. — Я не знаю что ты пила сегодня на завтраке, но советую прекращать. — Да ладно! — заискрилась она, подпрыгивая на кровати: — Я видела как он таращился на тебя во время бала. Ну тогда, помнишь?  Грейнджер закатила глаза. — Ты ищешь иглу в стоге сена, Джинни. Не придавай большое значение тем вещам, которые видишь, — беспристрастно выпалила гриффиндорка, закончив натягивать колготки. Из-за неожиданного разговора, та пропустила маленький недочёт в виде выпирающей синтетической зацепки. Она тихо выругалась: — Иногда взгляд может говорить обратное, особенно, если дело касается таких как - Малфой.  — Сомневаюсь что приоткрытый рот и вылупленные глаза могут считаться как за признак невероятного отвращения, — Уизли тихо подползла к девушке сзади, игриво поглаживая по бёдрам: — И не будь такой занудой видящей везде плохое. Пессимизм тебе не к лицу. — Я реалистк… Ай! — вскричала Грейнджер, пулей вставая с места.  Не дав закончить, Джинни натянула заднюю лямку трусов подруги и со всей силы отпустила, давая впиться в кожу. — Джинни Уизли! — учительским тоном начала Гермиона. Она захотела выкатить ряд недовольств касаемо этого поступка, но её прервала уверенно распахнувшаяся дверь, из которой появилась рыжая макушка Рона.  — Анджелина дала добро на вход, сказали вы… — он замял рот, видя Грейнджер в странном прикиде. Колготки и футболка: не самое подходящее сочетание для лучшей ученицы, сохранявшая свою репутацию даже при лучших друзьях. Сейчас же, они смотрели на друг друга с неподдельным удивлением, до истечения времени, когда девушке довелось прийти в себя.  — Вышел отсюда! — крикнула она.  — Они уже собрались? — следом высунулась и голова Гарри. — Выметайтесь! — пуще прежнего взвинтилась она, хватая в руку стоящую на столике вазу: — Или я за себя не ручаюсь!  Поттер поняв настроение девушки, мигом вытянул Рона обратно, хлопнув дверью. Он понимал, что её терпение почти дошло до предела. Ещё немного и им бы вывесили приговор, где гнев Грейнджер обрушился с силой цунами, прессуя своим весом. Джинни хихикнула, но попав под обстрел разъярённых глаз Гермионы в секунду умолкла. 

***

Вечерняя прохлада коридоров обволакивала, заставляя зябко ёжиться. Организм перестраивался к осенней погоде, но довольно медленно, отчего Гермиона лишний раз пыталась сторонится чихающих или шмыгающих носами студентов. Ей не хотелось слечь в болезни на начале первого полугодия.  Лекции сегодня были не слишком занимательными. Вводные теории перед полным стартом больше выматывали, нежели помогали освежить память после каникул. Девушка позволила себе расформировать свой учебный график, и провести это время не во внимательном слушании, взимая каждую крупицу информации, а в спокойной подготовке к экзаменам.  К окончанию всех пар заглянула в библиотеку, где проторчала добрых два часа. Потому её возвращение в гостиную близилось к восьми вечера.  Стоило ей только завернуть за угол, как она услышала чей-то знакомый, но приглушенный неразборчивым эхо голос, из-за чего различить конкретно кому он принадлежал было трудно. — Ещё раз. Мне просто нужна мотивация побольше. Что насчёт двадцати галлеонов?  Нахмурившись, Гермиона последовала на голос. Её сердце подсказывало что она совершает ошибку, но уверенные шаги, требующие уличения с поличным не позволили пройти мимо. Она дошла до дверной арки, и заметила, как из неё проливалось желтоватое свечение, сопровождающееся цоканьем и чьими-то хлопками. Ступив ещё ближе, гриффиндорка заметила прозрачную рябь, сковывающую дверь. Кто-то умудрился наложить заглушающие чары так, чтобы это работало лишь на закрытую дверь, но учитывая что проём был свободен и любой проходивший мимо мог её открыть, заклинание рассеялось как туман, оставляя за собой след остаточного колдовства. Это сделал кто-то достаточно не опытный. Или глупый. — И почему у него Фениксовое бессмертие? Оказавшись настолько близко, чтобы позволить слышать чётко, девушка словно приняла анонимное участие вдаваясь в подробности происходящего. Ей удалось распознать говорившего, и навевающие мысли сложились в единый пазл.  Наколдовавший заклинание был Гойл. — Для кого правила, дубина? Смотри внимательнее и ходи уже, — Пэнси. Краем глаза заглянула в проём и заметила Паркинсон, которая перебирала в ладони карты. Не выдерживая такой наглости, она открывает дверь с таким звуком, что кажется, ещё немного, и она благополучно вылетит с петель. — Карточные игры в пределах Хогвартса нелегальны, — безапелляционно протараторила. Из-за подскочившего адреналина сказанное было едва ли уловимо. Теперь перед ней предстала полная картина. Посередине кабинета находился деревянный стол, обставленный стульями державшиеся на доброй воле.  Гойлу достался без одной ножки, потому потеряв от испуга равновесие он упал, создавая грохот, звук которого резонировал со стенами.  Паркинсон, нависавшая над ним, судя по всему являлась помощницей, но не застрахованная от падения своего подчиненного с визгом отпрыгнула, боясь оказаться под его плотной комплекцией. Нотт, сидевший на краю стола развернулся с такой паникой, словно ожидал увидеть дементора, но завидев Грейнджер - смягчился.  Наконец она столкнулась с ним.  С той самой черствостью и леденеющей в жилах спесивостью. Словно перед тем, как выйти в свет, он купался в чане со всеми грехами которые обгладывали его кости и оставляли за собой не человека, а ком злости и снобизма.  Она заметила как он грубо отдёрнул рукав чёрной водолазки, что прилегала к его телу. До этого момента они были засучены, и скрывались под столом. Завалив две ноги на стол, Драко следил за Грейнджер. Промеж его губ красовалась очередная сигарета, которая была не первой за этот вечер, судя по витающему запаху, заполонивший кабинет. Тот сделал последний затяг, и девушка проследила как папирус под натиском жжения завял, оставляя фильтр. Выбрасывая окурок куда-то в сторону, Малфой сложил руки на груди. — Ты не охренела, Грейнджер? — конечно, вопрос был от него.  Всегда первый начинал разговор Малфой, как-будто только он имел на это полномочия. Либо же никто из присутствующих не испытывал такой жгучей ненависти, кроме самого Драко. Поэтому Гермиона считала слизеринцев ничем большим, чем просто поддакивающим стадом без мнения. Если оно существовало, то всегда согласовывалось с Драко.  — Я? — повторила движение парня, складывая руки: — С какой стати? Я просто сказала… — Да хер я клал на то, что ты сказала, — злостно перебил тот, вызывая уйму раздражения. Это не первый раз, когда Малфой не даёт девушке ни слова, словно каждое выражение резало уши.  Она тяжело выдохнула, прикрыв глаза, и продолжила. — Это правила школы, а не лично мною придуманные. — Боги, Грейнджер, мы учимся с тобой в одном и том же месте, думаешь за эти года не выучили чертовы правила? — вспылила Паркинсон, помогая Гойлу встать. Тот что-то ворчал, потирая место ушиба. — Но почему-то им не следуете, — задрала нос крепче обнимая книги, словно боялась что их отнимут. Хотя вряд ли на весь Хогвартс нашёлся бы такой человек, ставший покушаться на книжную реликвию гриффиндорки. Малфой не двигался. Он хищно отчеркивал каждое движение девушки, и лишь бегающие желваки на острых скулах выдавали его внутренние впечатления от внезапной встречи. Гермиона и сама была не рада подобной стычке. Она в принципе не рада, когда в диапазоне её взгляда возникает эта ледяная глыба. А если учитывать, что такие рандеву участились без надобности, это начинало действовать на нервы.  — Мы ведь Слизерин, — дурашливо пожал плечами Теодор: — У нас манера такая, правила нарушать. Дело привычки.  — Как удобно прикрываться своим факультетом, Тео, — от такого даже девушка усмехнулась. Действительно из разряда вон выходящий аргумент: — Тогда почему Миллисента Булстроуд всегда следует правилам школы?  — Да она идиотка, не понимает что теряет, — проворчал Гойл, любуясь тем самым стулом, который от падения лишился ещё одной ножки. Гермиона ощутила неимоверную усталость.  Ей резко захотелось развернуться и исчезнуть. Притворится что этого не было, закрыть глаза на подпольные игры и просто уйти спать. Если стучать по пустой коробке, то вряд ли услышишь ответ. Так было и со слизеринцами. Они притесняли выше стоящий регламент, делая упор на собственное кредо.  Да, с одной стороны Нотт был прав: это в характере их факультета. Но иногда, обходясь увиденным случаем, переступало границы. Грейнджер хотелось пригрозить, сказать какие они негодяи, насадить страхом вызова декана, но какой прок, когда они через какое-то время всё равно пойдут и выдернут плакучую иву под корень. Она пожалела что повелась на ниточки собственного любопытства, и теперь игравшая над ней гордыня не позволяла махнуть рукой и упорхнуть во тьму коридора, дабы продолжить путь до уютной гостиной.  Почему-то сейчас она по ней заскучала.  Дискомфорт коллектива заражал.  — Я думаю, нам всем нужно начать сначала, — сказал Тео, слезая со стола: — Грейнджер, как насчёт одного раунда?  Коллектив прибыл в шок, за исключением резко стушевавшегося Драко. — Ты еблан? Она не будет играть, — сталь в голосе могла ощутиться почти тактильно. Гермиона нервозно смахнула выпадавшие раз за разом пряди и чувствовала, как краснеют щёки.  Больше от злости, чем от неловкости.  Ей претило то, что Драко имел право решать за неё, но возражать ему не стала, так как действительно не собиралась участвовать в том, из-за чего и пришла устроить промывку мозгов канонами Хогвартса.  — Естественно не буду, ещё раз скажу: вы нарушители. И я честно удивлена что ты, Нотт, решил мне всерьёз это предложить, — она было собралась уйти, как Малфой, с явным оскалом выплюнул. — Она труслива и слишком медлительна для таких игр. Её образ законченной умнички строится по книгам. Отбери у Грейнджер хоть одну, тут же развалится.  Гермиона не являлась амбассадором претенциозного поведения, поэтому ей ничего не мешало проигнорировать слова, явно сказанные для потехи собственного эго. Она привыкла следовать линейному мышлению, без генерирования спонтанных решений, но сегодня что-то в ней перемкнуло. Девушка знала, что это дикая провокация, где уже было привычно наблюдать падение, нежели отпор. Он привык самоутверждаться перед слабыми, но Грейнджер не хотела казаться такой.  Сколько можно измываться над девушкой, чьё происхождение не угодило его родителям?  — Закрыл бы ты свой рот, Малфой, — огрызнулась она. Теодор от услышанного присвистнул. — Прорезались зубки? — он не выглядел удивлённым.  Ни один миллиметр его лица не оказал Грейнджер услугу для утешения выбранного вердикта.  — Ты и понятия не имеешь что могут сделать эти зубки, ясно? — она грациозно развернулась на пятке и посмотрела прямо исподлобья, выглядя довольно неорганично на фоне внешности, которая не походила на ту, от которой можно шарахаться.  Драко показательно зевнул, делая это специально. — Грейнджер, поверь, я бы и не хотел знать. Мне не доставляет удовольствия сидеть и думать о том, кому из своих жалких друзей грязнокровка грызёт член.  Паркинсон рассмеялась, и в миг прикрыла ладонью рот, сохраняя равновесие повисшей тишины.  Гермиона как ошпаренная охнула. — Это было больно! — Нотт подскочил к Грейнджер, удерживая её от безумных действий: — Но давайте остынем.  — Пока она находится здесь, вряд ли такой расклад кого-то устроит, — подначил Гойл, получая одобрительный щелчок пальцев со стороны Малфоя. — Какие гениальные мысли сегодня преследуют голову Гойла, я в изумлении. Тео опустил ладонь на плечо девушки, заставляя Драко концентрироваться на этом движении. Гермиона периферией посмотрела на руку и фамильный перстень, который был у каждого чистокровного, как успела заметить девушка. И почему-то сейчас её настигло осознание того, что только Нотт мог так беспристрастно касаться Грейнджер без едких высказываний, словно он подцепил инфекцию. Только у него хватало духу считать каждого студента равными себе, без несгибаемых доктрин с разделением на плохих и хороших.  Драко же вёл игру масштабной ненависти, демонстрируя это на публику чуть ли не с фейерверками. Словно стоит ему отойти от своего образа, и эта фарфоровая скульптура даст трещины. Ей хотелось спросить какой итог этого состязания он ожидает, но знала, что за этим последует очередная колкость, затеняемая правду.  Малфой опустил ноги и встал, развеивая магическую арену, которая колдографической картинкой сверкала по всему столу. Грейнджер впервые видела такие карты, но поинтересоваться об источнике их появления не посчитала нужным. — Ладно, тогда… — Я сыграю.  Все застыли.  Нотт уставился на Гермиону так, словно услышанное должен был сказать кто-то другой. Её близнец, боггарт, кто угодно.  Она стояла ровно. Как солдат, закончивший присягу. До неё доходили крики подсознания где-то на задворках, но она чувствовала что сделала достаточно вопреки здравому смыслу действий за сегодня, так почему бы и не закончить это таким же, отчаянным, но по крайней мере отважным шагом? Малфой помрачнел. Он побарабанил пальцами по столу и отмахнулся, делая вид, будто не понял её желания. — Серьёзно? — поражено спросил Нотт, получив в ответ кивок: — Отлично, я могу объяснить правила.  — Нет, — отрезал Драко, посмотрев многозначительно на друга.  — Да брось, — встряла Пэнси, подхватившая накаляющий азарт: — Разве это не повод в очередной раз доказать Гриффиндору их место?  — Или наоборот, — прыснула Гермиона, складывая книги.  Драко до последнего отнекивался, что было для девушки не особо понятным поведением.  Разве это не то, что желал каждый слизеринец? Ткнуть носом в грязь зазнаек и пойти припеваючи в свои заплесневелые подземелья. Кажется, у Малфоя были свои личные счёты, которые он хотел пополнить через другое, чем просто карточные забавы. Теодор подвёл девушку к столу, пододвигая стул и усаживая гостью напротив места Малфоя.  Стоило ей очутиться в игровой зоне, как по её жилам начала растекаться странная энергетика, совершенно не знакомая. Будто в кровь добавили плавленный свинец. Он вызывал лёгкую судорогу, но не настолько видимую, чтобы позволить людям находившиеся рядом это заметить. Девушка чувствовала как что-то витало в воздухе.  Что-то непроницаемое, но легко осязаемое кожей.  Стены кабинета начали давить, а пылящиеся картины висящие на них презренно смеяться, тыкая пальцем. Это было похоже на последнюю стадию горячки, которая резко сменилась холодом, когда Драко сел, смотря на неё.  Она вздрогнула, но успела сдержать лицо, чтобы не дать парню новую порцию удовлетворения. Нотт встал за спину девушки, облокачиваясь двумя ладонями с обоих сторон. Паркинсон совершила ту же махинацию рядом с Малфоем.  — И так, правила, — торжественно начал Тео: — Хочу начать с того, что эти карты - собственное производство моего отца. Поэтому колода единственная на всю волшебную Великобританию. — Твоё косвенное хвастовство не перестаёт удивлять, — улыбнулась Пэнси, и слизеринец одарил её ответной мимикой.  — Что касается следующего, — он разложил белые карточки на стол, позволяя проскользнуть недоумению Гермионы. Ни на одной карте не было ни единого изображения. Она вспоминала маггловские карты по типу «дурака», и понимала, что здесь замешана явная магия. Подбивая скованность интересом, Грейнджер оживилась и принялась внимательно слушать правила.  — Эти карты питаются магией волшебника. Их владелец, точнее тот, кто берёт колоду в руки, видит определённых существ со своими характеристиками. Появившиеся персонажи зависят от силы магического отпечатка игрока.  — То есть, если играющий не обладает должной магической силой, то и существа формируются слабее?  — Пять очков Гриффиндору, — издевательски выплюнул Драко, ловя недовольный взгляд.  — Всё верно, — закивал Нотт. — Но как тогда играть людям, которые не могут похвастаться такими навыками?  — Выброситься с Астрономической башни, потому-что обосраться даже при игре в какие-то блядские картейки - уровень отпетых неудачников.  Кажется, Малфой не мог сдерживать поток новоиспеченной сатиры. А Грейнджер, стараясь не обращать на это внимания, дёргалась в нервозе от каждого слова парня, видимо этим и подначивая его испытывать прочность терпения гриффиндорки. — Использовать всю силу хитрости. Если не можешь выиграть честно, начни мухлевать, — внёс свою лепту Гойл, про которого забыли с самого момента разборок. Гермиона кивнула, улавливая мысль.  — Бери пять карт, — курировал Нотт, и Грейнджер послушно взяла в руки карточки.  Драко, следуя примеру, взял ту же сумму, виртуозно распахнув веером в ладонях своё оружие. Он сделал это без единого изъяна, накалывая на лёгкое переживание. Ловкость рук не являлось показателем его мастерства, но то, что он брал эти карты ни раз и, вероятно, ни раз выигрывал, маленьким молоточком стучали по вискам, заставляя пробудиться спящий здравый разум, который на момент её бравад тихо посапывал, не заботясь об опрометчивости хозяйки.  — Винтерио де ипсум, — Малфой навёл на стол свою палочку и произнёс какое-то незнакомое заклинание, заставляя дощатую поверхность засветиться и образоваться голограмме мини арены, разделяющую игровую черту.  Всё вокруг поглотилось в голубое свечение, и Грейнджер только сейчас успела заметить, насколько кожа Драко была бледной, напоминая чистейший мрамор. Он был сосредоточен при создании поля, и потому девушке представилась возможность рассмотреть эти детали. Подметить как налёт притворной спеси спал, делая открытие новой эмоции - безмятежность.  Каждый жест был наполнен магической силой, тщательно продуманным в заранее.  Она не знала кто придумал это заклинание, но Драко исполнил его достаточно убедительно, чтобы отметить навыки, стоящие хорошей отметки будь они на паре. Но Гермиона, конечно, никогда об этом ему не скажет. Этот человек не достоин прямой похвалы, да и подноготную, которая признала это внутри, стоит осудить.  Когда свечение спало - чары развеяло. Перед ними осталась только магическая черта с двумя нулями сверху. — Это ваш счёт, — продолжал информировать Теодор.   Наконец на картах начали вырисовываться существа, некоторых из них Гермиона узнала, так как о них с восторгом рассказывал Хагрид чуть ли не ловя от этого экстаз.  Пикси. Соплохвосты. Гриндилоу. Авгурей. Василиск.  Теодор склонился ближе, так, чтобы шедшие сведение доходили исключительно до Грейнджер, абстрагируясь от лишних ушей. Его дыхание опалило женское ухо, и Гермиона немного ссутулилась.  — В твоей колоде василиск, его яд - смертелен для всех. Используй его в самый критичный момент.  Гермиона ещё раз кивнула, наблюдая как Пэнси шепчет Драко советы.  — Пикси - ловкие, если дашь Драко первый ход, можно посмотреть какого существа против него поставить. Постараемся продержаться подольше.  От таких слов девушка поникла. Неужели у неё не было ни шанса против Малфоя?  — Вы долго мяться будете? — спросила Пэнси, видимо закончив консультацию.  Дух соперничества начал ходуном проскальзывать через каждого кто попал в гущу веретена событий. Даже Грейнджер, чувствуя пару минут назад лишь обязанность отыграться на Малфое за его скверные замашки, сейчас следовала на поводу воодушевляющего энтузиазма.  — Твой ход, Малфой, — обратилась Грейнджер к тому, и он лишь на секунду удостоил её взглядом серых глаз.  — Как хочешь, — выпалил он, опрокидывая первую карту.  После того, как она упала на поле, из неё вышла фигура Гебридского чёрного дракона.  Он был агрессивен, извергая из себя огонь, который, если бы дракон имел настоящие футы, мог бы сжечь дотла не только всех находящихся здесь, но и половину Хогвартса. Его стреловидные шипы на хвосте выглядели фатальными, кажется, для любого существа из её карт.  Это провал на ровном месте. Не то чтобы Грейнджер ожидала от него чего-то другого, но начинать сразу с такого сильного противника, чувствовать было горько. Будто ей капнули слизи на язык, и теперь она разжёвывала это с досадным послевкусием проигрыша.  — И как ты выкрутишься, Грейнджер? — монотонно спросил Малфой, доставая сигарету: — Есть козыри у золотой девочки?