Пролог

Ки Хун с холодной отчуждённостью смотрел, как аппетитно жуёт варёную картошку Дэ Хо, поджав колени к груди и выглядя и вправду невинным. Собственное запястье ныло, болело от натирания холодных металлических наручников об нежную кожу, но боль сейчас не имела никакого значения. Больше волновала, наверняка для многих необоснованная злость на 388-го, мол, он юный парень, что можно было ожидать от него? Любой бы запаниковал, если бы держал в руках тяжелый автомат, предназначенный убивать людей в смешной, даже детской форме. Но Ки Хун знал, те, кто по-настоящему служили в морской пехоте, как например его трагично погибший друг Чон Бэ, – он кстати совсем не выглядел на грани панической атаки, безжалостно, но вполне справедливо выпуская свинцовые пули в маски охранников – не боялся даже перед лицом смерти. Насколько помнил 456-й, Дэ Хо, ещё в начале, когда прибился к их команде, говорил, что якобы является морским пехотинцем, и даже в доказательство показал новенькую, аккуратную татуировку на плече, назвал флот, и вел себя как самый настоящий солдат. Но разве солдаты боятся убивать? Особенно убивать тех, кто заслуживает этого. Сам Ки Хун давно понял на собственном примере, насколько жестокими и жадными могут быть люди, когда речь заходит о деньгах, особенно такой большой сумме. Он иногда вспоминал себя двухгодовой давности – ещё улыбчивого, кудрявого, нелепого Сон Ки Хуна, который нажал на крестик, голосуя за прекращение игр, а потом так глупо вернулся назад. В итоге, выиграл кучу зелёных, но потерял самого дорогого человека – маму. Маму, которая не нуждалась в деньгах, ей всего-то нужен был рядом сын, а он... Не успел. Не спас. Опоздал. Слишком затянул с играми. Теперь же ему снятся долгие, ужасающе реалистичные кошмары, и все как один похожи друг на друга: Сан Ву, лежащий весь в крови и песке, вымотанный, дрожащий от проливного дождя. Сан Ву, убивающий себя подрагивающими пальцами; далее идут холоднокровные слова врача, без сожаления сказавшего «Вы опоздали. Нам не удалось её спасти»; верный Чон Бэ, решительно и преданно идущий за ним, то была привычка с детства – они друг за друга горой в любой ситуации. И вот, даже сейчас, его друг сидит рядом с ним на коленях перед проклятым Ведущим, смотрящим насмешливо, несмотря на то, что лицо скрывала маска. Секунда, и раздаётся оглушительный выстрел чётко в сердце, – игровая форма тут же начинает впитывать в себя кровь. Та брызгает, попадая на лицо. Обычно, после этого Ки Хун просыпается в холодном поту с бешено колотящимся сердцем, однако, собственное сознание нередко любит помучать себя, в конце подкидывая дебильный бонус в виде смерти Ён Иля. Одно упоминание этого имени заставляет невольно вздрогнуть. Господи, бедный мужчина, он ведь тоже с самого начала поверил ему... Доверился, можно сказать, постоянно ходил рядом, внимательно смотрел на него, (видимо заботился) поддерживал. Глаза защипали, стоило вспомнить, скольких он потерял. 001 с первой игры, Сэ Бёк, Сан Ву, мама, дочь, (слава Богу она жива, потеряй он её – точно не пережил бы) Али, – самый добродушный парень в команде – Чон Бэ, Ён Ыль. Все они могли быть живы, постарайся он получше, всё это... все потери по его вине. Вине Ки Хуна. Носить бремя ответственности на своих плечах оказалось слишком сложным, давящим. Может, не только он прокололся? Взгляд невольно снова упал на Дэ Хо, доедающего свою порцию еды. Точно. Большинство других игроков, по собственной воле пошедших за ним, (это нисколько не помогает чувствовать себя менее виноватым) отчаянно нуждались в обойме, за которыми и пошёл 388-ой, заверив, что принесёт столько, сколько сможет. В итоге, он, струсив, бросил команду товарищей в трудную минуту, думая лишь о своей заднице, испуганно поджавши хвост. Конечно, неправильно вот так вот перекладывать часть ответственности на другого, Дэ Хо также можно понять, но для Ки Хуна никогда нельзя принять, а уж тем более, оправдать столь подлый поступок. Зачем тогда пошел за ними? Хотел что-то доказать? Но что? Или решил помочь? Да блять, выручил, спасибо. Из облаков мыслей его на землю опустила та милая старушка – 149-ая. Она глядела на лицо Ки хуна взволнованно, задерживая взгляд на кровоподтёках, ссадинах, и глубоких темных синяках. Игнорируя её присутствие – разговаривать с кем-то сейчас совсем не хотелось – мужчина уставился на смятые простыни кровати напротив. Только вот, кажется, пожилая дама не собиралась отступать, мягким голосом приговаривая: — Господин, прошу вас, вам надо поесть. Вот, держите, поешьте, – она заботливо подтолкнула поднос с картошкой поближе. Она ещё немного поговорила с ним, стараясь вывести на диалог, но поняв, что попытки бесполезны, ушла. Ки Хун всё таки взял остывший сваренный овощ, надкусывая небольшой кусок. Нельзя же просто выкинуть, так ведь? Да и желудок, не видавший пищи больше суток, утробно урчал, жалостливо прося еды. Спустя время, немного наевшись, его начало клонить в сон. Веки налились сонливостью, постоянно слипаясь, а тело заваливалось на бок, и только натирающие запястья наручники не позволяли упасть безвольной куклой. Ночь выдалась... сложной. Беззаботный храп Дэ Хо – на самом деле сильно раздражал, жестокая ненависть вскипела в крови, желание придушить недо-пехотинца возрастало в геометрической прогрессии – никак не давал покоя, прикованная к изголовью кровати рука с каждой секундой все больше ныла, ужасно затекла, и уснуть подобным образом представлялось невозможным. Через пару часов таких мучений, аллилуйя!включился яркий, сильно бьющий в раздраженные отсутствием сна глаза, свет. Женский голос волнительно пропел «Доброе утро, игроки! Скоро начнется четвёртая игра, просим всех игроков следовать за персоналом». Словно Боженька услышал его молитвы, наручники отцепили, позволив размять затёкшие конечности. Игроки послушно плелись за человеком в квадратной маске, напряжённо поднимаясь по лестнице. Вдруг, все резко замерли, послышались поражённые вздохи, охи и ахи, Ки Хун, не понимая в чём дело, протиснулся сквозь толпу, устремив взгляд наверх, и также вслед за остальными, ошарашенно смотрел на висевшие трупы. Это... — Внимание! – раздалось громкое предупреждение. – Вы видите перед собой тех, кто отказался от свободного и демократического голосования, и пытался остановить игру насильственным способом. Мы не допустим иррациональных действий, направленных на разрушение справедливых, и равноправных правил игры, мы будем строго пресекать любые подобные попытки, – строго отчеканила неизвестная женщина в динамиках. Из колонок как ни в чем ни бывало играла весёлая музыка. Вина вновь сжала горло тугим кольцом, а Ки Хун никак не мог оторвать глаз от окровавленных тел. Одно из них принадлежало Чон Бэ. Господи... В этот момент судорожно закашлялся Дэ Хо, и 456-му очень хотелось, – он надеялся – чтобы тот тоже чувствовал удушающую вину за смерти, по крайней мере павших в бою, людей, а не убежавших из-за собственной трусости. Пусть хоть капля той тяжести, что несет он, перейдёт на 388-го... С трудом стараясь не впиваться взглядом в лицо безмолвно висящих друзей, он, вместе с потоком, двинулся дальше. *** Держа в руках изящный, маленький ножик с сияющим лезвием, Ки Хун молча повернулся к Дэ Хо. Это крошечное действие было красноречивее любых слов. Парень явно был обеспокоен доставшейся ему ролью, пока в голове мужчины уже зарождался небольшой план, как можно будет расправиться с этим гнусным предателем. Только сейчас, наверное, он понимает, насколько сильно хочет отомстить Дэ Хо. За Чон Бэ. За Ен Ыля. Раз его не оставили умирать ещё там, у ног Ведущего, значит, он воспользуется предоставленным на блюдечке шансом, и совершит акт отмщения. Им услужливо дали время поменяться ролями. Ки Хун не хотел меняться. Сидел, в углу на скамье, разглядывая гладкий крашенный пол, думал о разном, шепетом произнося имя погибших, словно то поможет смириться с несправедливостью судьбы, покачивался из стороны в сторону, и маленькую идиллию нарушил противный дед под 100-тым номером. — Извините... Вы бы не хотели поменяться ролями? – мастерски отыграв натянутую вежливость, спросил старик. Ки Хун медленно поднял голову, с нескрываемым презрением взглянув на старого мужчину. Тот удивлённо нахмурился, видимо поняв, к кому обратился, что-то пробормотал себе под нос и тихо ушёл. Где-то сбоку до него донёсся чей-то горячий спор. Это оказался Дэ Хо, умоляющий незнакомую женщину поменяться с ним жилетками. Он выглядел жалко, стараясь уговорить её, и видимо, потеряв всякое терпение, грязно ругнулся. Получилось так, что 388-ой наткнулся на пристальный взгляд Ки Хуна. Парень замер, страх в его глазах сменился яростью, черной и густой, затопившей карие радужки; затем быстрым торопливым шагом направился к нему. — Что? Что вам надо? – раздражённо спросил он, – Чего вы всё время так смотрите на меня?! Думаете, я виноват в том, что произошло? Да мы бы всё равно проиграли! – мужчина молчал, холодно встречаясь с беспокойным выражением лица младшего. Дэ Хо не выдержал, взял за грудки, на мгновенье приподняв над скамьей, (что ж, нельзя недооценивать своего соперника) грубо впечатав в бетонную стену позади. – Хватит на меня так смотреть! Если бы не ваш идиотский план, они бы выжили! Ки Хун не ответил. Знал, что частично это правда. От дальнейшего словесного дерьма его спас Треугольник, приставив дуло автомата к спине Дэ Хо. Он крупно вздрогнул, боязливо поднимая руки за голову. Вовремя сообщили о начале игр.