Песня 5. Последний крест.

      — Эй, это было не случайно, — петь акапеллой Тсуне было непривычно, но в голове все равно зазвучал трек песни, поэтому он просто решил придерживаться первоначального ритма, сжимая в левой руке микрофон, — Это не было дано судьбою.              За окном царил хаос, люди лежали без сознания, а демоны ревели от боли и старались защитить беззащитных фанатов от нападок Варии, которые пытались украсть их души.              — И в последнем месте, где бы ты себе нашел защиту, — Тсуна был последней защитой Японии, одновременно выступая ее авангардом, — Пристанище было только у меня…              Он перевел дыхание перед следующим куплетом, который обычно пела Хару из-за интенсивности и быстроты. Некоторые фанаты-демоны услышали голос айдола и приободрились, продолжая защищать людей.              — Тем не менее, неизбежно все, — на этой строке Тсуна перевел взгляд на Реборна, который все это время не сводил взгляд с ученика, слушая его голос, — Прошлое, что мне пришлось похоронить, не забывается! — щеки шатена покрылись румянцем от такого внимания и он потупил взгляд, переведя его обратно на трибуны, — Я помню, как будто это было все вчера!              Тсуна сглотнул, приготовившись к своей партии, сжимая ладонь в кулак и впиваясь ногтями в кожу, оставляя на ней маленькие красные лунки.              — Не забыть то все, о чем я молилась ранее, — Конмон вновь запульсировал под его ногами, — Надеюсь, конец придет, и твоя боль уйдет скорее, — трещины барьера стали потихоньку восстанавливаться, — Надеюсь, наш финал наступил, мученья все твои подведя к завершению…              Тсуна почувствовал, как чья-то рука схватила его кулак, разглаживая пальцы, чтобы Савада еще больше не причинял себе боль; ладонь Реборна была невыносимо теплой.              — Когда поклялись мы, в томительной вечности, - это было смущающе: стоять почти вплотную друг другу и продолжать петь лирическую песню с намеками о любви, учитывая тот факт, что Тсуна написал ее с мыслями о репетиторе, — Я знала все сначала, что клятва твоя порочная, — шатен отказывался поднимать голову вверх, чтобы не наткнуться на взгляд Реборна, напоминавший каждый раз, когда Савада пел перед ним, бескрайнюю бездну.              Вария на сцене стала корчиться от боли песни, отказываясь поддаваться ее влиянию, как это сделали другие демоны-фанаты; Фран и Луссурия исчезли в дымовой вспышке.                     — Но я иду вперед, неся последний крест с собой, - следующим был Бельфегор, после исчезновения которого на его месте упали с лязгом стилеты, — Крепко его держу, — Леви, понимая, что больше не сможет оставаться в мире людей, что-то выкрикнул Занзасу, после чего тоже испарился, — И шагаю лишь вперед!              Тсуна быстрым движением облизнул пересохшие губы, после чего сжал ладонь Реборна, переплетая свои пальцы с его, внутренне боясь, что репетитор исчезнет вместе с остальными демонами.              — Молюсь, что та клятва, — Скуало что-то прокричал Занзасу, подскакивая к нему, после чего его сменил густой дым, — Останется со мной! — последним исчез уже сам Занзас, и Тсуна мог с пультовой комнаты ощутить его ненависть и гнев по отношению к охотнику, которому ему не удалось одолеть.              Савада убрал микрофон от лица, наблюдая за ликованием демонов-фанатов и тем, как по всему полю, начиная с него, разливаются золотые линии.              Золотой Конмон был установлен.              Тсуна посмотрел на вверх, встречаясь взглядом с Реборном, чьи глаза и демонические метки сияли тем же золотым цветом, что и барьер, установленный ранее. С усталым вздохом, парень оперся спиной о торс мужчины, все еще не веря в произошедшее.              Конмон был установлен, его миссия охотника была исполнена и… Реборн не исчез вместе с остальными демонами, а стоял здесь, рядом с Тсуной, держась с ним за руки и наблюдая за картиной, к которой они стремились все эти семь лет, со дня их знакомства.              — Поздравляю, Тсуна, — хрипло проговорил Реборн, все еще не сводя взгляда с айдола, — Все завершилось.              Тсуна прикрыл глаза, внутренне возражая репетитору.              «- Нет, все только начинается.»       

✧･ﾟ: ✧･ﾟ: 𝄞 : ･ﾟ✧: ･ﾟ✧

             — Ты хочешь сказать, что из-за того, что ты поспорил с предыдущей охотницей Луче, что сможешь сам, будучи демоном, обучить охотника следующего поколения, подготовил все к нашей встрече? Компанию, концерты, продюсеров, композиторов? Только чтобы доказать ей, что ты сможешь сделать меня лучшим охотником, чем она была? А по итогу, мой голос, обученный тобой, действовал на других демонов, как вкусная прикормка и я использовал их души, как и души людей, чтобы укрепить барьер от злых демонов, таких, как Вария?              — В чем проблема?              Тсуна потер виски, пытаясь переварить полученную информацию.              — Поэтому, ты на протяжении десятилетий буквально отстроил индустрию с нуля, среди всех жителей Японии отыскал меня, а потом — остальных участниц, чтобы просто утереть ей нос? Или там была какая-то ставка?.. Погоди, нет, не рассказывай, я не хочу знать об этом!              Саваде было странно осознавать, что причиной его знакомства с Реборном был обычный спор с Луче, предыдущей охотницей на демонов! Раньше репетитор никогда не упоминал об его предшественниках, ясно сказав только то, что он был «Десятым»; но узнать о том, что одну из них связывала общая история? Как она вообще умудрилась сблизиться с демоном, тем более с Реборном!              — В любом случае, спор я выиграл, — торжествующе сказал менеджер, как ни в чем не бывало, довольный итогом всего, — Золотой Конмон установлен, мне больше не нужно работать твоим репетитором и ты теперь волен делать все, что захочешь.              На этих словах Тсуна вскинул голову вверх, с восторгом глядя на Реборна.              — Все-все? — уточнил парень, не веря тому, что услышал.              — Да.              — Я могу подстричь волосы?              — Верно.              — Мне больше не придется носить платья, юбки и каблуки?              — Твои фанаты будут разочарованы, но да.              — Я могу рассказать обо всем Хару и Киоко?              — Можешь.              — И я могу забрать у тебя Леона?              — Ты-… Нет, Леона ты не заберешь.              Тсуна надулся, обиженным взглядом смотря на бывшего репетитора, который все это время гладил своего питомца, прежде чем задать последний вопрос.              — Я теперь… Могу перестать быть айдолом-охотником?              Реборн посмотрел на него серьезным взглядом, пару секунд обдумывая вопрос.              — Если только ты сам пожелаешь завершить свою карьеру.              Тсуна кивнул, принимая сказанное к сведению, продолжая внутренне сомневаться в будущем выборе: стоит ли ему покончить со своей карьерой или продолжать выступать, с учетом того, что, кроме этого, он был, буквально, ни на что не способен?              Ему нужно было хорошенько обдумать, что ему делать в будущем.       

✧･ﾟ: ✧･ﾟ: 𝄞 : ･ﾟ✧: ･ﾟ✧

             В гостиной общежития сидело трое, и на маленьком столике стоял медленно остывающий чай. Группа «Три-ни-Сетте» впервые собралась в помещении после того катастрофического концерта: девушки лежали в больнице, а Реборн и Тсуна разгребали проблемы, возникшие после того ужасного выступления.              — Есть то, о чем я должен был давным-давно вам признаться, и мне немного стыдно, что я делаю это только сейчас, спустя столько лет, — проговорил Тсуна, заламывая свои пальцы от волнения, переводя взгляд с Киоко на Хару и обратно, решив сказать все сразу, как есть, — Все эти года я был парнем, который притворялся девушкой, чтобы работать айдолом и охотиться на демонов, своим голосом устанавливая особый барьер, чтобы они не проникали в человеческий мир.              Девушки замерли на своих местах, пытаясь переварить сказанное, пока первой не отреагировала Хару:              — Хахи?! Тсуна-сан был охотником на демонов и не рассказал Хару об этом! — тут Тсуна вспомнил о любви Миуры к японской мифологии, — И ты обладаешь магическими способностями!              — Значит, все это время, проблема того, что ты не ходил с нами на горячие источники, заключалась в этом, а не в нас? — с облегчением проговорила Киоко, приложив ладонь к щеке, — А то Хару постоянно обижалась, когда ты отказывался!              — Киоко-чан, тш-ш! Теперь все нормально!              Тсуна шокировано моргнул, совершенно не ожидая подобной реакции от других участниц, пальцем почесывая щеку и заливаясь легким румянцем.              — Значит, вас не смущает то, что…?              Киоко и Хару улыбнулись, протянув руки вперед и положив их поверх тыльной стороны ладони своего лидера.              — Это, наоборот, объясняет многое, — вкрадчиво начала Сасагава, после, хитро улыбнувшись, — Например, то, что Тсуна-сан никогда не страдала от этих дней!              Савада еще сильнее залился румянцем, вырывая руку и пряча покрасневшее лицо от смеющихся девушек, сразу поняв, какие дни имела в виду рыжая. После, видя реакцию девушек, Тсуна мягко улыбнулся от их поддержки и принятия.              О других подругах он мог только мечтать.       

      ✧･ﾟ: ✧･ﾟ: 𝄞 : ･ﾟ✧: ･ﾟ✧

             — Кстати, забыл сказать: я — Мао.              — Ты кто?!