The world is small

***

Прошла неделя. Неделя с того момента, как её мир перевернулся в прихожей её же квартиры, в пьяном воздухе вина и отчаяния. Тот поцелуй, жгучий и властный, те прикосновения, что оставили на её шее багровые отметины, которые так старательно приходилось скрывать водолазками и тональным кремом, — всё это не выходило у Бриджит из головы. А его слова, его жалкое «ошибка», резали по живому, заставляя сжиматься сердце от обиды и странной, непонятной тоски. И вот теперь, стоя на прохладном осеннем перроне в ожидании автобуса, она чувствовала себя абсолютно разбитой. Впереди были осенние каникулы и поездка в лагерь со своим классом. Казалось бы, смена обстановки, свежий воздух — всё это должно было пойти на пользу. Но одно лишь присутствие Ллойда, который вот-вот должен был подойти, заставляло её нервно теребить ручку своей дорожной сумки. Она увидела его, когда он приближался к группе собравшихся учителей и детей. Высокий, в тёмной ветровке и простых джинсах, он выглядел так, будто нёс на своих плечах всю тяжесть мира. Его взгляд скользнул по ней, холодный, отстранённый, почти пустой. Он кивнул Эмили и Дэниэлу, которые стояли рядом, что-то коротко бросил в ответ на реплику Кая, прибывшего в качестве помощника вожатого. Но на Бриджит он не смотрел. Словно её не существовало. Словно той ночи с вином, поцелуями и её сбивчивым дыханием никогда не было. «Ошибка», — ехидно прошипел внутренний голос, и Бриджит с силой сглотнула комок в горле. — Всё в порядке? — тихо спросила Эмили, касаясь её локтя. — Да, просто… немного зябну, — соврала Бриджит, натягивая на себя тонкий шарфик. Дорога в автобусе прошла в гнетущем молчании, по крайней мере, для неё. Ллойд устроился впереди, погружённый в созерцание проплывающих за окном пейзажей, а она — сзади, стараясь не смотреть в его сторону. Дети шумели, смеялись, предвкушая приключения, и этот контраст между их беззаботностью и её внутренним смятением был особенно болезненным. Лагерь «Хрустальное озеро» встретил их пронзительной свежестью соснового бора и золотисто-багряным ковром опавшей листвы. Воздух был чист и пьянящ. Но процедура расселения внесла новую порцию напряжения. — Вожатые и учителя размещаются в основном корпусе, — объявила ответственная за лагерь женщина, просматривая список. — Свободных комнат всего две. Мисс Эванс, мистер Монтгомери, вы в первой. Мисс Вуд и мистер Грант — во второй. Бриджит почувствовала, как кровь отливает от лица. Она тут же бросила взгляд на Ллойда, ожидая его протеста, насмешки, чего угодно. Но он лишь молча взял свой рюкзак и её сумку, его лицо оставалось каменным. — Я не против быть с Дэниэлом, — резко сказал Кай, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, — холодно парировал Ллойд, впервые за день прямо глядя на Бриджит. В его зелёных глазах не было ни капли тепла, лишь тяжёлая, невысказанная усталость. — Правила есть правила. Пойдём, мисс Эванс. Он повернулся и пошёл к корпусу, не дожидаясь её. Бриджит, сгорая от стыда, досады и непонятного волнения, поплелась следом. Их комната оказалась небольшой, но уютной, с двумя односпальными кроватями, тумбочкой между ними и видом на озеро. Ллойд без лишних слов поставил её сумку у свободной кровати у окна, а свою — у стены. Воздух в комнате казался густым и неподвижным, насыщенным невысказанным. — Я… я пройдусь, осмотрю территорию, — поспешно выпалила Бриджит, чувствуя, что не может дышать рядом с ним в этом замкнутом пространстве. Он лишь молча кивнул, уже роясь в своём рюкзаке. Выйдя на улицу, она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Именно тогда она услышала знакомые ритмичные биты, доносящиеся с эстрады у озера. Подойдя ближе, она увидела человека за диджейским пультом. Высокий, стройный, с светлыми волосами, собранными в короткий хвост, и в солнцезащитных очках, несмотря на пасмурную погоду. Что-то в его осанке, в овале лица показалось ей до боли знакомым. — Бриджит? Это ты? Диджей обернулся, снял очки, и она увидела живые серые глаза, которые смотрели на неё с нескрываемым удивлением и радостью. — Нейтан? — ахнула она. — Что ты здесь делаешь? — Работаю, сестрёнка! — он широко улыбнулся и легко спрыгнул с эстрады, чтобы обнять её. — На осенние каникулы всегда приезжаю сюда подработать. А ты? Не уж то в учителя подалась, как и мечтала? Они разговорились, и Бриджит на время забыла о своих тревогах. Нейтан, её двоюродный брат, всегда был лёгким и беззаботным, его присутствие действовало на неё умиротворяюще. В этот момент к ним подошли Эмили и Дэниэл. — Бридж, а мы тебя ищем! — начала Эмили, но её взгляд задержался на Нейтане. Её глаза широко раскрылись. — Вау. Извините, мы не помешали? Просто… вы поразительно похожи на одного нашего знакомого. Прямо как две капли воды. Бриджит с удивлением посмотрела то на Нейтана, то на Эмили. — Правда? На кого? — На Ллойда, — твёрдо сказала Эмили. — Тот же разрез глаз, форма лица… Не находишь, Дэниэл? Дэниэл, внимательно изучавший Нейтана, кивнул: — Сходство определённо есть. Почти братья-близнецы, если не считать цвета глаз. Бриджит присмотрелась внимательнее. Да, теперь, когда об этом сказали, она не могла не заметить. Та же гордая линия носа, те же скулы. Странное, тревожное чувство шевельнулось в её душе. — Мир тесен, — пожал плечами Нейтан, казалось, не придав этому значения. — Ну, я тогда побежал, музыка сама себя не сыграет. Бридж, увидимся вечером на дискотеке! Оставшись наедине с друзьями, Бриджит вздохнула. — Ладно, признавайтесь. Это вы с Дэниэлом так «удачно» нас подселили в одну комнату? Эмили с невинным видом подняла брови. — Мы? Ни в коем случае! Совпадение. Но, надо признать, весьма удачное. Вы должны наконец поговорить, Бридж. Он с самого утра выглядит как на похоронах, а ты — как привидение. — Он сам сказал, что это была ошибка, — прошептала Бриджит, глядя на воду озера. — Я не хочу ему надоедать. — Ошибка? — фыркнул Дэниэл. — По-моему, это он сам себе не признаётся в очевидном. Дай ему время. И используй эту поездку. Вечер прошёл в организационной суете: ужин, распределение обязанностей, инструктаж для детей. Ллойд продолжал держать дистанцию, работая с детьми с холодной, почти автоматической эффективностью. Когда они наконец вернулись в свою комнату, было уже поздно. Бриджит, чувствуя неловкость, первая скрылась в ванной. Она приняла душ, долго стояла под струями воды, пытаясь смыть с себя усталость и напряжение дня. Надев лёгкую шелковую пижаму цвета тёмной сливы, состоящую из коротких шорт и майки на тонких бретельках, она вышла из ванной, застилая свою кровать. Ллойд сидел на своей кровати, снявший ветровку, в одной тёмной футболке, обтягивавшей его торс, и мягких спортивных штанах. Он что-то читал в телефоне, но его взгляд был пустым. — Я… я готова, можешь свет выключать, — тихо сказала она. Он молча кивнул, отложил телефон и щёлкнул выключателем. Комната погрузилась во тьму, нарушаемую лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь занавески. Бриджит устроилась на своём месте, повернувшись к нему спиной. Она слышала его ровное дыхание, чувствовала исходящее от него тепло. Тишина между ними была оглушительной, полной невысказанных вопросов и обид. Она ждала, что он заснёт, но его дыхание не становилось глубже и размереннее. Он просто лежал и смотрел в потолок. А потом она почувствовала его взгляд на себе. Тяжёлый, пристальный. Он скользил по контурам её тела, угадываемым под тонким одеялом, задерживался на изгибе её талии, на округлости бёдер. Она замерла, притворяясь спящей, но каждый нерв в её теле был напряжён до предела. От этого взгляда по коже бежали мурашки, а внизу живота загорался тлеющий огонёк. Почему он так на неё смотрит, если для него всё это — ошибка? Она не знала, что его мучили не только мысли о ней. В голове Ллойда, словно на повреждённой плёнке, прокручивалась фотография, найденная в столе отца. Молодая Анджели Сильвер, мать Бриджит, с сияющей улыбкой обнимала его отца, Гармадона. А на обороте — дата, которая приходилась на тот период, когда его мать, Мисако, была беременна им. И подпись: «Мой Гарми. Навсегда твоя Анджи». И возраст Нейтана… 24 года. Столько же, сколько и ему. Всё складывалось в ужасающую, отвратительную картину. Его отец изменил матери, и результатом этой измены, возможно, был Нейтан. Сводный брат. А Бриджит… она была его сестрой? Нет, нет.Она была сестрой Нейтана по матери. И её мать… и его отец… Эта связь, эта грязь прошлого оскверняла всё, что он начинал чувствовать к ней. Именно поэтому он отстранился. Он не мог прикоснуться к ней, зная это. Не мог смотреть ей в глаза. Но его тело, его подсознание отказывались принимать эту логику. Лежа в нескольких сантиметрах от неё, вдыхая её тонкий, цветочный аромат, он сходил с ума. Наконец, истощённый внутренней борьбой, он погрузился в беспокойный сон.

***

Ему снился кошмар, который быстро перерос в нечто иное. Он был в их комнате. Лунный свет заливал Бриджит, лежащую на её кровати. Но во сне она не спала. Она смотрела на него томным, полным желания взглядом, её губы были приоткрыты в соблазнительной полуулыбке. Она медленно, словно в танце, сбросила с себя одеяло. Шёлковая пижама скользнула с её плеча, обнажив гладкую, бледную кожу. Он видел очертания её груди под тонкой тканью, изгиб талии, соблазнительную линию бёдер. Во сне он не сопротивлялся. Он подошёл к её кровати, его руки сами потянулись к ней. Он легонько провёл пальцами по её щеке, чувствуя, как она трепещет под его прикосновением. Потом его губы нашли её губы в поцелуе, который был совсем не похож на пьяный поцелуй в её квартире. Этот был медленным, глубоким, исследующим, полным невысказанной нежности и жгучей страсти. — Ллойд… — прошептала она во сне, и её голос был похож на самый сладостный стон. Его руки скользили по её телу, сминая шёлк пижамы. Ладонь легла на её грудь, он чувствовал, как под его прикосновением набухает её сосок. Он опустил голову, целуя её шею, то место, где когда-то оставил свои отметины, а теперь снова хотел утвердить своё право на неё. Его губы спускались ниже, к ключице, к округлости груди, едва прикрытой тканью… — Ллойд… Его имя снова сорвалось с её губ, но на этот раз голос звучал иначе — тревожно, вопросительно. Он застонал во сне, его тело напряглось, бедра непроизвольно дёрнулись, прижимаясь к матрасу в поисках трения, облегчения. — Ллойд! Ты в порядке? Реальный голос, полный беспокойства, наконец вырвал его из объятий эротического миража. Он резко открыл глаза, сердце колотилось как бешеное. В полумраке он увидел Бриджит, сидящую на своей кровати и смотрящую на него с испугом. — Тебе приснился кошмар? — спросила она тихо. — Ты… ты звал меня. Он не сразу смог вымолвить слово. Кровь пульсировала в его висках и… ниже. Он чувствовал мощную, болезненную эрекцию, отчётливо выпирающую под тонкой тканью штанов. Сон был настолько ярким, настолько реальным, что его тело отказывалось верить в пробуждение. — Да… кошмар, — хрипло выдавил он, отводя взгляд и стараясь дышать ровнее. — Всё в порядке. Извини, что разбудил. Он резко повернулся к ней спиной, одновременно натягивая на себя одеяло, чтобы скрыть своё возбуждение. Каждый мускул в его теле был напряжён. Он чувствовал её взгляд на своей спине, чувствовал её замешательство и беспокойство. — Ты уверен? — её голос был таким тихим, таким близким в ночной тишине. — Абсолютно, — его собственный голос прозвучал резко, почти грубо. — Спи, Бриджит. Он услышал, как она тихо вздохнула, как перевернулась на другой бок. Но знал — ни он, ни она уже не уснут этой ночью. Между ними в темноте витал призрак его сна — страстного, запретного и такого желанного, который лишь сильнее запутал клубок их чувств, страхов и скрытых тайн. А за окном, в тёмных водах озера, отражались холодные звёзды, безмолвные свидетели их общей муки.