Часть 22

Шиюн была не в настроении на нежность, которую позволила Хвану вчера, поэтому в этот раз сразу показала ему, что вести будет она и без лишних прелюдий оседлала его. Хёнджин был не против, хотя уже и не помнил, когда в последний раз кто-то из омег выбирал позу наездницы, но командир была доминантной, и явно предпочитала быть сверху. Альфа радовался прекрасному виду, который ему открывался, особенно, подпрыгивающей груди, которую он периодически позволял себе лапать. С учетом того, что он до сих пор не отхватил за это леща, Шиюн нравилось. Гон заканчивался, но ощущения по-прежнему были выкручены на максимум и Хван издавал порнушные стоны, не сдерживаясь. Он же не был виноват, что его голос при возбуждении становился таким высоким. Омега двигалась на члене Хёнджина далеко не плавно и изящно, а использовала его словно дилдо. Хотелось глубже, сильнее, резче и она буквально скакала на нем. Хорошо, что альфа был поразительно выносливым и у него крепко стоял больше десяти минут. Шиюн любила выбивать из себя оргазм за оргазмом и прерываться на эякуляцию Хвана в ее планы не входило. - Ты не устала? – спросил он, положив руки на ее талию. – Хочешь, я помогу? - Руки убрал, - приказала Шиюн и сжала его член до приятной боли. Хван послушался, отдернув руки. Внутреннее чутье подсказывало, что не нужно злить омегу, и дать ей все, что она хочет. - Кончить мне тоже нельзя? – поинтересовался Хван. - Пока нет, а очень хочется? - Пока не очень. - Тогда терпи. Вообще-то у Хёнджина уже яйца готовы были взорваться, и он с трудом сдерживался от узла. Сегодняшний секс с Шиюн был для него испытанием на прочность. Когда он уже смирился со своей участью, то омега внезапно остановилась и слезла с него. - Возьми меня сзади, будь пожестче и разрешу тебе кончить, - заявила она. Хван знатно прихуел, и чуть было не кончил только от этой фразы, но мысленно влепил себе отрезвляющую пощечину и быстро поднялся, чтобы пристроиться к Шиюн, уже ставшей в коленно-локтевую. Альфа старался угодить и брал омегу грубо, тараня своими бедрами ее пышные ягодицы, которые так и хотелось шлепнуть или укусить, но Хван не был самоубийцей, на это ему разрешение не давали. Шиюн охотно принимала быстрые и резкие толчки, будучи на грани перед очередным оргазмом, в какой-то момент она представила, что сзади громко дышит и вбивается в нее Чан и, ошеломленная этой мыслью, внезапно кончила. Хёнджин больше не мог сдерживаться, да и узел начал набухать, он вытащил член, снял презерватив и додрочил себе, заливая семенем спину омегу. Не придавая значения липкой спине, Шиюн легла на нее. Между ног все еще приятно пульсировало последними отголосками оргазма, в голове клубился густой туман удовлетворения. Хван лег рядом, подложив руки под голову. - Знаешь, я тут подумал, а вдруг мы истинные? - Не неси ерунды. Истинность – выдумка поп-культуры. Наука так и не подтвердила ее существование. - Не веришь в предназначение и любовь? - Ты всегда такой в гон? - Какой? - Наивный дурачок. Хёнджин недовольно хмыкнул, но ничего не сказал. - Правильно, иногда лучше промолчать, будешь казаться умнее, - усмехнулась омега. – Ты готов продолжить? - Мне нужен узел хотя бы раз, - неожиданно решил покачать права альфа. - Ладно, только надень специальный презерватив. Хван не ожидал, что Шиюн вообще согласится, а в итоге даже не пришлось упрашивать. Омега вновь встала в коленно-локтевую, когда Хёнджин надел резинку. - Точно хочешь так? – уточнил он. - Еби пока не передумала, - вильнула задницей Шиюн. Чан выпил успокоительное, и пялился в потолок своей спальни. Он знал, что вряд-ли заснет, даже не пытался. Ему просто нужно было усмирить бушующие внутри мысли и чувства, не дать зверю сорваться с поводка. Официально, таких, как он давно не существовало. Неофициально, он уверен, их было полно. Рецессивность можно определить по анализу крови, доминантность – нет, для этого нужен навороченный ДНК-тест, который не являлся обязательным нигде, даже при приеме в полицию, ведь кому-то в своем время было выгодно, чтобы о существовании доминантных альф забыли и поверили, что они действительно истреблены. Доминантным альфой был прадедушка Чана, а еще он был жестоким убийцей, и его повесили, но прежде ловили больше двадцати лет. Гены непредсказуемы, они пощадили дедушку и отца Чана, но отыгрались на нем. Однажды, когда ему было пятнадцать, отец как обычно отчитывал его за какой-то пустяк, не ругал, так ворчал, но Чан вдруг почувствовал такую сильную злость, что готов был разнести все вокруг. Отец внезапно замолчал, потому что начал задыхаться. Он хватался за горло и не мог сделать вздох, феромон Чана душил его. Испугавшись, он убежал, чтобы позвать мать на помощь. Отца отпустило сразу же, как он покинул комнату. Так Чан узнал тайну своей семьи и, что ему крайне не повезло. С тех пор он будто бы превратился в действующий вулкан - никогда не знаешь, когда рванет. Родители доходчиво объяснили ему, что он никому и никогда не должен рассказывать о своей доминантности, и делать все возможное, чтобы контролировать вспышки гнева. Чан сам решил, что ему нужны четкие правила и дисциплина, поэтому после окончания старшей школы, поступил в полицейскую академию и после прошел жесткий отбор в спецназ. С помощью сильных блокаторов у него получалось скрывать свой феромон, но вот с гоном были проблемы. Ему начисто сносило крышу в этот период, никакие подавители не справлялись, он не сомневался, что может взять первую попавшуюся омегу силой. Он пристегивал себя наручниками к железной кровати, пока хоть что-то соображал, а после уже ничего не помнил, в том числе, где ключ. У него были девушки, но он старался не встречаться с ними слишком долго, чтобы не влюбиться самому и чтобы не влюбились в него, не хотелось подвергать кого-то такой опасности, как строить с ним серьезные отношения, а тем более заводить семью. Однако сердцу не прикажешь и Чан полюбил. Это было взаимно. Омега постоянно предлагала ему съехаться, но он отказывался. Она обижалась, что он не хочет проводить с ней гон, хотя она проводила с ним течки. Чан не мог ей рассказать. Она не понимала, почему он сохраняет между ними дистанцию. Омега решила взять все в свои руки и как-то сама заявилась к нему в разгар гона. Откуда-то она узнала пароль от двери его квартиры, наверное, когда-то подсмотрела, хотя он старался часто его менять именно на этот случай. Увидев Чана, прикованного наручниками к кровати, она испугалась, к тому же он вел себя крайне агрессивно, учуяв омегу. Все могло закончиться плохо, но ей хватило ума сбежать и, увы, она больше не вернулась. Гормональные импланты для альф были не на слуху. Если бы Чан узнал о них раньше, возможно, у них что-то и получилось бы с той омегой. Жить без гонов стало намного легче, хотя либидо упало, но это его уже не волновало. Возможная импотенция его не пугала в отличие от невменяемости, в результате которой он мог причинить омегам вред. Он полностью сосредоточился на работе, стал командиром группы и за пять лет не дал ни одного повода, чтобы усомниться в его компетенции и профессионализме, а потом ему просто дали пинка под зад и назначили командиром Шиюн. Его доминантная природа никак не реагировала на ее доминантность, все же она была омегой, альфы не видели в омегах конкурентов, какими бы они не были, но как человек он ей завидовал. Она могла быть собой, доминантность не делала ее зверем, она делала ее сильнее, выделяла среди других омег, давала преимущества. Для нее это был дар, в то время как для него – наказание. В квартире Хёнджина был балкон, Шиюн вышла на него, надев его футболку, чтобы подышать прохладным воздухом раннего утра. Там она обнаружила ментоловые сигареты. Она давно бросила курить, но пальцы сами потянулись к пачке. Зажигалки на балконе были на любой вкус. Она закурила и даже не закашлялась с первой затяжки, легкие наполнил терпкий ментоловый запах. Почему-то из головы не выходила ситуация в душевой: словно онемевший Чан и его феромон, о котором напоминал вкус сигареты. Между ног ощущался слегка раздражающий дискомфорт после узла, давненько она этим не занималась. Вообще в процессе это всегда было приятно, ведь на входе влагалище было чувствительнее всего, а вот после хотелось ходить исключительно в раскорячку, потому что создавалось ощущение, что у тебя там застрял большой дилдо. Хёнджин проснулся от ощущения пустоты рядом, Шиюн не лежала у него под боком. Он потянулся к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть время. Пять утра. Вряд-ли она уже ушла. Встав с кровати, он увидел ее одежду, разбросанную на полу, а потом почувствовал сигаретный дым со стороны кухни. Он подкрался к ней со спины и прижался, положив руки на талию. - Не знал, что ты куришь, да еще и ароматизированные. - Я нашла их тут. - Наверное, кто-то забыл. - Одна из твоих подружек? Хван задумался над ответом, но продолжал прижимать Шиюн к своему обнаженному телу. - Возможно, - тихо произнес он. - Я знаю, что ты бабник, Хван, не скромничай, - усмехнулась омега. - Я просто любвеобильный, - заметил он, - но мне кажется я мог бы остепениться… С тобой. Шиюн закашлялась и поспешила потушить сигарету. - Все в порядке? – голос Хвана звучал участливо. - Ага, просто давно не курила. - Я серьезно, Шиюн. Давай встречаться? - Зачем? - Мы подходим друг другу. - Мы должны встречаться только потому, что ты веришь в то, что мы типа идеальная пара рецессивного альфы и доминатной омеги? – уточнила Шиюн. - Меня переполняют слишком много чувств, и я не могу точно объяснить, но я уверен, что подхожу тебе как никто другой, а ты мне. - У тебя гон, ты бредишь, Хван. - Он уже закончился, меня не штырит больше трех дней. Я отвечаю за свои слова. - Мне не нужны отношения, - твердо сказала омега. - Почему? - Не хочу. - Исчерпывающе, - хмыкнул Хёнджин. - Но хочу тебя и, судя по твоему стояку, упирающемуся мне в ягодицы, ты тоже, - заметила Шиюн, потеревшись задницей о его возбуждение. В то время как Хван и Шиюн расшатывали ножки кухонного стола, наполняя утреннюю тишину их скрипом, сбившимся дыханием и звонкими шлепками, Чан на своей кухне пил кофе с сиропом со вкусом соленой карамели. И в этот раз он явно переборщил с сиропом, потому что сладко-соленый вкус напрочь перебил кофейный, но Чану очень даже нравилось.