Часть 29

Шиюн резко выдернули из уютного кокона сна и теплых объятий Хёнджина. Не успела она понять, что происходит, как ее перевернули на живот, и тяжелое тело альфы опустилось на нее сверху, придавливая к матрасу. В ноздри ударил пьянящий имбирно-солодовый запах, железы на шее широким мазком коснулся горячий язык. Все закончилось так же быстро, как и началось, чужой вес резко исчез, ее перевернули обратно на спину. Она встретилась глазами с испуганным взглядом Хвана, а в камере царил хаос. Феликс и Чонин удерживали Чанбина, который щедро расточал свои феромоны, громко дышал и голодным зверем смотрел на Шиюн. — Ты в порядке? — спросил Хёнджин. — У него начался гон, — констатировала омега очевидное, поднимаясь на ноги, а руки так и чесались, чтобы зарядить Чанбину в похотливую морду. — К сожалению, — мрачно ответил Хван. — Да не трону я ее, отпустите меня уже, — рыкнул Со на удерживающих его товарищей. — Я сам ахуел. Проснулся, учуял омегу и меня понесло. — Заткнись! — раздался суровый голос Чана из соседней камеры, и ментоловая ярость разлилась в воздухе. Ноги у Чанбина вдруг подкосились, и он бы упал на пол, если бы его не держали Феликс и Чонин. — Успокойся, Чан, — приказала Шиюн. — Ты не контролируешь свой феромон. — А говорил, что нормальный, — горько усмехнулся Чанбин, чувствуя, что еще чуть-чуть и потеряет сознание. Чан отпрянул от решетки своей камеры и отошел в самый угол. Джисон шарахнулся от него в сторону и врезался в грудь Минхо. — Эй, эй, — начал Сынмин. — Нам всем надо успокоиться. Ничего страшного не произошло. Начало гона бывает диким, мы всем это знаем, а Чанбин без подавителей. К тому же вчера он подвергся феромоновой атаке от рецессивного омеги. — Это все понятно, — хмыкнул Чонин. — Проблема в том, что мы тут заперты с ним в замкнутом пространстве и с нами омега. — Я буду держать себя в руках, — твердо сказал Чанбин, который все же не вырубился, потому что Чан перестал на него давить, и смущенно добавил, — но дрочить в туалете, конечно, придется. — Шиюн, ты можешь немного облегчить состояние Чанбина, — заикнулся было Минхо, но не успел договорить. — Что ты имеешь в виду? — огрызнулся на него Чан. — Явно не то о чем ты думаешь, — ответил тот. — Она может смягчить симптомы его гона своими феромонами. Ты что никогда не проводил гон с омегой? Бан замялся и ничего не ответил. — Мне сейчас больше хочется его прибить, чем помогать, — раздраженно заметила Шиюн. Чанбин как-то совсем притих и даже не решался поднять на нее взгляд. Феликс гладил его по спине, сидя рядом. Он довольно быстро отошел от вчерашнего испуга, хотя следы пальцев друга ярко отпечатались на его шее. — Он виноват, но он не желал тебе зла, Шиюн. Мы все тут заложники этой безумной ситуации, — тяжело вздохнул Феликс. — Может попробовать попросить у охраны подавители, — предложил Джисон. — Попытаться стоит, — согласился Феликс. — Насколько скоро у кого еще гон? — поинтересовалась Шиюн. — У меня где-то через две недели, — ответил Чонин, — но я не думаю, что мы столько проживем. — Да, Йенни, твою мать, ты можешь не нагнетать! — возмутился Минхо, который переживал на нервы Джисона. — А что я такого сказал? Мы все тут понимаем, что не жильцы. Этот Минхёк практически владеет Сеулом. Я уверен, что вчера на трибунах сидели всякие шишки, и им было плевать на нас. Никто не стал с ним спорить. Через несколько минут грустную тишину прервал Чанбин. — Я в туалет. Надолго. Сделайте вид, что ничего не слышите и не чувствуете. Мне и так пиздец как стремно, — и мигом скрылся за дверью толчка. Джихё и сама не знала, зачем наблюдает за пленниками, но затаив дыхание следила за происходящим в камерах, особенно, в той, где находился Чонин. Его слова о том, что все они умрут, заставили ее сердце забиться быстрее, и она почувствовала горечь на языке. Она должна радоваться, ведь ей действительно не придется самой марать руки, ее истинного убьет какой-нибудь головорез на арене, но почему-то чувства облегчения ей эта мысль не приносила. Можно привыкнуть к жестокости, если с детства видишь ее вокруг, но, если сама по себе ты к ней не склонна, то, сколько не притворяйся, жестокой не станешь. Джихё просто пыталась выжить, выполняя указания отца, просто хотела, чтобы Вонхо не запирали в чулане, и она не слышала всю ночь его жалобный плач, больше напоминающий вой, просто старалась угодить, чтобы у Гисока остались целыми хотя бы парочка костей в теле. У отца был изощренный ум, всегда было трудно предугадать его следующий ход. Он говорил, что у него есть какие-то планы на Шиюн, но остальные из ее группы ему явно не особо сдались, разве что Чан. Минхёка интересовали ему подобные, как ученого интересуют подопытные мыши, но в основном его увлеченность быстро проходила. Джихё видела многих доминантных альф, умерших на арене. Все они не впечатлили отца. Оказались не такими сильными и идеальными, как он ожидал. Чанбин уже довольно долго торчал в туалете. За это время охранники принесли еду, и даже теплые одеяла. Феликс осмелился спросить про подавители, но амбал только громко заржал. — Зачем вам подавители? У вас вон омега есть, пользуйтесь. И не расслабляйтесь тут особо. Скоро вернемся за вами. — Зачем? — спросила Шиюн. — Тренироваться будете. — Чанбин, ты там уже задрочился, выходи. Я ссать хочу, — постучал Чонин в дверь толчка. Через пару минут он действительно вышел, запыхавшийся и раскрасневшийся, и тут же лег на матрас, отвернувшись лицом к стене. — Принесли еду, — сообщил ему Феликс, — надо поесть. — Я не хочу, — тихо ответил Чанбин. — Но все равно поешь. Тебе нужны силы. Охранники сказали, что скоро заберут нас на какую-то тренировку. — Бля, ладно, — нехотя согласился Чанбин. Однако кусок ему в горло не лез под пристальным взглядом Шиюн. — Пожалуйста, хватит на меня так смотреть, — все-таки не выдержал он. — Прости меня, я не хотел тебя напугать. Я слетел с катушек. — Иди сюда, — Шиюн поманила его к себе рукой. Чанбин насторожился, как в прочем, и все в камере, особенно, Хёнджин, который сидел рядом с омегой. — Ты хочешь мне врезать, да? — догадался Со, но смиренно поплелся к ней и опустился на колени. — Ну, давай бей, я заслужил. Шиюн грубо притянула его к себе за затылок и уткнула головой в свою шею. — Дыши глубже и никаких зубов и языка, — велела она. Он с наслаждением вдохнул ее соленую карамель и по ощущениям отлетел в нирвану. Конечно, очень хотелось облизать запаховую железу, но Чанбин был в себе и сдерживался, марафон дикой дрочки в туалете вернул ему ясность мыслей, а еще он чувствовал, как рядом горчит грейпфрут Хвана, намекая, что ему не поздоровится, если он причинит вред его омеге. Чанбин усмехнулся про себя от самоуверенности внутреннего зверя Хёнджина. — Я бы тоже не отказался немного подышать твоим феромоном, — вдруг признался Феликс. — Я не имею в виду ничего такого, ну, интимного. Просто очень тревожно. Когда в детстве мне было страшно, я утыкался в шею мамы, вдыхая ее феромон, и становилось лучше. — Малыш Феликс боится? — подколол его Чонин. — А ты не боишься? — Феликс не обиделся, он не понимал, почему младший товарищ вдруг стал таким язвительным и бесстрашным. — Я смирился. Какой смысл бояться, если знаешь, чем все закончится, — как-то обреченно улыбнулся Ян, — но, если у нас тут намечается очередь на подышать феромоном командира, чтобы не свихнуться раньше времени, то я в деле. Феликс посмотрел на Шиюн с надеждой в глазах и выглядел одновременно слишком мило и несчастно. — Ладно, ладно, — согласилась омега, — только не смотри на меня словно выброшенный на улицу в дождь котенок. На лице Феликса сразу же расцвела улыбка, конечно, с тем как ярко на нем цвел синяк от кулака Чанбина, ей было не соперничать, но Шиюн отметила, что альфа чуточку повеселел. Это было довольно странно и весьма неловко, но Шиюн действительно позволила сначала Феликсу, а потом Чонину посидеть рядом, уткнувшись носом в ее запаховую железу. Чанбин же, получивший свою дозу, снова скрылся в туалете. В соседней камере Чан жадным взглядом наблюдал за происходящим. Он бы тоже с удовольствием сейчас вдохнул полной грудью сводящую его с ума соленую карамель у самого центра ее сосредоточения, но, увы, был лишен такой возможности. — Немного жалею, что выбрал твою команду, Чан, — по-доброму усмехнулся Минхо. — Я тоже, — согласился с ним Джисон. И только Сынмин тактично промолчал, хотя тоже с завистью смотрел на Чонина, уткнувшегося в шею Шиюн. И хотя феромон омеги так или иначе воздействовал сейчас на всех и они чувствовали его обволакивающую и успокаивающую ауру, но у самой железы его концентрация была самой большой, да и инстинктивно альфы предпочитали вдыхать феромон у самой кожи. Когда Чонин отстранился от шеи Шиюн, то его место тут же занял Хёнджин. Омега не стала комментировать его чересчур довольный вид. Хван, естественно, не удержался и коснулся своими пухлыми губищами ее железы и явно ожидал какой-то реакции, но Шиюн проигнорировала его наглость. — Не вертись, просто дыши, — спокойно сказала она. Но не успел Хёнджин вдоволь насладиться ее феромоном, как пришли охранники. — Поднимайте свои задницы, пора на тренировку!