Вип-гость под маской филина

      Его ведут по освещённым тёплым светом коридорам. В руке — кинжал, отданный Инхо, как его зовут по-настоящему. Он зачем-то решил ему помочь, но его помощь не нужна. Хоть шансов на победу и нет, он всё равно продолжит борьбу.       Все выжившие игроки ополчились против него и младенца, чтобы выиграть последнюю игру. Находясь в своих мыслях, он не сразу понимает, что его привели к незнакомой двери, а не к общежитию. Солдаты останавливаются, не смеют идти дальше, но приглашающим жестом указывают на комнату.       Кихун одаривает их тяжёлым взглядом и берётся за ручку двери, заходя внутрь.       Он слышит тихую джазовую музыку, которая зазывает его пройти. Дорогие торшеры освещают приятным светом интерьер комнаты, на серых стенах висят небольшие картины, а напротив него стоит красный диван, на котором сидит в золотой маске вип-гость.       На кофейном столике стоит недопитая чашка чая и лежат разбросанные глянцевые журналы рядом с миской фруктов. Вип-гость изящным жестом указывает ему на кресло, но он даже не сдвигается с места, нахмурив брови.       — Что вам нужно? — сразу спрашивает, не намереваясь играть здесь по их правилам.       — Твоё присутствие, Кихун, — раздаётся по комнате до боли знакомый голос.       — Вы меня знаете? — с подозрением спрашивает он, а вся эта роскошная обстановка начинает напрягать.       — Да, я же тебе продала цветок, — говорит вип-гость, и тут сердце ударяется об грудную клетку, когда он вспоминает лицо Сиён в ту ночь.       Кихун слышимо сглатывает, не желая верить, что Сиён, которую он знает, — это вип-гость, тот, кто делает ставки на игроков и получает удовольствие от происходящего ада.       — Сиён? — но его губы всё же произносят её имя.       Девушка притрагивается к маске, снимая её, и кладёт на стол. Поднимает на него свои подведённые чёрным глаза, пронзая все его чувства.       Вот она сидит перед ним живая, когда он думал, что она мертва. Сидит и пьёт чай, ожидая финала, и больше её ничто не беспокоит. Кихун ощущает въедающуюся в его жилы злость и гнев на неё. Желваки напрягаются на скулах, а глаза чернеют. Сиён продолжает без страха и совести смотреть на него, и в любую минуту может позвать охрану.       Но Кихун не сдерживает крик, подрывается к ней и хватает за шею, поднимая её одной рукой с дивана. Её ресницы дрожат, а накрашенные губы широко распахиваются от нехватки кислорода. Она хватается за его запястье, хрипя, пока он позволяет гневу править им, а потом кидает Сиён на кофейный столик. Она учащённо дышит, смаргивая слёзы с глаз.       — Кихун, дай мне объяснить, — просит дрожащими губами, хватаясь за шею и ощущая его крепкую хватку.       — Мне не нужны твои объяснения. Я и так вижу всё. Ты обманула меня и умерших товарищей. Ты одна из этих… Чудовищ! Ты как он… — на секунду приходит некое опустошение, и он прикрывает глаза, слыша её дыхание.       — Я старалась не обманывать вас. Всё, что я тебе сказала, было правдой, но причину я не сказала, — она боится сдвинуться с места, смотря на него снизу вверх. Видит, что он начинает приходить в себя, но этот взгляд, наполненный ненавистью, пробирает до глубины души. — Основатель игр — мой дед. Он тоже участвовал в этих играх, а потом рассказал мне, что испытал. Я тогда переживала очень сложный период в своей жизни и хотела забыться. После смерти деда за мной стал приглядывать 001, то есть организатор игр. Он не позволил мне участвовать в следующем выпуске, дав слово деду, и предложил стать вип-гостем. Но смогла я уговорить его спустя три года. Я не думала, что он тоже потом присоединится. Я не знала причины. Но, кажется, причина была только в тебе — в победителе прошлых игр… А!       Он сжимает руками ткань её белой рубашки, заставляя подняться со стола.       — Тебе нравилось видеть то, что происходило у тебя на глазах? — шипит он ей в лицо, удерживая её тело за рубашку, а потом кричит. — Нравилось?! Что ты чувствовала, когда с каждой игрой кто-то умирал? Тебе не хватило крови, и ты захотела спуститься в ад, чтобы получить ещё больше удовольствия. А то, что ты поцеловала меня, — тоже для тебя способ получить незабываемые эмоции?!       Он снова её бросает, на этот раз на красный узорчатый ковер, не давая ей сказать что-либо в ответ. Нет, он ей не верит и не желает верить.       Садится на её бедра, не позволяя сдвинуться, а рукой сдавливает оба запястья над её головой, замахиваясь второй рукой, чтобы ударить.       Он смотрит в широко распахнутые глаза, ожидая, что она позовёт на помощь, но Сиён не делает этого. И рука так и зависает в воздухе: он не может ударить её.       — Мне было мерзко и жалко, — объясняет она. — Мерзко находиться там. Инхо был прав, что люди меняются, увидев деньги. Они становятся другими. И среди всех их мне было жалко тебя. Ты продолжал верить в них, но что в итоге? До финала дошло не так много — всего девять, включая младенца. Когда я смотрела на то, как ты преодолеваешь пятую игру с чужим ребёнком на руках, я дальше не смогла смотреть и ушла. А сейчас я думала о том, что ты не сможешь выжить в финале. Второй раз не может так повезти.       На её щеках уже текут слёзы, когда она говорит это, не скрывая того, что чувствует.       — Я хочу провести эту ночь с тобой. Можешь делать со мной что угодно, я не буду никого звать.       — Что?! — вопросительно восклицает он, ещё сильнее сжимая её запястья. Её грудь начинает часто дышать, привлекая внимание.       — Ты правильно понял.       Это его ещё сильнее злит: эта девчонка с ума сошла, побуждая в нём совсем иные чувства. Он встаёт и хочет уйти, как она цепляется за его ногу, повиснув на нём.       — Пожалуйста, — прижимается к ноге, поднимая глаза на него.       Кихун стоит неподвижно, сжимая кулаки, и прикрывает глаза. Сиён тем временем поднимается с колен и припадает к его спине, обнимая и кладя руки на его твёрдый живот.       — Сиён, — он просит, ощущая, как её ладони медленно поглаживают, а потом опускаются к пуговице на штанах, которую тут же расстёгивают. Вот-вот её руки могут проникнуть туда, но он перехватывает их. — Сиён, я взрослый мужчина, не переходи черту.       Её губы оказываются на его шее и целуют каждый участок кожи, пока он крепко держит её ладони, а потом она проводит языком мокрую дорожку от шеи до уха. Соблазняет, затаскивая в свои сети.       — Ты же хочешь меня. Особенно после того поцелуя.       — После того поцелуя я похоронил тебя. Передо мной уже не та Сиён.       Она резко отстраняется от него, опуская руки. Слёзы больше не льются, а оцепеневший взгляд застывает на его номере.       — Ты не сможешь убить тех, кого хотел спасти. Куча людей погибло, а ты всё ещё остался жив и продолжаешь играть в героя. Ты дурак, Кихун, и ты умрёшь.       Её слова, брошенные ему в спину с холодным спокойствием, заставляют развернуться и возвыситься над ней. Он уже не может смотреть на неё, как раньше.       — Хорошо. На колени, 042.       И она без промедлений опускается на пол, а на губах расползается едва заметная улыбка.       — Руки на коленях, — он следит за каждым её движением — даст ей то, что она хочет и покажет, что не стоит играть с ним.       Мужчина расстёгивает ширинку и приспускает нижнее бельё, вынимая на половину эрегированный член. Её глаза прерывают зрительный контакт, чтобы посмотреть на его достоинство, представшее перед ней. Кихун проводит пару раз по нему, чтобы он затвердел, а сам старается не смотреть в глаза Сиён, осознавая абсурдность их положения.       Покрасневшая головка упирается ей прямо в губы, которые она раскрывает, смыкая их на тёплой плоти. Кихун прикрывает глаза, сипло выдыхая и стараясь контролировать себя; его рука путается в её волосах, ложится на макушку и аккуратно придвигает. Он заставляет её заглотнуть половину и не даёт отстраниться. Девушка старается дышать, сжимая ткань юбки на коленях, а слюна уже капает на пол.       — Глубже, — требует он. Головка упирается ей в глотку, а сама девушка дышит ему в пах. Сильная рука не даёт сдвинуться; но спустя минуту она ощущает свободу, когда мужчина вынимает член изо рта, покрытый её слюной. — Плохо.       Кихун снова хватает её за макушку, а потом заталкивает в рот два длинных пальца. Она старательно их облизывает, сомкнув губы, и начинает посасывать. Смотрит ему в глаза, но он избегает зрительного контакта, наблюдая за её губами.       — Теперь снова возьми его в рот, — он берёт свой член в руку и направляет, чтобы она снова растянула свои губы на нём. В этот раз получается глубже, но больше она не может, начиная давиться. Он медленно толкается, придерживая её за голову. Сиён продолжает смиренно держать руки на коленях, позволяя пользоваться ею. Было одновременно и мерзко от себя, но, с другой стороны, он действительно хочет её трахнуть. Трахнуть так, чтобы она пожалела.       Он устал от этих игр, его моральные силы на исходе, а под финал объявляется она, как снег на голову.       От этих горьких мыслей Кихун начинает ускоряться, чтобы забыться.       Сиён всхлипывает, когда он гонится за оргазмом, грубо трахая её в рот и заставляя глубоко заглатывать. Она начинает плакать, слёзы вновь на её щеках, но он не собирается её жалеть. Сиен сама подписалась на то, что заслужила.       Внизу приятно стягивает в узел от того, какая она слабая перед ним; яйца тяжелеют, и вот-вот он готов был спустить. Ещё один толчок, не позволяя отстраниться, он кончает ей в рот вязкой горькой спермой. И когда она отстраняется, прижимая ладонь ко рту, то Кихун думал, что её вытошнит, но нет. Она проглатывает всё, что он ей дал.       «Хорошая девочка», — но вслух не произносит, не может.       Он кладёт большой палец на её дрожащие губы, стирая капли семени. Теперь ему предстоит попробовать её. Кихун снова осматривает девушку: ворот рубашки сдвинут в сторону после его хватки, обнажая небольшую грудь; тонкую талию подчеркивает чёрный корсет, который он не понимает, как снимается, а чёрная юбка с вырезом подчёркивает её ноги и округлые бедра. Сиён действительно красивая и произвела хорошее первое впечатление. Он хотел, как и остальных, уберечь её от этого ада, но получилось так, что она приложила руку к созданию всего этого. Пока он пребывает в своих мыслях, бегая глазами по её телу, Сиён решает двигаться дальше, растягивая рубашку и спуская её с плеч, обнажая перед ним ключицы и грудь в кружевном бюстгальтере.       — Я не разрешал тебе поднимать руки, — вдруг произносит Кихун, чувствуя, как горло пересыхает от откровенного вида. Становится так жарко, что он снимает с себя пиджак, бросая его на пол, и расслабляет узел на бабочке.       — Прости, — тихо говорит она.       — Ложись на диван, — кивает ей на него. Сиён быстро оказывается на нём, сжимает ноги, которые он сразу же раздвигает, а юбка задирается, собираясь складками на бедрах. Кихун нависает над ней, располагаясь между ног. Сиён не сдерживается, желая его поцеловать, и касается его щек, но он не позволяет. Надавливает рукой ей на грудь, заставив лечь обратно.       Он грубым движением рвёт на ней трусы, не переставая смотреть в её глаза.       — Открой рот.       Девушка с сомнением выполняет его просьбу, и Кихун заталкивает в рот порванные трусы.       — Так ты сможешь быть тихой.       Сиён сжимает зубы на ткани, которая промокла не только от её слюны.       Мужчина опускается к промежности, резко хватая обеими руками её бедра и придвигая к себе.       Сиён поднимает взгляд к потолку, зная наперёд, что он хочет с ней сделать. Чувствует горячее дыхание на ляжках, интуитивно пытаясь свести ноги, но крепкая хватка мужчины не позволяет. Кихун видит, как она намокла, лишь отсасывая ему. А потом припадает ртом к девичьей промежности, раздвигая языком половые губы, и проводит кончиком языка от влагалища до клитора, и снова, не забывая посасывать. Девушка выгибается, сжимая бедрами его голову, а одну руку запускает в его волосы, пропуская между пальцами короткие волоски. Заглушённые стоны вырываются из неё, пока он не перестаёт вылизывать её, высасывая все соки и заставляя сходить с ума.       Кихун опытен в этом деле, он знает, как правильно довести девушку до оргазма и даже до сквирта, используя лишь один язык.       Его язык без перерыва проникает во влагалище, толкаясь, а потом снова находит клитор. Он чувствует, что она скоро кончит, как сильно прижимает его голову — это говорит об этом. Член впервые за столько лет встаёт после полученного удовольствия, а прилив возбуждения окатывает низ живота, заставляя желать совсем иного, но он решает всё довести до конца.       Она кричит его имя, отчего он становится жадным. Пульсирует на его рту, после чего он уделяет предельное внимание чувствительному клитору. Сиён, как он и предусмотрел, не сдерживается, заглушено кричит и плачет от полученного оргазма, но мужчина намеревается довести её до сквирта.       Она умоляет отстраниться, оттягивая его голову за волосы, за что получает жгучий шлепок по заднице. Одна его рука опускается к требующему внимания члену, сжимая себя рядом с головкой и поглаживая крайнюю плоть, пока он вкушает девичьи соки.       Боже, он отлизывает девушке, которая младше его на двадцать лет. А может, даже больше, ведь возраста он так и не узнал, но Сиён явно годится в дочери, и только его единственного почему-то это смущает.       Он чувствует на языке много брызнувшей жидкости, понимая, что выполнил то, что и хотел. Пережимает член, чтобы не кончить раньше времени от осознания вкуса этой девчонки на своих губах, а то сомневается, что сможет третий раз.       Кихун вытирает с подбородка её выделения одним движением руки и снимает с её рта затычку; приподнимает девушку, расстёгивая одним движением бюстгальтер и освобождая молочного цвета грудь, а после вынимает из-за пазухи кинжал, который вручил ему фронтмен.       — Кихун, ты что делаешь?! — она выставляет ладони, на секунду испугавшись сверкнувшего лезвия в его руке, но он хватает её за юбку, придвигая к себе, и проходится по шву ножом, разрывая юбку на боку.       Сиён теперь полностью обнажена, но всё ещё с осторожностью смотрит на его кинжал. Сам он не снимает с себя рубашку — здесь они не любовью занимаются: она сама захотела испытать то, что он сейчас чувствует.       — Серьёзно? Ты думала, что я зарежу тебя? — вскидывает он бровь.       — Но ты же злишься на меня и наверняка теперь ненавидишь, — она неосознанно опускает взгляд на его твёрдый член, прижатый к рубашке, а внутри вновь пульсирует от желания.       — Ты правильно думаешь, Сиён. Вы с 001 оба смотрели на то, как умирают люди среди вас. Всё же я ошибся, что ты можешь быть человечной, — он хватает её за локоть, не намереваясь продолжать этот разговор, и тянет на себя, усаживая спиной к себе. Последнее, что он видит, — это новые слёзы на её лице. Она начинает просить прощения, но он не собирается прощать. Уже поздно.       Кихун берёт девушку обеими руками за таз, приподнимая так, чтобы упереться головкой члена в её лоно. Она дрожит и содрогается из-за плача и слышимо дышит, когда он аккуратно насаживает её на свой член, до синяков на девичьей коже впиваясь пальцами.       Изо рта вырывается глухой стон, когда узость обхватывает плотным кольцом его плоть, а из девушки вырывается вскрик; она дергается, пытаясь слезть, но он не даёт. Кихун убирает её волосы на другое плечо, посмотрев на неё.       — Ты девственница? — шепчет, затаив испуг.       Сиён прикусывает нижнюю губу, намеренно промолчав. Жмурится и терпит боль внизу живота, пока его член распирает её внутри, насаживая до самых яиц.       Кихун хмурится на её молчание, подозревая, что это возможно. Эта девочка очень узкая, что немного больно и ему. Он выходит из неё, а член соскальзывает между половых губ.       — Отдохни.       Она вытирает слёзы со щек, пока он нежно поглаживает её чашечки колен, которые находятся на его ногах. Другая рука ползёт к её груди, несильно сжимая: ладонь Кихуна большая, поэтому накрывает всю её грудь.       А правой рукой решает проверить, касаясь её промежности пальцами. Затем подносит к лицу — помимо её белёсых жидкостей есть немного крови, что подтверждает догадку.       — Почему не сказала?       — Это неважно, — шмыгает девушка носом. — Трахни и уходи.       Он вздыхает, упираясь лбом в её лопатки: как же тяжело с ней. Ему самому трудно обращаться с ней так, и он хочет закончить это, но она берёт его за член и самостоятельно направляет его в себя; Кихун впивается в неё руками, когда узость отуманивает его и подначивает двигаться.       Сиён сдерживает стон боли, и Кихун позволяет ей лечь ему на грудь, а сам берёт инициативу и отвлекает девушку от боли, поглаживая грудь и массируя соски, а подушечкой большого пальца стимулирует клитор. Мужчина входит в неё медленно и выходит так же, ловя перед глазами мушки от давно забытого удовольствия.       — Не жалей меня, я заслужила, — говорит она, накрывая его ласкающие ладони своими руками, а после вздрагивает, когда мужчина неожиданно прикусывает её за шею, проводя кончиком носа до мочки уха.       Из её рта вырывается приглушённый стон. Хватка на груди становится грубой и жадной, впиваясь в упругую молодую кожу. И Кихун не сдерживается, заставляя её прыгать на его члене до слышимых шлепков яиц по её заднице. Перестаёт массировать её распухший клитор и переводит руку на шею, фиксируя.       Они оба теряют остатки разума. Она позволяет ему эту грубость, получая садистское удовольствие от боли и одновременного наслаждения. Головка члена идеально упирается ей в матку, долбя не переставая. На шее оседает тяжёлое дыхание; Кихун полностью сосредотачивается, шире раздвигая её ноги на своих коленях, и активно двигает тазом, так, что грудь её подпрыгивает от быстрых толчков. Он уверен, что вид спереди шикарный: намеренно посадил её спиной к себе, боясь кончить за пару минут.       Но внезапно открывается дверь, и входит он.       — Инхо! — Сиён восклицает, желая прикрыться, и пытается слезть с Кихуна, но мужчина не позволяет и удерживает её на месте, придавливая к себе за шею.       Фронтмен останавливается напротив них, встречаясь со взглядом игрока 456, а на серьёзном лице прорисовывается мимолетное удивление, когда перед ним предстаёт откровенная картина.       Кихун не собирается отпускать внучку председателя, и Ин Хо тянется к рации, чтобы вызвать сюда солдат, как замирает. Мужчина хватается за кинжал, который лежал на диване, и прикладывает острие к её шее.       — Не смей, — шипит он. — Дай нам закончить.       Инхо пробегается бесстрастным взглядом по обнажённой девушке, не ожидая, что может дойти до такого, а потом усмехается.       Сиён, ощущая холодное лезвие на своей шее, осознаёт, что Кихун этого не сделает, но всё равно присутствует страх, а ещё стыд. Ведь организатор игр продолжает на неё смотреть.       — Победителям всегда всё самое лучшее, — проговаривает он, прежде чем удалиться.       Когда они остаются одни в нависшей тишине со сбитым дыханием, Кихун откладывает нож и извиняется. Он всё ещё твёрд внутри неё, но удовольствие ослабло из-за внезапного гостя.       — Ничего, — её щеки горят, и теперь она не знает, как будет смотреть в глаза Инхо, когда он застал её на члене игрока 456.       — Прости, — ещё раз произносит он, прежде чем надавить ей на спину так, чтобы она уперлась руками в кофейный столик. Рука ложится на заднюю сторону шеи, не давая Сиён сдвинуться, а сам мужчина встаёт с дивана, придерживая её за бедра, и переходит на быстрый темп и грубые толчки.       Её вагина мокрая до такой степени, что двигаться становится легче; мышцы немного расслабляются под давлением его члена, но всё ещё плотно сжимают его, вызывая хриплое дыхание и немые стоны.       — Вот так, — прикрыв глаза, шепчет он, а потом смотрит на идеальный прогиб: девичьи ягодицы вздернуты и плотно прижаты к его худому тазу, а на спине рассыпаны родинки и капельки пота. Она громко хлюпает на нём, отчего он быстрее приближается к оргазму. Вынув член из неё, он одним движением переворачивает её лицом к себе и кладёт на стол, вновь врываясь глубоким толчком и бегая глазами по её вздымающейся груди с твёрдыми сосками, по рёбрам, натягивающим тонкую кожу, к её открытому алому рту. Её глаза блестят и смотрят только на него. Мужчина приподнимает её таз, продолжая трахать на весу и входя до полных яиц.       Девушка срывается на тихие стоны, но заглушает их ребром ладони, пока её натягивают полностью на член.       Приближение оргазма ощущается быстрой волной, и она чувствует, как внутри неё пульсирует член. Кихун собирается выйти из неё, но она крепко обнимает его торс ногами, скрещивая на спине так, что он падает на неё, успев перевести вес на одну руку и остановиться на расстоянии нескольких сантиметров от её раскрасневшегося красивого лица.       — Можешь кончить внутрь, — это звучит как предложение, но она не даёт ему другого выбора. Намеренно выгибается, прижимаясь твердыми ягодицами к его груди, и сама начинает двигаться на нём, пока он столбенеет от её слов, а потом уже поздно. Он не сдерживается, ощутив на себе её губы, вовлекающие в развязный поцелуй, и наполняет её горячей спермой, издавая протяжный хриплый стон.       Девушка крепко обнимает его, зарываясь в волосы, и застывает с ним в одной позе. Когда Кихун приходит в себя, он слегка отодвигается.       — Ты ещё не кончила?       — Да, всё хорошо, — кивает она, но его это не устраивает. Кихун выходит из неё, наблюдая за тем, как стекает сперма из её вагины. Зрелище намекает на третий заход, но мужчина глубоко вздыхает, ощущая усталость, и вставляет два пальца в неё, а чувствительную грудь накрывает ртом, посасывая горошинку. Сиён поддаётся его ласкам, дрожа от новых ощущений, и Кихун не перестаёт натягивать её на свои пальцы, которые без труда скользят по мягким тёплым складкам, а сам старательно вылизывает и ласкает её грудь, переходя с одной на другую.       — Кихун! — она вздрагивает и вскрикивает, хватаясь за его плечи и плотно сжимаясь на пальцах; его рука активно работает, растягивая оргазм.       — Чёрт, — он прикрывает глаза от её звонкого стона с именем на устах, пока она, охваченная дрожью, кончает на его пальцы. Сиён снова находит его губы, кладя руки на щеки, и поцелуй в этот раз выходит нежным, взаимным и солёным от слёз.       — Пожалуйста, не умирай завтра, — просит она, но он не может ей этого обещать.       Её комнату он покидает под ехидный взгляд Инхо. Молча и с кинжалом за пазухой.

* * *

      Она не хочет смотреть финал, но всё же приходит. Другие вип-гости в полном предвкушении: смеются, пьют вино и вновь делают ставки. А она молчит. Её ставка не меняется с первой игры. До открытия этих игр она даже не могла подумать, что в них будет участвовать 456, победитель игр 2021 года. Дедушка о нём рассказывал, и если бы не его хорошее мнение об этом человеке, Сиён продолжила бы думать, что этот человек жаден, и ему мало тех денег, которые имеют свойство «не знаешь, куда и деть такую сумму».       Есть ещё один вариант его мотивации — он хочет стать преемником, как Инхо, чего и добился.       Инхо утверждал, что финала может и не быть, когда отдал Кихуну кинжал, ведь выиграть ему без шансов, когда против него все игроки — те, которых он хочет спасти, но придётся убить.       Но Инхо ошибся: Кихун не смог убить тех людей. От этого её сердце содрогнулось, и Сиён понимает, что впервые испытывает чувство, похожее не на симпатию, а на влюблённость. До этого было чистое любопытство к игроку, на которого она внезапно поставила, руководствуясь чутьём и словами дедушки. И он вновь оказывается в финале — на один шаг до победы, но этот шаг будет очень трудным и даже невозможным.       Когда в игре остаются только трое, включая младенца, у Сиён появляется надежда на то, что Кихун выиграет вновь. Вип-гости сами уже догадываются, удивляясь такому: ведь не было ещё такого, чтобы эти игры выиграли дважды.       Она уже не сидит на диване, изначально не готовая смотреть, предполагая, что Кихун умрёт на первом столбе. Но эта надежда даёт ей сил подняться и досмотреть игру.       Остаётся победить номер 333. Перед глазами разгорается драка до крови и пота, до последнего дыхания, пока номер 333 не умирает.       «Кнопка! Они не нажали на кнопку», — её сердце кричит, а один из вип-гостей уже считает его победителем, думая, что он способен убить младенца.       На её глазах слёзы; она смотрит на Инхо в маске, умоляя взглядом остановить его, но тот качает головой. Всё должно быть по правилам — как она сама изначально придерживалась этого.       Девушка последний раз смотрит на Кихуна, стоящего напротив стекла с младенцем в руках, и не выдерживает этого, разворачиваясь и покидая место. Только у выхода она слышит озвученную победу номера 222.