Голос владыки

Память — удивительная вещь. Счастливые воспоминания блекнут, подергиваются дымкой, растворяются во времени, оставляя после себя лишь невнятный шлейф. Они еле ощутимо согревают сердце, но не даруют огня, способного снести тьму. Голос владыки пробивается через любой свет. Ему не страшны никакие препятствия. Любое сопротивление будет сломлено. Джину усвоил это в совершенстве. Он давно перестал пытаться спастись от тьмы. Желая сохранить хотя бы крупицы света — он запрятал их так далеко, что и сам забыл об их существовании. Так было проще, легче жить с этим проклятым голосом внутри. Можно быть кем-то другим, не собой. Отчаяние, наоборот, имеет свойство укрепляться в сознании, не желая отпускать. Тьма накрывает снова и снова, проникает внутрь, заставляя проживать худшие мгновения вновь и вновь. Тьма всегда рядом — это Джину тоже усвоил прекрасно. Он не сможет сбежать, ведь голос настигнет его всегда. Его голос везде, владыка не отпускает игрушки. Он диктует правила. Душа Джину давно его собственность. Если эта душа все же была. Он помнит взгляд сестры, полный боли и отчаяния. Полный непонимания. Она не могла осознать, почему любимый брат оставил ее, отказался, бросил. Она не верила, что деньги оказались важнее. Джину поставил на первое место себя, не думая, что в вихре богатства и удовольствия потеряет главное — душу, себя, сердце, умение любить. Память — удивительная штука. Она никогда не выпускает из цепких пальцев, напоминая раз за разом о моменте, когда Джину сделал выбор. Она заставляет прокручивать вновь и вновь тот день. Вспоминать его досконально, секунда за секундой. Память хорошо дружит с воображением. Оно подключается к этой пытке, подкидывает варианты развития. В закоулках памяти и сознания множество развилок, на каждой из них Джину может повернуть в другую сторону. Он может создать иную реальность, обвинить в бедах людей, демонов, да хоть случай, сыгравший с ним злую шутку. В воображении возможно все. Там он даже может стать героем. Но память всегда настигает, догоняет, разрушает созданные миражи. Память ранит осколками лживых реальностей. Она не дает возможности сбежать навсегда, ведь пути от себя нет. Память заставляет Джину снова вспомнить тот день, когда он стал монстром. Она преподносит его в мельчайших деталях. Выражение глаз, протянутые руки, слезы на щеках сестры. Объятия матери, прячущие дочь от монстра, пытающиеся избавить ее от боли. Джину прекрасно помнит этот день, он может рассказать его по секундам. День, когда он стал монстром, никогда не сотрется из памяти. А может, Джину был монстром всегда? Может, тогда лишь проявилась истинная натура? Джину не уверен, что знает ответ. Джину не уверен, что хочет знать. У Джину нет души, лишь голос его господина. Голос, от которого нужно спрятать самое сокровенное — последние капли света.