Заметка #1991.3: С первым сентября!

      Утро наступило рано, на вкус Азалии. Слишком рано. Солнце только-только вышло из-за крыш соседних домов, а в доме Дурслей уже стоял такой гвалт, будто как минимум началась третья мировая война. Петунья кричала что-то на первом этаже, Вернон гремел посудой в кухне, а Дадли, судя по звукам, пытался втиснуть в свой школьный рюкзак что-то явно лишнее.       — Азалия Поттер! Немедленно вставай! — раздался крик Петуньи по ту сторону двери — Мы опаздываем!       — Встаю… — вяло протянула девочка, а потом уткнулась лицом в подушку и застонала.       Мысли текли вяло, как патока в холодную погоду. Все предшествующие дни и всю прошедшую ночь Азалия была занята, пытаясь исправить то, что наворотили её погибшие любящие родители, — хотя она моментами искренне начинала в этом факте сомневаться - разрываясь между обычной жизнью и побегами в родовой замок. В итоге она была выжата как морально, так и магически. Вечная беготня туда-сюда, ряд ритуалов, начиная с ритуала принятия в род и заканчивая ритуалом защиты имени, а после и разговоры с уже почившими родственника — всё это оставило после себя приятную, но изматывающую тяжесть.       Миссис Дурсль, видимо, уверовав в благоразумие племянницы, продолжила наводить суету на первом этаже, откуда продолжалось слышится какое-то копошение — то ли собирали сумки, то ли гонялись за Дадли, который умудрился потерять свои новые кроссовки.       Азалия ещё с минуту полежала, разглядывая потолок. Потом тяжело вздохнула и всё же отлипла от подушки. Хочет она или нет, вставать придётся.       Поднявшись с кровати и потянувшись так, что хрустнули даже пальцы на ногах, Азалия почувствовала непривычную легкость во всём теле. Это было настолько приятное ощущение, что девочка невольно застонала от блаженства. Будучи Ярославой, она никогда не ощущала поддержку рода таким образом — наверное, потому что никогда не была без неё и не знала каково жить без неё. Как рыба, что не замечает воды, пока не окажется на суше — это чувство было настолько привычным и естественным, что она просто не обращала на него внимания. Но сейчас, после всех минимально необходимых ритуалов, это чувство лёгкости и спокойствия опьяняло её, словно она всю жизнь дышала спёртым воздухом, а теперь наконец-то глотнула свежего. Ну или хряпнула для храбрости знаменитой настойки из арсенала своей бабушки.       Азалия довольно прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.       Магия текла прямым, непрерывным потоком и приятно грела, а дар, будто ласковый кот, довольно мурлыкал и ластится к ней, прося использовать его и проверить их новые границы. Заветные серьги, которые она наконец-то нашла среди всего добра Певереллов, тихо звенели в ушах, откликаясь на малейшее движение магических потоков. Она вновь чувствовала себя в своей тарелке и могла сказать, что ей всё по плечу.       К сожалению, она не чувствовала больше никаких живых членов семьи, но это её мало удивляло. Вероятность существования её ветви семьи в этой реальности была минимальной, а среди английской ветви даже в её родной вселенной Поттеры были последними.       — Неудивительно, что Госпожа закинула именно в эту ветвь реальности, — пробормотала Азалия, разминая затекшие мышцы — Здесь только один представитель Певереллов — и та, девочка без нужной поддержки.       Азалия широко зевнула, сунула ноги в тапки и вышла в коридор. Здесь, на втором этаже, было тихо. Она мельком глянула в сторону лестницы, откуда доносилось энергичное:       — Вернон, ради бога, не стой на дороге! Я не могу пройти с подносом!       — Я не стою, я ищу портфель!       — Он под столом, как всегда!       Девочка усмехнулась и юркнула в ванную, заперев за собой дверь. Она подошла к зеркалу, которое висело над раковиной, и критически оглядела себя. Из отражения на неё смотрела симпатичная девочка лет одиннадцати, с русыми волосами, отливающими в серый, и глазами цвета индиголита, которые сверкали в лучах утреннего света. Черты лица чуть заострились, исчезла какая-то детская припухлость, а главное — пропали бесящие очки. И неучтенный квартирант.       Азалия улыбнулась отражению, слегка прищурив глаза, и в отражении её глаз будто заплясали чертята.       Принятие наследства Певереллов и смена родовой принадлежности сделали своё дело. Магия рода Певерелл всегда была той ещё собственнической сукой — если ты больше не носишь чужую фамилию, она перестаёт лепить тебя по чужому образцу и делает тебя таким, каким должен быть её человек. И теперь Азалия была похожа на себя. Настоящую себя.       — Ну привет, красотка, — поздоровалась она, отвешивая шутливый поклон. — Приятно с вами познакомиться, юная Леди Певерелл. Смена рода вам безумно идёт!

***

      Вокзал Кингс-Кросс встретил их шумом сотен голосов, свистом паровозов, запахом угля и кофе. Огромный зал кипел жизнью: люди с чемоданами спешили к поездам, носильщики толкали тележки, где-то плакал ребёнок, а диктор объявлял очередное отправление. Дадли, забыв про важный вид, крутил головой во все стороны, разглядывая огромные часы, носильщиков и бегающих повсюду детей с тележками. До этого им редко было необходимо посещать вокзал.       Мистер Дурсль выгрузив багаж Азалии, — новенький сундук с школьными принадлежностями, клетка с совой, которая возмущенно ухала, и ещё один небольшой чемодан чисто для вещей — взял билеты и уставился на строчку, написанную на пергаменте.       — Платформа девять и три четверти, — прочитал он вслух. — Это что, шутка такая?       Сова вновь возмущенно заухала и замахала крыльями, словно соглашаясь, но тут же успокоилась под взглядом Азалии, который обещал все кары небесные, если она не успокоиться сей же час и не перестанет привлекать прохожих.       Вернон окинул племянницу и её сову нечитаемым взглядом и вновь уставился на билет. Азалия слабо улыбнулась на это и взглянула на тётю. Та стояла с таким видом будто от её действий зависит судьба парочки стран или континентов. Или стояла перед сложнейшим выборов в своей жизни.       Что, на самом деле, было недалеко от правды.       — Не шутка, — тихо сказала Петунья. Она нервно поправила причёску и отвела взгляд. — Я знаю, где это. Пойдемте.       Азалия с удивлением посмотрела на тётю. Петунья не любила вспоминать свою сестру и всё с ней связанное, — и в это включалась любая информация о магическом мире — а если и делала это то крайне редко и неохотно — рана, нанесенная ей много лет назад была всё ещё свежа. Она крайне неохотно отдала Азалии сохранившиеся у неё вещи сестры, но сейчас она сказала это почти спокойно.       Ключевое слово «почти».       Азалия заметила как у неё дрожали руки, хотя она и пыталась это скрыть, как она нервно кусала губы, как бегали глаза, пытаясь за что-то ухватится, чтобы вернуть себе спокойствие.       Но решила промолчать, благоразумно следуя за тетей.       — Там, — кивнула женщина в сторону арки между платформами девять и десять — Нужно просто пройти через стену между платформами.       — Просто пройти? — переспросил Вернон, с сомнением оглядывая кирпичную стену — Дорогая… в стену? Ты уверена?       — Да, уверена, — отрезала Петунья — Нужно просто идти. Это иллюзия на самом деле. Хотя без сопровождения мага не пройти.       — Круть! — воскликнул Дадли, тут же подбегая к стене и натыкаясь на твердую поверхность, начиная её ощупывать — Пап, смотри, это правда!       — Дадли! — крикнула ему вслед Петунья.       Азалия захлопала глазами, еле сдержавшись, чтобы не ударить себя по лбу. Дурость кузена вызывала в ней лишь сочувствие к тети и сомнение в его умственных способностях. Хотя больше у неё возникали вопросы к английской магической братии. Сделать проход на магическую платформу посреди оживленного не-магического вокзала было верхом идиотизма по её мнению. Но понаблюдав краем глаза стала наблюдать за окружающими, она пришла к выводу, что английские маги ещё не совсем придурки. Никто не обращал на них внимание, продолжая заниматься своими делами, значит чары на отвлечение внимание они додумались нанести.       Пожав плечами, Азалия решила, что это не её ума дело и зашагала к стене. Дадли, который до этого стоял, прислонившись к стене, тут же провалился в неё с криком. Певерелл удивленно вскрикнула и тут же бросила взгляд на тётю. Та стояла с таким видом, будто спрашивала за что ей это всё и где она так согрешила. Спустя мгновение из-за стены появилась голова Дадли, что заставило мистера Дурсля схватится за сердце, а миссис Дурсль побледнеть. Азалия не сдержала смешка.       — Мам, пап! Там такое! — задыхаясь от восторга воскликнул Дадли — Пошли быстрее!       — Идем… — обреченно-задумчиво пробормотал Вернон, толкая тележку в стену. И, к его глубочайшему удивлению, она прошла сквозь кирпичную кладку, не встретив никакого сопротивления.       Петунья, не теряя времени, взяла Азалию за руку и пошла следом. Певерелл непроизвольно зажмурила глаза, иррационально боясь столкновения. Но его не произошло, проход пропустил их. На мгновение стало темно, а потом они перешли на другую сторону — туда, где из красного паровоза валил пар, а вокруг сновали люди в мантиях.       Платформа девять и три четверти кипела жизнью. Кто-то прощался с родными, кто-то затаскивал в вагоны огромные клетки, кто-то общался со знакомыми, которых не видел всё лето, а кто-то просто стоял и курил, поглядывая на часы. Паровоз выпустил облако пара, и Азалия чихнула, но продолжила идти.       «Капец тут народу» — подумала Певерелл продвигаясь дальше по платформе.       Платформа оказалась длинной и широкой — намного просторнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Красный локомотив, сияющий медными деталями, нетерпеливо пускал паровозные клубы под высокий сводчатый потолок. Вагоны тянулись далеко вперёд, и в открытых окнах мелькали лица — взволнованные, радостные, испуганные. Вездесущие кошки в клетках орали дурниной, совы ухали, кто-то из первокурсников уже успел потерять своего питомца и теперь носился вдоль состава, расспрашивая всех насчет пропажи.       Азалия с любопытством разглядывала английских магов, сравнивая их с русскими. Вот пожилая ведьма в изумрудной мантии, поверх которой надет передник — видимо, только что оторвалась от стряпни. Вот парочка, целующаяся у окна с такой страстью, что Азалия отвела взгляд. Вот группа парней, похожих на хорьков в дорогих мантиях, с важным видом обсуждающих что-то про квиддич. А вот и девчонка, примерно её возраста, с львом на мантии — таращится на Дадли, который, не стесняясь, пялится на грифона, высеченного из камня.       — А ты говорила, драконов не бывает, — прошептал Дадли, подойдя к Азалии почти вплотную.       — Это не дракон. Это грифон, — так же шёпотом ответила она. — И я не говорила такого.       — Я знал, что был прав, — не обратив внимание на последнюю фразу кузины, продолжил Дадли.       — Ты не знал.       — Знал.       — Дети, — шикнула Петунья и они тут же замолчали– Не отходите далеко.       Петунья крепче сжала её ладонь и быстро повела вперед, лавируя между чемоданами и спешащими волшебниками. Вернон, который всё это время шёл позади, молча толкая тележку, наконец остановился, стоило им заметить относительно пустой вагон. Вытер пот со лба платком и оглядел платформу с выражением человека, который только что обнаружил, что его дом стоит на индейском кладбище.       — Ну, — сказал он — Вещи загрузим и ты… поедешь.       В его голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. Или облегчение. Азалия не стала разбираться — в данной ситуации подходило всё одинаково.       — Ага! — кивнула она — Но вещи я и сама могу занести вам не нужно заставлять себя больше необходимого взаимодействовать с этим миром.       Но мистер Дурсль и Дадли не послушали её и помогли занести вещи в найденное свободное купе. Мистер Дурсль аргументировал свое решение тем, что не чета молодой леди таскать тяжелые вещи, Дадли же даже не попытался скрыть истинную причину помощи. Ему ужасно хотелось заглянуть внутрь и увидеть, как живут эти «чудные волшебники».       Когда весь багаж был погружен, Азалия вышла на платформу и обернулась к Дурслям. Петунья уже взяла себя в руки, лицо её было спокойным, почти равнодушным.       — Спасибо, — сказала она, обнимая всех по очереди       Миссис Дурсль опустила взгляд и тихо выдохнула.       — Напиши, как приедешь, — сказала она глухо — Чтобы мы знали, что с тобой всё в порядке.       — Обязательно.       — И не влипай в неприятности. — Петунья подняла глаза, и в них мелькнуло что-то, очень похожее на тревогу. — Я… твоя мать тоже вечно в них влипала. Хорошим не кончилось.       — Я не она, — спокойно ответила Азалия. — Я буду лучше.       — Я очень на это надеюсь.       Короткий кивок — и Петунья развернулась, увлекая за собой Дадли и Вернона. Только Дадли обернулся и помахал рукой. Азалия помахала в ответ, оставаясь стоять одна посреди шумной платформы. Спустя минуту, стоило ей удостовериться, что родственики благополучно выбрались с магической половины вокзала, она развернулась и шустро пробралась в своё купе.       Стоило двери закрыться, как в нее кинули заклинание замка, а шторы задвинулись легким движением руки нагоняя на купе легкий полумрак. Азалия выдохнула, распуская волосы и вытаскивая из кос две ленты черного цвета. В это же мгновение её внешний вид пошел рябью, вместо темных непокорных волос появились её светло-русые чуть волнистые кудри, а глаза вернули глубокий цвет драгоценных камней. Кожа посветлела на пару тонов и одним плавным движением она сняла с себя ненужные очки, подвязав мешающие пряди уже другой — светло лиловой — лентой. Достав из сумки-почтальонки черную плиссированную юбку и свитер в тон ленте, она сменила свой зеленый сарафан, оставив рубашку.       — Генриету Поттер, героиню магической Британи, вы видели, — усмехнулась она — Пора познакомиться с Азалией. Поттер для вас и Певерелл по крови.