Заметка #1993.1: Бродяга

      День выдался солнечным. Азалия, довольно щурясь из-за солнца, радостно копалась среди роз, прикрывая голову модной соломенной шляпой. В этом году миссис Дурсль решила, что её любимым розам нехватает света и нужно их срочно пересадить во-он в тот угол заднего двора, а здесь замечательно будут смотрется пионы и пару декоративных кустов стоило бы посадить перед крыльцом, а то так как-то пустовато.       Азалия не спорила. Сама она мало что понимала в садоводстве и правильном расположении растений, но с удовольствием была готова помочь и умела это делать хорошо. Лишь бы не помереть от скуки. Скучный из неё призрак тогда бы вышел.       Каникулы вообще выдались какими-то блёклыми и скучными в этом году. Все её горячо любимые однокурсники и софакультетники куда-то разъехались с семьями: кто-то во Францию, кто-то в тур по Европе, — да, Блейз? — а кто-то вообще в такие дали, что она предпочла бы не знать. Так что ход в магический мир был ей закрыт до конца августа. Были, конечно, ещё Малфои, которые оставались в стране, но их она предпочла не трогать — дорогие родственники словили волну проверок после произошедшего в Хогвартсе. У них и без неё дел полно. И приходилось тухнуть у дяди с тётей в Литтл-Уингинге, пересаживать розы и делая вид, что она самая обычная девочка, которая приехала на каникулы из своей школы пансионата и вообще, то, что собака заговорила, это вам приснилось. И какие совы, о чем вы вообще, вам точно показалось, да-да.       — Когда? Нет, погоди, всмысле приедет? — послышался из дома голос Петуньи, отвлекая Азалию от роз.       — Я сам не в восторге, — раздался уже голос Вернона — Ты сама знаешь её отношение к Азалии.       — В том-то и дела, что знаю!       Дальше Певерелл не стала подслушивать — уж слишком любопытный разговор у них был для простого «кто-то едет». Она встала, отряхивая руки от земли, и решила присоединиться. Всё равно она имела к этому прямое отношение.       — Теть Пет, что случилось? — спросила она, заглядывая через окно в гостинную — Кто едет?       — Моя сестра, — вместо жены ответил мистер Дурсль, массируя виски — На этих выходных, то есть уже послезавтра, и до следующих.       — На целую неделю??? — удивленно воскликнула Азалия, переводя испуганный взгляд с дяди на тетю и обратно.       — Да, — обреченно подтвердила Петунья, падая в кресло и прикрывая глаза рукой — На целую неделю.       — Мы же с ней переругаемся так, что соседи ещё месяц будут это вспоминать!       — Мы знаем, — вздохнул Вернон, потирая лоб и уже обращаясь к ней — У тебя точно нет никого, к кому бы ты могла уехать на эту неделю?       — Нет, — Азалия прикусила губу, задумываясь и начиная загибать пальцы — У Тео меня загрызут быстрее, чем я ступлю на порог их дома. Дафна вернется только двадцать девятого. Блейз вообще с поезда сразу на Хогвортс-экспресс. Другие тоже или не могут или уехали в отпуск и будут лишь к концу месяца.       — Плохо, — приглушенно пробормотала миссис Дурсль — Очень плохо.       Получалось и правда очень скверно.       Марджори Эйлин Дурсль славилась в их семье тем, что на дух не переносила общество Азалии, как и само её существование в принципе. Она и Петунью не особо любила, но терпела ту из-за брата, который яростно защищал любимую жену, и племянника, который тоже свою мать обожал. А вот Азалия такой брони не имела, поэтому, после пары случаев взаимного выноса мозгов, которые чуть не закончились травмпунктов, её старались на время приездов любимой тетушки куда-нибудь сплавить. Обычно мисс Дурсль, как она заставляла Азалию себя называть, предупреждала сильно заранее о своем приезде и Азалия либо отправлялась в какой-нибудь лагерь, путевки в которые давались ей из-за статуса сироты и которые кровью и потом выбивала тетя Петунья, либо на недельку к миссис Фиг, либо кто-то из друзей соглашался приютить её у себя. Но сейчас же так быстро лагерь не найти, да и середина смен уже, миссис Фигг переехала прошлой осенью, — как славно, правда? — а друзья не вариант, ведь именно сейчас все разъехались. Сезон отпусков же.       — Что делать будем? — спросила Азалия, сдувая прядь волос с глаз и сильнее опираясь на подоконник — Потому что я точно знаю, что на этот раз мы не обойдёмся лишь больницей. Тут придется с «той» стороны вызывать помощь, так как я точно уверена, что наша перебранка закончиться неконтролируем всплеском. И я не берусь прогнозировать последствия!       Петунья тяжело вздохнула и высплеснула руками.       — Да чтобы я знала, милая!

***

      Ответ нашелся буквально в день Х. Вместе с письмом из Хогвартса.       — Тетя, надо будет выделить день, когда мы съездим в Лондон, — крикнула Азалия из коридора, читая список того, что нужно купить к учебному году — Магия магией, но с покупками я разойдусь в этот раз и не утащу всё!       — Уже пришло письмо? — Петунья выглянула из гостиной, вытирая руки о фартук — Дай посмотреть, может что-то осталось от Лили.       — Да не, я смотрела недавно, там только пара книг из нужного, — передав письмо тете, сказала Певерелл и повернулась к лестнице — Дадли! Письмо к твоей коллекции пришло!       — Где?! — послышался крик со второго этажа и характерный грохот. Судя по звуку, кузен либо споткнулся о собственную ногу, либо что-то неудачно полетело с тумбочки.       Спустя пару мгновений на первом этаже оказался и сам источник грохота и, всем видом говоря «Моя прелесть!», утащил добычу — письмо — наверх в свою комнату. Петунья лишь покачала головой на это, радуясь, что все равно ничего не понимает в его содержании и даже если бы она успела его прочитать, то ей бы это все равно ничего не дало.       «Чем бы дитё не тешилось, — думалось Певерелл, глядя на то, как кузен убегает с письмом — Лишь бы оно не вешалось!»       Азалия сдержала желание рассмеяться, прикусив губу, и поспешила на кухню за тетей. Разговор был не окончен.       — Съездим, как уедет Мардж, — задумчиво пробормотала Петунья — Вместе с ней я не готова ехать в Лондон. И даже так, на свою чудо-аллею сходишь сама. Мне хватило прошлого года, когда на нас в этом кабаке, где этот переход, смотрели как на диковинных зверушек.       — Это само собой! — согласилась Азалия, резко остановившись и спустя пару секунд чуть ли не кинулась на тётю — Точно! Дырявый котёл!       — Чего ты разоралась? — ошарашенно уставилась на племянницу Петунья.              — Я могу на эту неделю поселиться там! — радостно воскликнула Певерелл — Они предоставляют комнаты для проживания!       — Ты с ума сошла! Я не пущу тебя в этот клоповник!       — Тёть Пет! — заныла Азалия, изображая вселенскую невинность — Во-первых, это не клоповник — хотя согласна, видок там тот ещё. Во-вторых, там чисто, кормят неплохо, а пугают только завсегдатаи, которые спят за стойкой. В-третьих, я там бывала. Не раз. И ничего, жива и почти здорова.       — Почти? — Петунья прищурилась.       — У меня отличная реакция, тётя, — отмахнулась Азалия — Но серьёзно: это лучше, чем мы опять начнём выяснять отношения с Мардж. Ты же помнишь прошлый раз?       Петунья помнила. Они помнили все. Мардж почему-то считала своим долгом при каждой встрече напоминать Азалии, что она «обуза», «дармоедка» и «проклятие на всю семью Дурсль». Азалия, которая в обычное время славилась просто ангельским терпением, не выдерживала и хамила в ответ. И если бы не магический выброс, закончившийся разбитыми вазами в их и соседних домах, и собачьим лаем на всю улицу из-за этого, та встреча могла бы закончиться гораздо хуже.       — И потом, — добавила Азалия, видя, что тётя колеблется, — В «Дырявом котле» полно волшебников. Если там у меня случится магический всплеск, это будет нормой. А если я сорвусь на Мардж… сама понимаешь. Я, конечно, хорошо справляюсь со своей магией, но мой контроль не бесконечен. А если меня довести до белого каления…       Петунья поджала губы. Вернон, который до этого молча наблюдал за спектаклем, почесал затылок.       — Она права, Пет, — сказал он неожиданно — Там её окружение. И от греха подальше. А то Мардж в прошлый раз чуть тарелкой не запустила в Азалию. А тарелка была моя, любимая.       — Вернон!       — Я серьёзно. Пусть едет. Денег дадим, переночует пару ночей. Ещё и закупиться заранее.       Азалия благодарно кивнула дяде. Петунья колебалась ещё с минуту, теребя край фартука, потом сдалась.       — Ты звонишь каждый вечер.       — Есть!       — Каждые семь вечера, — подчеркнула она — Не откладывая, не через час, не «ой, я забыла».       — Есть, тётя Петунья! — Азалия шутливо отдала честь.       — И чтобы никаких приключений. Никаких. Я понимаю, что ты ведьма, и с магией многое возможно, но я не горю желанием поседеть раньше времени.       — Я постараюсь, тётя, — Азалия подошла и чмокнула её в щёку — И спасибо. Правда.       Петунья отвернулась, снова принимаясь тереть уже чистую столешницу.       — Ладно, ступай собирайся. И сову свою предупреди, что ты меняешь местоположение — мне не хочется выслушивать её возмущенные крики, когда она тебя здесь не найдет!       Сборы заняли меньше часа. У Азалии почти всё уже было собрана — надежда на то, что она удачно покинет это поле боя умирала крайне неохотно. Сундук с учебными принадлежностями она и не разбирала, потому что в этом не было смысла. А сумка в самым необходим всегда была готова ещё вчера. Чемодан с вещами тоже ждал своего часа в углу комнаты.       Она быстро попрощалась с Дурслями на крыльце — в долгих прошениях не было смысла. Вернон коротко обнял её и вернулся в гостинную. Петунья молча поправила воротник её куртки и не сказала ни слова. Дадли коротко помахал из окна своей спальни и тут же скрылся за занавеской, продолжая рассматривать полученное сегодня письмо. Выходить он наотрез отказался.       — Позвони как доедешь, — напомнила Петунья.       — Обязательно.       Азалия обернулась и шустро зашагала к остановке. Через двадцать минут, ровно в одиннадцать утра, она стояла на автобусной остановке на углу Тисовой улицы. Автобус было ждать ещё полчаса. Азалия покрутила головой, оценивая окрестности: тихая улочка, аккуратные домики с палисадниками. Скука смертная. Она присела на край скамейки, поставила сумку рядом и принялась рассматривать облака. В голове крутился план дальнейших действий: заселиться в номер, потом прогуляться до Косой аллеи — может, найдется время заскочить в Гринготтс, полазить в сейфах было бы полезно.       На другой стороне улицы кто-то зашуршал. Азалия лениво перевела взгляд и заметила собаку. Большую, чёрную и ужасно лохматую. Она сидела прямо на асфальте, положив морду на лапы, и смотрел на неё умными жёлтыми глазами. Очень умными. Слишком умными для обычного бродячего животного. Шерсть его была сваляна колтунами, из-под рёбер проглядывала худоба, а одно ухо стояло торчком, второе — чуть наклонено. Картина маслом: «Бедолага, потерявший хозяина».       — Привет, — спросила Азалия, не ожидая ответа — Ты чей?       Пёс не шелохнулся. Только кончик хвоста чуть вздрогнул, будто он услышал что-то важное.       — Бродяжничаешь? — продолжила она, рассматривая его — Мог бы и получше выглядеть. У тебя же порода чувствуется. Чёрный терьер? Не, у тебя морда другая. Кавказец? Тоже нет, откуда в тихом пригороде такой зверь. Лабрадор?       Пёс моргнул. Очень выразительно.       — Ладно, я поняла, ты очень загадочный малый и хочешь оставить это загадкой, — фыркнула Азалия. Она залезла в сумку, выущиваы бутерброд с ветчиной, и протянула его в сторону пса — На, поешь, в то на тебя больно смотреть. Как пленник концлагеря!       Собака поднялась. Движения её были мягкими, почти бесшумными — так двигаются звери, привыкшие прятаться и не привлекать внимания. Она осторожно взяла бутерброд с раскрытой ладони, не касаясь зубами руки, и проглотила едва ли не в два укуса.       — Голодный, — констатировала Азалия — Давно не ел, да?       Пёс лизнул её пальцы. Один раз. Сухим, шершавым языком.       — Фу, — со смехом сказала она — Говорила мне тетя, что я магнит для всякой живности, а я не верила!       Жёлтые глаза смотрели внимательно, почти осознанно.       Азалия тут же вспомнила старую служебную собаку, которая однажды была у Ярославы на передержке. Та тоже смотрела так, будто понимала каждое слово. И не просто понимала, а имела собственное мнение. Она категорически отказывалась есть корм с добавками и требовала свежее мясо. И однажды утащила её сапоги, потому что ей не понравилось, как она с ней разговаривал. Сапоги потом нашли через три дня в лесу.       — Кто же тебя бросил, такого красиво, — вздохнула Азалия, садясь на корточки перед сном и поднося руку к его морде. Тот быстро её обнюхал и подлез под неё, давая позволение себя погладить — Ты погляди, какой ты ласковый! Но нам придется расстаться — у меня скоро автобус.       Пёс не ушёл.       — Ты упёртый, да? — заметила Азалия, потрепав его по загривку.       Пёс зевнул. Спокойно, даже чуть лениво. И ткнулся носом в её колено.       — Ладно, — сдалась она — Хочешь в Лондон? Ну поехали. Только потом не жалуйся!       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что любопытные люди не выглядывают из своих домов и на улице никого нет, Азалия полезла в сумку и достала оттуда неприметную синюю ленту. Ещё раз оглядевшись по сторонам и убедившись, что свидетелей точно нет, она быстро трансфигурировала её в шлейку. Взяв другую, уже зелёную, она трансфигурировала её в поводок.       — Что? — заметив взгляд пса, спросила она — Ты ведь решил поехать со мной, а так больше шансов, что тебя примут за безобразника, которого везут на стрижку, а не за бродягу, коим ты и являешься.       Пёс тихо зарычал — скорее обиженно, чем зло — и позволил надеть на себя шлейку и взять на поводок. И как раз вовремя. Автобус, громыхая, подкатил к остановке — старый двухэтажный красный монстр с облупившейся краской. Азалия быстро купила билет, поднялась на второй этаж, устроилась у окна. Пёс, к удивлению кондуктора, спокойно прошел следом и свернулся у её ног. Кондуктор хотел было возмутиться, но Азалия так посмотрела, что он передумал.       — Только без эксцессов, — сказал он.       — Обещаю, — Азалия погладила собаку по спине. — Он воспитанный. Просто давно не был на стрижке.       Пёс тихонько стукнул хвостом по полу.       Поездка прошла без приключений. До Лондона они добрались за привычное время и встретил он их гомоном, запахом выхлопных газов и суетой. Азалия сошла на остановке у станции метро, иногда поглядывая на собаку — та спокойно шагала рядом, не отставая и не путаясь под ногами. Они шли по людным улицам, и прохожие расступались перед крупным чёрным псом. Пара человек даже перешла на другую сторону тротуара.       Люди даже старались обходить телефонную будку до широкой дуге, когда она остановилась доложить тёте о том, что она благополучно добралась и сейчас пойдет заселятся.       — А ты умеешь внушать страх, — усмехнулась Азалия, слегка потрепав его меж ушей — Молодец.       «Дырявый котёл» выглядел так же убого, как и всегда. Замызганная вывеска, закопчённые окна, дверь с облупившейся краской. Но когда Азалия толкнула её, внутри оказалось привычно: полумрак, запах старого дерева и жареного мяса, бормотание посетителей.       Том спокойно протирал кружку за стойкой, изредка поглядывая в зал, следы за посетителями.       — Мисс, — сказал он, кивнув — Чего изволите       — Здрасте, — Азалия подошла к стойке — Комната нужна. На неделю. И желательно с ванной.       — Всё занято, кроме третьего номера. Но там душ общий в коридоре.       — Сойдёт.       — С собаками— отдельная плата, — Том перевёл взгляд на чёрного пса, который лежал у её ног, положив голову на лапы.       — Сколько?       — Пять сиклей в сутки.       — Идёт.       Она отсчитала деньги. Том убрал монеты в карман фартука, не считая — видел как Азалия ихсчитала. Протянул медный ключ на выцветшей ленте.       — Третий номер. В конце коридора. Эльфов предупреди, чтобы собаке миску ставили. И проследи, чтобы она постояльцев не пугала.       — Не будет, — Азалия взъерошила холку пса. — Ты же у меня хороший, да?       Пёс вильнул хвостом и чуть приподнял голову, словно кивая.       — Ну, пошли.       Комната оказалась небольшой, но чистой. Скрипучая кровать, застеленная выцветшим покрывалом в синюю клетку, старый комод с отломанной ручкой — на ней болтался обрывок бечёвки вместо нормальной фурнитуры. Над умывальником висел засиженный мухами плафон, который при включении издавал тревожное жужжание. Из окна открывался вид на кирпичную стену соседнего здания и крошечный кусок неба с сизыми облаками. Романтика.       Азалия бросила сумку на стул, сняла с пса шлейку и поводок, одним движением вернув им первоначальный вид лент. Села на кровать — пружины жалобно запели, словно у них было своё мнение о постояльцах. Пёс устроился прямо на полу у двери, не на проходе, но так, чтобы контролировать вход.       — Ты бы хоть представился, — сказала Азалия, болтая ногами, рассматривая потолок — Что мне тебя называть? Молчун? Бродяга? Пёс?       Жёлтые глаза смотрели на неё долгим, почти человеческим взглядом. Потом собака зевнула и демонстративно отвернулась к стене.       — Ладно, — вздохнула Азалия. — Будешь пока Бродягой. Устраивает?       Хвост стукнул по полу. Раз, другой.       «Восприму это за согласие» — кивнув самой себе, Азалия развалилась на кровати.

***

      Вечером, оставив собаку в комнате с миской вчерашнего рагу от эльфов, Азалия выскользнула во дворик. Прошла сквозь стену на Косую аллею, купила в «Сладком королевстве» пару плиток шоколада с карточками, заглянула в книжную лавку, но решив, что сейчас не хочет тащить книги и вообще вернётся сюда попозже, вернулась обратно.       Бродяга всё так же сидел под дверью и ждал. Даже не сменил позы.       — Ты прямо как караульщик, — сказала Азалия, заходя в комнату — Те тоже в места не сдвинутся, пока не сдадут пост.       Пёс навострил ухо.       — Надеюсь ты хоть поел, — фыркнула Азалия, проходя дальше — А то ты ещё час как минимум поесть не сможешь.       Она переоделась в старую одежду, которую было не жалко, и поманила Бродягу за собой в душевую. Тот даже не пытался сопротивляться, спокойно пошел следом и зашёл в душевую кабину, стоило Азалии указать туда.       — Ты уж извини, но у меня для тебя есть только мыло, — наигранно извиняясь, произнесла Певерелл, читая этикетку мыла — Будешь пахнуть лавандой.       Ей показалось, что пёс фыркнул, но она не обратила на это внимание, начиная поливать его водой из лейки. Пёс вздрогнул, но не зарычал, только покосился на неё с укоризной. Потом она стала потихоньку распутывать колтуны на его шерсти. Работа была долгой и кропотливой: кое-где пришлось даже колдовать потихоньку — заклинание распутывания Азалия знала с детства, хотя обычно использовала его на лентах, не на собаках. Пёс мужественно терпел, только иногда тихонько поскуливал, когда она случайно дёргала слишком сильно.       Через час чёрной ванной Бродяга выбрался из душевой уже не страшным уличным бродягой, а вполне приличным домашним псом. Шерсть отмылась, блестела тёмным каштаном, колтуны исчезли, и под ними открылась гладкая, ухоженная шерсть. Даже рёбра перестали так явно выпирать, хотя до идеала было далеко.       Вернувшись в комнату, Азалия вытерла пса насухо старым полотенцем, которое нашла в шкафу, потом умылась сама и переоделась в пижаму — обыкновенную, в синий горошек. Залезла под одеяло. Пёс свернулся калачиком у её кровати, положив тяжёлую голову на лапы. В комнате было тепло, за окном сгущались сумерки, пахло деревом, углём и чуть-чуть лавандой.       — Удивительный день, — пробормотала Азалия, уже проваливаясь в сон — Я чудом избежала чудной недели с Мардж, нашла собаку, и никто не попытался меня убить сразу на входе в магический мир. Прямо подвиг.       Пёс тихо вздохнул. И прикрыл жёлтые глаза.       Где-то в полночь, когда дыхание Азалии стало ровным и глубоким, пёс поднял голову. Посмотрел на спящую девочку. На светлые волосы, разметавшиеся по подушке, на серьги в форме лун, которые мерцали даже в темноте — странные серьги, которые пахли древней магией. На её лицо, спокойное, почти детское во сне.       Сириус Блэк, тринадцать лет проведший сначала в Азкабане, потом в бегах, наконец позволил себе короткую, едва слышную мысль: «Нашёл. И с ней всё в порядке».       Он не знал, что с ним будет завтра. Не знал, как объяснит своё присутствие, когда придёт время. Но сейчас он просто лежал у её ног и слушал её дыхание. И этого было достаточно.

***

      Утром Азалия проснулась с мыслью, что под боком уютно урчит какой-то мотор. Она открыла один глаз и обнаружила, что Бродяга устроился прямо на её одеяле, растянувшись во всю длину, заняв почти всю кровать.       — Слезь, — сонно проворчала она, отталкивая его — Ты весишь, по ощущениям, полтонны…       Пёс не сдвинулся. Только дёрнул лапой во сне, случайно заехав Азалии по ребрам.       – Да слезь же ты…       Пёс вновь дернул лапой и спихнул её с кровати.       – Вот же... – Азалия села на полу, взлохмаченная и злая – Я была добра к тебе и даже привела тебя в порядок! А ты выгоняешь меня из собственной постели!       Бродяга зевнул. Огромной красной пастью, с розовым языком и рядом крепких белых зубов. И едва заметно прищурился – так, будто улыбался.       Азалия решила, что ей показалось спросонья.