Какого жить в Московии

Серое утро. Почему в 7 утра любые поездки на поезде или самолёте, серые, ветряные и с лёгким привкусом недосыпа? Ветер, как всегда пробирающий, ластящийся, стремящийся обязательно проникнуть под одежду, и ему плевать на время года и широту. Именно таким было утро на «Площади трёх вокзалов». Чёрная, невзрачная машина, аккуратно припаркованная в неположенном месте. Обычно её владелец такое не допускает, но сегодня случай особый. В прочем, Москва сплошной особый случай, когда речь идёт о месте на парковке. Сам хозяин стоял в сторонке, в метрах трех. Его взгляду прекрасно открывался вид на Ленинградский вокзал. Позади ласкали слух стоны просыпающихся с похмелья, знаменитых столичных бомжей. Человека не замечали. А он не спешил. Его глаза, выверенным движением скользнули по наручным часам. Потрёпанная наплечная сумка, слегка качнулась. Пальцы быстро отстучали последовательность, и в трубке повис знакомый сдержанный голос. — Слушаю. — Его нет. — Хорошо. Я понял. Плачущий сигнал трубки, оповестил, что шеф нажал красный символ телефона, и не намерен давать последующих указаний. — Не в духе, — Проворчал себе под нос Игорь.

***

Утро начиналось скверно. Как вообще может начинаться утро, когда до учёбы нужно полусонным тащиться на электричке? Сама поездочка ещё ничего, но толпы людей… Людей, что нет-нет да поглядывают на твою голову, форму… А самое главное, катаны за спиной, хоть и замаскированы, обмотанными вокруг них тряпками, всё равно привлекают внимание. Голову юноши занимал родной дом. Мать Артёма ни в какую не желала принимать увлечения сына и верить в то, что его посещение техникума — это образование. Возможно было бы легче, если бы каждое утро не было связано с однотипными разговорами и убеждениями или неодобрительными взглядами. Поддержка ощущалась только тогда, когда он переступал порог учебного заведения, и его окружали такие же шаманы, как и он. Двери привычно распахнулись, выплёвывая толпы нетерпеливых пассажиров. Артём был увлечен толпой в сторону ближайшего выхода. Ноги неспешно несли его по улицам пробуждающейся столицы. Серое сухое утро с лёгким ветерком. Он не спешил, на душе было серо, а приехал он рановато. В обычный день, он уже нёсся бы к дверям техникума, чтобы ощутить себя единым, с этим сложным механизмом, миром волхвов. Но не сегодня. Утренний разговор с матерью, отнял у него слишком много душевных сил. Мысли гуляли по кругу, цепляясь одна за другую, проворачиваясь. Какими-то особыми успехами он пока в техникуме не отличился. Да и навыками, особыми не блистал. Зато друзья. Друзьям было насрать. Они ценили его как человека в первую очередь, потом как брата по оружию, и лишь потом за упорство в оттачивании навыков. Именно эта черта, сейчас заставила его остановиться. Тело, закалённое собственными волевыми решениями и зубодробительными требованиями преподавателей, пожинало свои плоды. Он ощутил его. Мощный всплеск проклятой энергии. Какой-то шаг отделил Кирова от взрыва. Пыль и штукатурка взвесью накрыли многоэтажку. Оглушительный рёв наполнял уши, грозясь пробиться внутрь черепной коробки. Руки уже тянулись к катанам. Рефлексам наплевать, что оружие ещё надо высвободить из чехлов. И тут тугая сила обхватила Акиру со всех сторон, сдавив тисками. Всё было так неожиданно и стремительно, что испугаться или отреагировать обучающийся не смог. Мысли были ещё там. Обдумывая странную волну проклятой энергии, которую он ощутил. Она была довольно сильной, проклятье и не думало скрываться, будь Киров не занят собственными мыслями и угрызением самого себя, он смог бы увидеть её куда раньше, но даже так, находясь на улице, он ощущал всю мощь проклятия. Бой обещал быть серьёзным. — Везёт мне сегодня, — Резко перебил мысленный поток москвича чей-то явно довольный голос, — А то совсем беда в этой Москве, думал, что будет легче, да заблудился немного. Артём ошарашенно огляделся. Они стояли на крыше шестиэтажного дома, в нескольких домах от оседающей пыли. Её уже вовсю молотили чёрные щупальца, в надежде урвать лакомый кусочек, зазевавшегося парня. — Ты же студент? — Тем временем продолжал, собеседник. Он был высоким, с черными непослушными волосами, вид самодовольный, одет в толстовку и черные брюки. Пронзительно голубые глаза жадно пожирали скрывавшееся за взвесью проклятие. — Д…Да…- Чуть заикаясь ответил Акира, — А вы… Парень потянулся и похрустел шеей, — Не волнуйся. Ты был очень даже неплох. Среагировать во всяком случае успел. Акира с любопытством смотрел на ровесника, пытаясь понять, что собирается тот предпринять. — Да успокойся тебе говорю. Ведь я… сильнейший. Не успело это слово слететь с губ усмехающегося парня, как он, сделав шаг, растворился в пространстве крыши, чтобы возникнуть на улице, в метрах пятидесяти от пылевой завесы. Отсюда не было слышно его слов. Однако это не мешало видеть, как возникла дыра в три этажа в здании напротив, в доме, где стоял Акира, после чего в руках юноши вспыхнул белый шар. Шар отделился от ладоней, взрезал пылевую взвесь и, встретив преграду, вспыхнул ослепительным светом. Послышался недовольный рёв. Нечто четвероногое, безглазое, с толстым костяным панцирем, парус которого воротником виднелся позади головы проклятия, втянуло щупальца и, недовольно скалясь крепкими серыми зубами, показалось в проёме. Юноша, развёл руками, в которых возникла катана с голубым драконом на лезвии. Незнакомец явно не ждал атаки, или приглашения. Его движения были быстры и отточены. Он без труда увернулся от изгибающийся тентакли, что рванулась ему навстречу. Клинок со свистом рассёк воздух, без особых усилий рассекая панцирь чудовища, который только что выдержал энергетический шар, оставивший после себя расплавленный асфальт и ещё большую дыру в доме, из которого появилось проклятие. Проклятие взвыло, атаковало лапой, но незнакомец отпрыгнул. Следующий рубящий удар лишил проклятие лапы. Щупальца сменили акцент. Теперь вместо атаки стремительной цели, они поддерживали вес монстра с гладкой мордой, не давая ему потерять опору. В прочем, как только они это сделали, незнакомец отсёк проклятию голову. А затем отрубил от неё воротник несколькими движениями, рассекая ядро. Катана исчезла. А юноша, сделав шаг, возник возле Акиры, который увлечённо следил за боем. — Курчатов, справился бы с удара, — Недовольно взъерошил волосы он, — Не подскажешь в какой стороне техникум? Акира, указал пальцем, направление. — Вот и чудно. Бывай! — Воскликнул незнакомец. Снова мгновение провисания в давящей пустоте, и Артём уже на липком потрескавшемся асфальте. Такого утра он себе представить не мог. В прочем, спросить у собеседника о своих подозрениях он уже тоже не мог. Ибо самодовольного юноши уже рядом не было. В прочем, на японца он уж точно не походил. Но как быть с тем, что шар чистой энергии расхерачил, другое слово в голове Кирова не укладывалось, жилое здание. А скорость и телепортация? Он ещё с минуту стоял, тупо пялясь на руины бывшего жилого здания. После чего телефон недовольно звякнул. Акира медленно поднёс аппарат к глазам, и суровая реальность вырвала его из мучительных грёз. Он уже начинал опаздывать. А мягкое смс от Клим-сан, именно так был подписан его азиатский товарищ, носивший не менее незаурядное русское имя Клим, было лишь первым предупреждением перед громогласным и ни капельки не сдержанным звонком, от не менее авторитетного Раскольникова. В прочем, их попытки выйти на связь с целью узнать, куда запропастился их друг, лишь доказывали высокую степень их дружбы. Быстро набрав в ответку краткое: «Сейчас буду», он влил в мышцы проклятой энергии и рванул по направлению к колледжу, с такой скоростью, что пейзаж вокруг стал размытым.

***

Нечаев, положив ноги на соседнюю полку, неспешно чух-чухался по-обычному и даже популярному направлению Санкт-Петербург — Москва. Вопреки его просьбам и уверениям, отправили его не самолётом и даже не сапсаном, а обычным на ладан дышащим тепловозом, в прочем, были и шансы, что всё же электричкой. Эдуарду было всё равно. Было невыносимо скучно и тесно. Душе хотелось хотя бы плацкарта с его запахами, шумом и вознёй. Хотелось хоть какого-то движения. От скуки парень забавлялся с резиновым мячиком, бросая его в стену так, чтобы тот, отрикошетив от верхней полки, ударился об проход и только потом попал обратно в руки. Поначалу, ничего не получалось. Но необходимый угол был довольно быстро найден, и теперь ритмичные звуки разбавляли тоску Нечаева. — «Скучный маленький Эдик» — Ехидно прохрипел знакомый голос, в такт отскока мяча. Нечаев зевнул, — Будь другом отвали, — Произнёс он это в слух. Голос всё также ритмично хрипел, — Ну вот, до чего мы с тобой докатились. А ведь будь моя воля… — Твоя воля была много раз до этого, и каждый раз твоё веселье кончалось очередной смертью, — Парировал Эд. — Они были слабаками. Теперь же мы можем всё! Дай себе волю, дай мне свободу! И мы перевернём весь этот заржавевший мир. Нечаев лениво поймал мячик, покрутил его перед глазами и встал на ноги, — Знаешь, ты прав. Что-то я засиделся. Как думаешь. До Москвы достану? — Ого кто-то решил в лепёшку! На скорости 90 км/ч мы ещё не останавливались! Тело приятно обдало волной, проклятая энергия ласкала кожу и мышцы, стимулировала каждый аксон чувствительного нерва, придавала уверенности, отводила страх в сторону, звала заглянуть за грань возможностей. Мир, уже на рефлексе, комкался, стягивая две точки пространства, поддаваясь неумолимой технике. Тугое давление небытия, всё мимолётное, всего лишь доля секунды блаженного счастья. Ощущение себя всемогущим господином, точкой схождения затраченной энергии и разрывающей её законы природы, стремящиеся восстановить привычный порядок. А потом мощный удар в грудь. Нет, так только показалось. Всё тело резко вдавили в пространство, бросили тряпичной куклой. Воздух с усилием ворвался в грудь. Если бы не усиленное энергией тело, от такой резкой остановки, вместо умиротворённого парня, сейчас бы на одной из крыш жилого комплекса «Москва-сити» лежало бы окровавленное месиво, с переломанными костями, разорванными сухожилиями и нелепой улыбкой на лице. Однако Эд просто стоял. Просто стоял и улыбался, вдыхая полной грудью свежий запах Московии. — Дурень. Перестарался. Однако Эд Голоса не слушал. Сейчас ему было абсолютно пофигу.

***

Пока Раскольников пыжился у доски, пытаясь родить внятное объяснение для Харина, что такое фотосинтез, Клим, насупившись, внимал рассказу Акиры. — Говоришь, проклятие первого уровня положил без особых усилий… — Произнёс он осторожно. Разноцветноволосый кивнул, добавив шёпотом, — А ещё он использовал в бою катану. И вёл себя уверенно и открыто. — Понимаю. Но не похож он на Годзё-сама, — Коротко вынес вердикт азиат. Артём согласно кивнул, — Да знаю я. И о техниках слышал. Просто хотел убедиться… Просто фраза про сильнейшего… Клим кивнул, — А это на сенсея как раз-таки очень похоже. Он не стесняется собственных титулов. — А по-моему, это просто очередной позер, — Встрял вернувшийся с ожесточенного словесного поля брани наследник рода Раскольниковых. — Позер, или нет, а «проклятие первого уровня одолел», — Произнёс Акатов, записывая очередное предложение в тетрадь. Дворянин фыркнул, и с любопытством посмотрел на Артёма, — А может Кирыч, приукрашивает, ну, чтобы поуважительней было, опоздал на встречу как никак. — Бака! — В порыве праведного гнева прошипел Акира. — Да, кто ж тебя разберёт. Слушай, — Хитро прищурился Раскольников, — Давай после занятий ты мне его покажешь, и мы посмотрим, чего он стоит. Согласен? — Согласен, — Произнёс Артем, однако в следующий миг их головы были вжаты в тетради. Увлёкшись разговором, все трое позабыли на чьём уроке они находятся, и профессор незаметно подошёл. Картинно закатал рукава халата, и произвел стимуляционное движение, заставляя две болтающие головы сосредоточиться на насущем. После урока они вышли в коридор и направились на следующее занятие. — Кирыч, ну не тухни ты из-за этого мага, а? — В своей манере прервал мысленный поток Раскольников, панибратским похлопыванием по плечу, — Сейчас старикашка снова будет гонять, пока семь потов не сойдёт. — И то верно. Не мог это быть Годзё-сама, — Уверенно заявил Акатов. — Саныч молоток, — Показал дворянин большой палец Климу. Нехотя вошли в просторный зал. После занятий с Хариным, которые больше походили на лекции о тупости человеческого рода, очень хотелось движения, даже занудные общефизические упражнения сейчас были бы в радость. Но во всём этом желании было одно сплошное большое НО. Это «но» потом и мозолями было выбито на грубых дубовых дверях тренировочного зала. Суворов был хорош, и своё дело знал. Был холоден, своенравен. Мог вмазать так, что потом кости ныли неделю. Однако ухитрялся не калечить учеников. Травмы, конечно, бывали, но прям, чтобы критичные или из ряда вон, нет. А ведь у некоторых учеников были довольно увесистые орудия. Взять того же Раскольникова. Топор. Даже если взять в расчёт, что тренировочный топор будет затуплен. Но точный удар в темечко, а дружище, к сожалению, мазал редко, размозжит голову основательно. Ни какая проклятая энергия не спасает. В прочем, это будут уже твои проблемы, ведь чем ты думал, просто стоя на месте. Ученики лениво разбредались по залу, начиная разминку. Троица не была исключением. Горький опыт занятий научил, что лучше разогреться самим, чем ожидать этого от Суворова. С ним сразу переходили к сути. К оттачиванию техники и спаррингам. «В бою, никто вас ждать не будет!» — Произносил он наставительно. — И всё же, это мог быть и он, — произнёс с сомнением Артём, — Вы много магов в России знаете, которые так легко проклятия первого уровня зачищают? Вот я тоже нет. Клим, закончив с наклонами произнёс, — Описание не подходит. Да и молод слишком. Акира, ты воспринимаешь желаемое за действительное. Раскольников провернул в кисти топор, и кивнул, — Вот-вот. Может от неожиданности ты воспринял проклятие как более сильное. Так бывает, — Пожал плечами наследник рода. Прерванный Акатов, в то время продолжал рассуждать, — Если ты его правильно описал, то он не старше второкурсника. Не уверен, что Галактион так легко одолел бы такое проклятие, будь оно реально первого уровня. — Да иди те вы… — начал было Акира, однако дверь зала распахнулась куда сильнее обычного. Её не просто открыли или толкнули. Её буквально протаранили плечом, — Хм… крепкая. А я думал, что выйдет более эффектно, — Произнёс вслух юноша. Пронзительно голубые глаза, словно рентгеном просветили учеников. Несколько секунд юноша лет восемнадцати оглядывал класс, после чего остановился на Акире, и от чего-то улыбнулся.

***

Пускай занятный юноша с интересной техникой указал нужное направление, Эд весьма сильно промахнулся. Его долго ещё носило по переулкам и улицам, пока он не плюнул на всё и не посмотрел на мир по-своему. Практически ничего не изменилось: люди, цвета, машины, лабиринты высоток. Однако это всё было уже не так важно. Ощущалась лёгкой фальшью, рисунком, картонной декорацией. И Нечаев с лёгкостью отбросил её лёгким движением воли, нырнул глубже, размыл краски, выкрутив яркость на минимум. Сразу поползли лёгкие паутинки проклятой энергии, слабые вспышки в магазине за углом, незаметно обвивали шею парня напротив. — Проклятия, проклятия, проклятия. Какая же у вас скука… А ведь мы вас каждый день истребляем… — Проворчал Нечаев, неспешно оглядывая улицу. Небольшие вспышки ядра у пьянчушки, ныряющего в проулок, но Эд даже не подумал шевелиться. Одним словом слабак. И дело не в малом количестве проклятой энергии, чей поток тонкой струйкой питал и худо-бедно поддерживал жизнь в обречённом на цирроз старичке, а то, что морально эта тряпка ничего бы не добилась и в ином мире. В мире сильных. В мире, на который сейчас был устремлён взор Нечаева. — Такс… в прочем, мог и догадаться…. Ошибся на три квартала, — Пробурчал парень, медленно шагая в намеченную сторону. Место, что жгло и пылало потоками энергии не узнать было невозможно. А учитывая барьерные техники, которые подробно разглядеть удалось только приблизившись метров на двести, вообще служили одной большой вывеской: «МЫ ЗДЕСЬ!». Впрочем, заострять своё внимание на хитросплетённых печатях и рунах парень не стал. А сам вид здания в душе у черноволосого ничего не вызвал. Москвичи жили скромно по сравнению с хоромами Питерского Техникума. А строгий имперского на вид здания только усиливал желания плюнуть на весь этот пафос и влететь в коридор с криком: «КУРЧАТОВ! ВЫХОДИ!». — А это ты здорово придумал. Хочешь, я даже удар старикашки на себя возьму? — С хохотком заметил Голос, влезая, как всегда, не вовремя. — Тебя забыл спросить, — Процедил Нечаев, — Курчатова, я уважаю. Не стоит так себя в гостях вести. Голос обиженно цокнул, — Ну Эдюшечка…. Не неси ерунды, ты же видишь какой тут скучный стиль, намекающий на превосходство Москвы над Питером. Да вон гляди, портрет во всю стену. ЧСВ у твоего старика нехилое. — Портрет тут и в правду лишний… — Согласился Нечаев, — Однако не мне судить. Толпы учеников, суета, радостные вскрики и ругательства. На Нечаева внимания вообще не обращали. Он был своим. Да, одетый не по форме, да, идущий медленно не торопясь, разглядывая скучные серые коридоры. Но юные волхвы не ощущали в нём ни угрозы, ни опасности, ни чужеродности. В общем, Эд в старых, потёртых, с потрескавшейся эмалью коридорах, смотрелся обычным студентом. «Как думаешь, где здесь сидит сильнейший?» — Скучающе спросил Эд, мысленно. Голос издал стон разочарования и бессилия, — «И этот человек будет управлять моим телом до конца жизни, за что мне такое наказание, глаза пошире разуй! Не узбек вроде». «И правда, следов проклятой энергии Курчатова я не наблюдаю» — Догадавшись, кивнул себе Эд. — Ну тогда можно и немного поглазеть как учат молодых москвичей. И почему это все хотят учиться здесь? — Уже вслух произнёс Эдуард, с силой врезаясь плечом в первую попавшуюся дверь. «Ммм, похоже на зал рукопашного боя, правда, если судить по количеству проклятой энергии собравшихся и их техниках, ничего путного я здесь не наблюдаю, а хотя нет. Есть и любопытные участки». — Ну здравствуй мальчик с занятной техникой, — Обратился Эд к юноше, стоящему рядом, с задиристого вида подростком с топором в одной руке, и азиатом. — Ты нахрена двери ломаешь, придурок? Эдуард хмыкнул, — Стой, стой не говори. Я сам. Он сделал несколько шагов к троице, и улыбнувшись, вгляделся в юношу, — Острый на язык, вспыльчивый характер, таскается с топором и весьма грубая врождёнка. Раскольников верно? Первокурсник вызывающе снизу вверх посмотрел в пронзительные голубые глаза, — Ну и что с того? — Да ничего. Двери, пустяк. Надо будет, починю, — Холодно и резко объяснил Эдуард. — Слышь ты, сукин сын, — Хамовато, но переходя с крика на обычный тон, произнёс дворянин, — Ты кто такой будешь, чтобы я тебе смог вмазать? Нечаев поднял бровь, — Ты меня типа на поле так зовёшь? На твоём месте, я бы передумал. Допустим, я Нечаев, что с того? — Распутиновский что ли? — Уже более увереннее, фыркнул Раскольников. Однако дверь, снова резко распахнулась. Теперь в зал с деревянными манекенами ворвался новый ураган. Это был мужчина сорока пяти лет. Полностью лишённый волос на голове. Глаза были беспощадными, и метали молнии. Одет он был в форму, походившую на форму москвичей, разве что она больше напоминала военный мундир. С боку, в ножнах покоилась шашка. — Ты ещё кто? Форму носить не учили? Значит научим! Иди сюда! — Начал распоряжаться Суворов. Эдуард, послушно развернулся, и, под не многозначительную морду первокурсного хамла, который всеми силами уже мысленно несся в травмпункт, подошёл к преподавателю. — Ты ещё и без оружия, гнида безнадёжная! Сам виноват, выкручивайся как хочешь. Называй меня Суворов Антон Петрович, — Пускай он и выказывал всей своей душой гнев, лицо было измученно холодным, а голосе пробивались нотки безразличия. — Что ж, теперь посмотрим на что ты годишься… — Медленно, плавно и вымученно долго выходила сталь из ножен. Суворов явно даже не пытался выкладываться на полную. Он лишь хотел преподать урок. Таких уроков Эд в своё время получил немало. А посему отреагировал незамедлительно. Не прошло и секунды, как сталь наставника, встретила куда более изогнутую и тяжёлую саблю юноши. Антон Петрович хмыкнул. Молниеносные рубящие удары устремились к телу юноши, но его оборона была хороша. Точные движения сабли отбрасывали шашку куда дальше, чем если бы это была другая шашка. Резкий поворот кисти, и рубящий удар пронёсся мимо наставника. Суворов благоразумно сместился и яростно атаковал с боку. Клинок свистел, атаки слились одна с другой, в надежде пробить брешь в обороне, но они встречали перед собой лишь изогнутый клинок противника. Ловким подкручивающим движением, сабля подцепила шашку и выбросила в сторону. Однако Суворов уже сместился вплотную. Левая рука клещами сдавила руку с саблей, а вторая уже лежала на шее. Неожиданный удар коленом в живот, заставил согнуться Эдуарда. А вот последующая за физическим контактом волна проклятой энергии, отбросила на добрых пять метров. Нечаев встал на четвереньки, — «А он хорош. Давненько я не видел, чтобы били с задержкой» — Расхохотался голос. Эд с силой оттолкнулся, вскакивая на ноги, в руках тяжестью налились две шашки. И вовремя, резкий удар был едва отбит. Наставник явно был настроен серьёзно. Клинки, что без труда вращались в руках, продолжая волю Эда, с трудом сдерживали натиск Суворова. Резкие контратакующие удары с разных сторон тоже не приносили результата. Преподаватель смещался, менял траекторию и был везде. Он держал умопомрачительный темп и ещё умудрялся искать дыры в обороне. Внезапно лезвие плашмя ударило, по кисти. Та разжалась, теряя шашку. Вторая рука со свистом пронеслась в нескольких сантиметрах от носа Суворова. Тот удовлетворённо опустил свою руку с шашкой и пробурчал, — Хватит. Весьма недурно! Передайте Артемию Борисовичу слова моей благодарности. Ему удалось, хоть чему-то вас научить. Хотя оборона у вас корявая! В зале стояла гробовая тишина. Эдуард кивнул в знак благодарности, — Обязательно передам. Думаю Пашутин будет тронут вашей оценкой. Небольшая улыбка ненадолго затеплилась на лице старого преподавателя, он рукавом стёр капельки пота со лба, — Вот так оболтусы надо владеть клинком. Хотя бы так! А вы… Смотреть тошно! Дверь, с лёгким скрипом отворилась. Всех присутствующих обдало давящей волной силы. — Нечаев, — Его голос звучал сухо и коротко, — За мной. Эд ещё раз поклонился Суворову и быстрым шагом удалился из зала, где до сих пор стояла гробовая тишина. Шли в тишине. Шаги гулким эхом отдавались в пустом длинном коридоре этажа. Стыда или гордости Эд не чувствовал, однако и былой спеси поубавилось. Курчатов был серым. Наверное, только так можно описать уставшего от кончиков волос и до ногтей ног человека. Они вошли в кабинет. Эдуард закрыл дверь. Его давящая всех и вся аура, всё так же сияла на всю округу, демонстрируя силу хозяина. Порой казалось, что Автоном и выглядит таким уставшим, потому что его техника истощает его, медленно и до последней капли. Однако даже с глазами Нечаева для этого умозаключения понадобилось бы время для наблюдения. А пока Эд мысленно вернулся на два года назад. В кабинет директора, где сидел на коленях, стальные цепи надежно прижимали кисти к лодыжкам. Тот вечер он помнил смутно. Голос бесился, рвался, затмевая рассудок, мешал сосредоточиться. Тело было послушным, и на призывы Голоса не поддавалось. Не то, чтобы так было всегда, но, в большинстве случаев, всё происходило именно так. Тогда в кабинете Агафона Демидыча, помимо связанного по рукам и ногам Эда было ещё трое. Сам директор столичного техникума, начальник штаба магической обороны Санкт-Петербурга, и Рыжков. — Вы предлагаете оставить мальчишку и обучать? — Сложив кончики пальцев в треугольник, спросил Булатов. Злов, нервно расхаживающий от одной стены к другой возле, резко развернулся, — Обучать? Да. Да! Конечно! — Агафон Демидыч, вы понимаете, что мы имеем дело с сосудом, который может разворотить половину города? — Если позволите, но Пётр Алексеевич, прав. Насколько я понимаю, меня пригласили, как представителя оперативного звена для дачи показаний? Так вот. Данный сосуд утратил контроль и устроил кровавый теракт на территории музея-заповедника «Царское село». Ранее проклятие было замечено в ряде масштабных инцидентов на территории бывшей СССР. В том числе печально известных ЛАЭС и химкомбината «Маяк». Если вам требуется моё мнение, то оно просто: уничтожить сосуд, пока проклятие не укрепило власть над телом, и не устроила нам ещё один масштабный инцидент, — Чётко отрапортовал Казимир. — ДА ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — Вскипел Злов, — Это не просто сосуд, или маг с большим потенциалом. Это феномен. Его надо изучать. — Вы предлагаете оставить потенциально опасное проклятие в живых, не смотря на его красочную биографию, записи о которых ведутся ещё со времён Императора? Директор, нервно поднёс пальцы к губам, — Да. Этого я требую. Казимир нахмурился, однако просто молча смотрел, воздерживаясь от дальнейших изречений. Начальник штаба, привстал с кресла, и приблизился к Эдуарду, чья голова была опущена в пол. — Пётр Алексеевич, прошу осторожнее, сосуд может быть непредсказуемый, — Предупредил Рыжков Тёплая ладонь легла на лоб юноши, откидывая взмокшую от пота, голову назад, — Ну? Что скажешь? Эдуард потряс головой, приходя в себя. Он стоит посреди совсем другого кабинета, и перед ним совсем другой человек. Помятый жизнью и временем. — Как тебе первокурсники? — Ожидал ответ Курчатов, руками опираясь о стол. Нечаев ещё несколько секунд тупо морщился, после чего ответил, — Да так… Несколько человек, довольно занятные, а так… Например тот с красно-белыми волосами. Кто он? — Артём Киров. Из простой семьи, — Тихо ответил сильнейший, — Думал тебя другой заинтересует. — Вы про узбека? — Он из Японии. Нечаев не смутился, — Не важно. Ну, занятная техника, на вашу похожа. И к чему это? — Тебе моя рекомендация нужна? — Складывалось ощущение, что Курчатов не способен не то что улыбаться, но и выражать какие-либо эмоции в целом, кроме усталости и раздражения всем и вся, — Так вот ты её не получишь, — Он окончательно сел в кресло, одевая на нос очки половинки. — Но почему? Я же делал всё, и даже больше! — Вскипел Нечаев, — Проклятия уничтожаю. За новым поколением приглядываю. Даже эту… — Он пощёлкал пальцами, — Учебную нагрузку взял. Курчатов усталым взглядом пригвоздил сорванца к месту, — Сила ничего не решает. Хочешь получить рекомендацию? Ты её получишь. Но я говорю нет. Не готов. Эдуард скрестил руки на груди, — Тогда, что вы мне прикажите делать? — В Японию летишь. Там маг особого уровня. Его убедишь, тогда получишь повышение, — Сухо объяснил Курчатов, — Начнёшь с изучения языка. Клим тебе в помощь. Нечаев приподнял бровь, — Сбагриваете меня на чужую шею? Сильнейший молча протянул лист, исписанный от руки, — Как скоро сможешь освоить язык? Эд, присвистнул — А шея то, хорошая. Думаете укротить таким образом мой нрав? Не боитесь, что, мы на пару мир разрушим? — Как скоро? — Неделя. — Три дня. — Разрешите приступить? — Иди. «Игорь всё устроит», — Произнёс он.

***

Дверь комнаты общежития скрипнула, замок провернулся, и она отворилась. Черноволосый худой восточный парень заглянул в свою комнату и сразу наткнулся на голубоглазого, что устроил сегодня фурор, вогнав в замешательство Акиру. — Ты вошёл в мою комнату без приглашения? Нечаев пожал плечами, — Извини, всё никак не отвыкну от того, что я не Питере. Там я староста, слежу за такими как вы, первокурсниками, и не особо заморачиваюсь закрытыми дверьми. Прошу меня простить. Клим, верно? Юноша, снял с плеча ножны и поставил их в угол, — Вам что-то нужно? — Спросил он осторожно. — Я лечу в Японию, и мне нужно вспомнить то, что я никогда не знал — Вы думаете выучить язык? Нечаев хмыкнул, — Знаю. Дело в том, что я крайне быстро учусь. Клим подошёл ближе с любопытством и осторожностью заглянул в серые глаза Эда, — Я не знал, что в России, есть аналог техники шести глаз. — Значит договорились? «Эдуард», —протянул руку Нечаев. — Как быстро вы хотите обучиться? — Пожимая руку, произнёс Акатов. Черноволосый, хмыкнул, — Думаю, я управлюсь за три дня. — Kyoujin! Три дня. Это ведь не только язык, Эдуард, это культура! — Воскликнул азиат. Нечаев наклонился ближе, глаза блеснули пронзительно голубым, — Тогда учи культуре. В ответ, Клим с сомнением посмотрел на питерского коллегу. — Ну хорошо, я поясню. У меня есть козырь. Скажем так, часть моего сознания когда-то знала этот язык, — И есть несколько способов, узнать эту информацию. Самый лёгкий, чреват моим задержанием особым отделом. Второй трудный, учить самому, опираясь на фильмы, переводчик и интуицию. Короче, нудный скучный и бредовый. И тут в игру вступаешь ты. Клим тяжело вздохнул, — Sa te, ana ta ni oshie te mima shou Эд поклонился, — Благодарю,Клим-сам. Три вечера пронеслись как один день, Нечаев с каждым часом всё больше погружался в культуру восточной страны. Его фразы, по началу общие и простые, стали складываться в более витиеватые и сложные конструкции. Порой Клим уважительно кивал, но куда чаще смеялся, поясняя, что так уже давно никто не говорит. С манерой общения, были усвоены и базовые элементы этикета и вежливости. Однако всё ещё выходили они выходили скверно. Каждый день, начинался с того, что крыша здания превращалась в место парных разминочных спаррингов. А заканчивался здесь же, когда мозги у обоих кипели, а тело требовало бодрости.

***

Они стояли около ворот техникума, Нечаев зашёл за билетом, а вот Клима ждал очередной упорный день. — Благодарю, за науку Клим-сам, — Поклонился Эдуард. Клим поклонился в ответ. Клим недоумённо проводил черноволосого взглядом до припаркованной машины, где его уже ждали с билетом, документами и, по всей видимости, инструкциями. — Sayo una ra— Воскликнул он напоследок, закрывая дверь авто.