Часть I. Глава II. Янтарь в руках

      Орм Янтарноцвет считался одним из самых богатых гномов Железных Холмов. Он был тем, при виде которого одни гномы шептались с благоговением, а другие склоняли голову в знак уважения. Его имя знали везде: и в кузнях, и на торговых площадях, и в роскошных залах. Но уважали его не за доброту и щедрость.       Прежде всего Орм был выходцем из потомственных ювелиров, что много веков были приближенными королей Железных Холмов. Его семья всегда одевала королевскую семью в лучшие украшения: золото, платину, драгоценные камни на любой вкус. С давних времен о таланте его предков знали во всем Средиземье. Нередко заказы приходили от короля Эребора или даже Трандуила.       Когда Орму было около двадцати, а это ещё совершенно юный возраст для гнома, он часами мог сидеть в ювелирной мастерской своего дяди, который нередко любил работать сам вместо своих мастеров, глядя, как тот превращает камень в настоящее произведение искусства. Его пальцы не знали ещё меча, но знали огонь плавильни. Орм тянулся к драгоценностям не ради богатства, а ради того, чтобы вдохнуть в них жизнь.       — Камень должен петь, — говорил его дядя, — если камень не поёт, то он мертв. И смысла носить его уже нет.       И Орм учился не только слышать пение камня, но и создавать его. Он мечтал: когда-нибудь создаст корону — для короля, великого правителя, что оценит его работу по достоинству.       Но вскоре дядя Орма покинул этот мир, и мастерская перешла тому в наследство. Молодой гном думал, что сейчас же на него посыплются множество заказов. Гномы будут желать, чтобы Орм, мастер-ювелир, создал для них невероятное украшение из золота, алмазов, сапфиров или изумрудов. Тогда бы имя Орма знали во всей Арде!       Да, в молодости Орм любил мечтать.       Только вот о ювелирных украшениях пришлось забыть на многие годы. Когда Орм получил во владенья мастерскую его семьи, в Средиземье объявился дракон Смауг. Это чудовище разрушило Эребор и лишило тысячи гномов родного дома. Торговля всех гномих королевств была разрушена. Всех волновало лишь то, где добыть еды да немного денег, чтобы купить необходимые вещи. В те времена никому не было дела до дорогих украшений. Заказов Орму больше не поступало. Мастерская погрузилась в большую пропасть, у Орма не было прибыли, чтобы кормить себя, мастеров, слуг.       Поэтому, рассудив окончательно, Орм принял решение закрыть мастерскую и пойти работать в шахты. Так у него бы появилось немного денег на первое время. Орм стал простым крестьянином, но в отличие от некоторых гномов знатного происхождения, не брезговал взять в руки орудие труда и пойти работать на кого-то. Гномью гордость в этот момент он запихнул куда подальше.       Но однажды на него сошло само благословение Махала, ибо следующая находка изменила всю жизнь Орма навсегда. В один день в шахте из-за глубокого удара киркой он наткнулся на горсть странных, медово-золотых камешков. Они казались замерзшими каплями света, как будто кто-то собрал солнечные лучи в кулак и не смог их отпустить.       — Что это? — спросил поражено Орм у старшего гнома.       — А-а, это янтарь. Мягкий как смола, но вечный как камень, — хмыкнул собеседник, рассматривая горсть камешков на ладони Орма. — Не по нашей части. Для оружия не подходит, да и украшения с ним не самые лучшие. Странно, что ты вообще нашел его в Железных Холмах.       Но Орм его не слушал. Он держал перед собой янтарь, который напоминал застывшее золото. Внутри него, словно в капле времени, виднелась крохотная мушка.       -Он теплый, — удивился Орм, — как будто живой.

      От старого мастера Орм узнал больше об этом минерале да понял, что гномы его не ценят. Но Орм почему-то не мог просто взять и расстаться с этим камнем. Он видел в нем не просто затвердевшую смолу — он видел застывший свет.       С этого самого дня молодой гном решил поработать с этим камнем. Украшение с ним делались легко, да и сам янтарь стоил недорого. Руками Орма эта порода приобретала свою внутреннюю гармонию, а изделия из неё казались настоящим произведением искусства. Так как сам янтарь стоил недорого, украшение Орма могли позволить себе многие гномы. Однако неизвестный материал, который словно светился изнутри вскоре привлек внимание не только крестьян, но и знатных вельмож из Мглистых Гор. Гномы дивились тому, что янтарь в руках Орма буквально становился волшебным. Каждый кусочек словно подстраивался под своего хозяина, подчеркивал его красоту и внутреннюю силу. Так и все жители Железных Холмов, а после и Мглистых Гор, вскоре захотели обладать такой интересной вещицей, как янтарные украшения Орма.       Так Орм отдал свою жизнь янтарю. По началу он работал с ним как ювелир, однако после приобретенной славы, что позволила ему заново разбогатеть, он выкупил все залежи янтаря в Железных Холмах, и это мигом сделало его одним из самых влиятельных гномов. Ведь в отличие от остальных, кто владел лишь частью шахт и каким-то определенным процентом добываемой породы, Орм являлся единоличным владельцем всего янтаря, добываемого в Железных Холмах.       Теперь он управлял добычей янтаря и лишь смотрел, как его ювелиры придают ему гармонию и изящество. Этот гном смог сколотить свое состояние на простой горной смоле, на которую гномы до этого даже не обращали внимания. Вот за что все уважали Орма.       Со временем его темно-карие глаза посветлели и сделались как два желтых камня, что светились в темноте. И среди народа ходили легенды, что его взгляд вобрал в себя свет янтаря из-за долгих-долгих лет работы над ним. За эту особенность в народе Орм получил имя Янтарноцвет.       Но несмотря на то, что янтарь изменил всю жизнь Орма и сделал из него уважаемого гнома, своим главным сокровищем он считал вовсе не его. Ведь настоящим счастьем в жизни Янтарноцвета была его дочь Исла.       Исла была вторым ребенком Орма и его жены Солунн. Когда отец впервые взял свою дочь на руки, то сразу понял, что нет ребенка прекраснее её. Орм полюбил её той самой отцовской любовью с первого взгляда. И для себя он решил, что его дочь обязательно должна вырасти знатной дамой, которая не будет ни в чем нуждаться.       Так как у Ислы уже есть старший брат, который в будущем займет место отца в управлении добычей янтаря, то девочку с самых ранних лет готовили для миссии более важной, по мнению Орма, чем ювелирные мастерские — к замужеству.       Янтарноцвет был гномом старых порядков, кто особо чтил традиции. Поэтому в его убеждениях самое главное предназначение женщины-гномки заключалось в том, чтобы удачно выйти замуж.       По сути, это было правдой. В народе гномов женщины чаще всего занимались ремеслом, творчеством, шитьем или готовкой. Да, они зарабатывали, однако ничего этого не приносило таких денег, как шахты или рудники. Заработок женщин был ничтожно мал по сравнению с мужским, а пускать гномку в шахту или рудник было тоже самое, что и заставить гнома сбрить бороду — это было сродни оскорблению мужскому гномьему достоинству. Поэтому в интересах гномок было обеспечить себе хорошее будущее, выйдя замуж за обеспеченного гнома.       Орм же хотел для своей любимой дочурки не просто богатого и благородного гнома. Янтарноцвет не был бы гномом, если бы в нём отсутствовала жажда наживы. Ему хотелось выдать Ислу за члена королевской семьи, либо за его приближенного. Деньги и статус уже были у самого Орма, поэтому передавались Исле по рождению. Янтарноцвету хотелось, чтобы Исла стала той самой гномкой, перед которой все падают на колени в знак уважения и некого страха. Он мечтал получить влияние для неё.       Что же касалось самой Ислы, то Орм не скупился на её образование и красоту. Будущая супруга правящей династии должна полностью соответствовать своей роли. С самого раннего детства к Исле были представлены лучшие учителя, что обучали её истории гномьего народа, его законам, традициям и обычаям. Также маленькую Ислу учили шитью, этикету, танцам и прочему. А мать на своём примере старалась показать, что лучшая жена — это тихая, покладистая, преданная своему мужу и его роду женщина. Она должна всегда принимать его решения, быть опорой и поддержкой. И Исла верила, что лучше её матери не было никого на свете — она была для неё эталоном.       Когда Исле исполнилось пятьдесят, Орм начал выводить её на каменные хороводы. К тому времени его маленькая дочь превратилась в юную девушку, которую действительно можно было назвать красавицей. Её внешность — словно та самая мечта о янтаре, которым так восхищался её отец. Многие гномы хотели посвататься к ней, да вот только Орм никак не давал своё согласие. Вскоре Железные Холмы прознали о том, что Янтарноцвет ждет буквально принца на белом пони для своей дочери и стали потешаться над ним, якобы Орм так долго будет ждать его, что Исла и останется в девках.       Но Орм не сдавался. И вот, когда Исле было уже семьдесят пять — не такой уж старый возраст для замужества, как многие думают -, удача всё-таки ему улыбнулась.       Даин Железностоп пожелал встретиться с ним, да и попросил принести семейный портрет. Орм сразу понял, что к чему, поэтому, когда направлялся на аудиенцию к королю, пытался сдержать в себе внутреннее ликование.       Итак, Торин Дубощит, Король Одинокой Горы, ищет невесту для своего племянника, принца, Кили. Орм подумал, что это отличный вариант для Ислы, только вот ему хотелось бы, чтобы его дочь стала женой наследного принца или, даже может, короля, но никак не его племянника. Но потом гном вспомнил, какой он на самом деле, Торин Дубощит — одержимый золотом и тем самым камнем Аркенстоуном. Лучше уж будет племянник, он и Исле по возрасту лучше подходит.       Даин долго рассматривал Ислу на портрете, после чего несколько расспрашивал о ней самого Орма. Удостоверившись, что дочь Янтарноцвета — хорошая партия для Кили, Даин и Орм пожали друг другу руки, заключая собственное соглашение. А после ухода своего посетителя Желеностоп отправил письмо в Эребор, где писал Торину о том, что нашел подходящую невесту.

***

      Железные Холмы дышали огнем. Здесь никогда не было снега, ведь даже зимой он таял от жара, что исходил из-под земли. Это было не то место, где цветут сады или поют ручьи. Железные Холмы — край вечной силы, стали и ветра.       На горизонте высятся пять холмов: Северный, Южный, Восточный, Западный и Центральный. Все они соединены между собой множеством каменных мостов, что напоминали настоящее сплетение паутины в природе. Наверху виднеются силуэты четких, строгих крепостей: серые башни, вырезанные из самого склона холма, арки, украшенные древними рунами, простые колонные и балюстрады. Здесь всё словно выточено одним резцом — прямолинейно, выверено, тяжело. Но вот под землёй — разветвленный лабиринт шахт и мастерских. Здесь гномы добывают железную руду.       И здесь, среди наружной строгости, встречаются залы, где отливает золотом свет ламп, где среди тяжелых коридоров рождаются жемчужины ювелирного мастерства. Ведь даже в самых суровых землях есть место красоте — той, что не кричит, а светится изнутри.       Исла стояла у длинного каменного стола за спиной ювелирного мастера. На её щеках играет огонь от жара раскаленного металла, придавая кожи бронзовый оттенок. Перед её глазами — кусочек необработанного янтаря, в котором застыли тысячи лет света. Она одним взглядом ощущала, что камень был теплым, будто хранил дыхание солнца, которого гномы почти не видели. В нём дрожали огненные искры, как будто он жил — жил и смотрел на неё, в её глаза, тоже янтарные, только с россыпью черных крапинок около зрачка. На ней было простое рабочее платье из темного сукна, поверх него накинут тяжелый фартук. Волосы, цвета темного жженого сахара, были убраны в аккуратную косу, но несколько прядей выбились, как будто и не желали больше покорности для себя. Запахи мастерских её отца не менялись годами: расплавленный металл, пчелиный воск, древесный дым и еле уловимый аромат лаванды, которую однажды принесла её мать и больше никто не смел убрать. Здесь каждый угол, каждый ящик, каждая полочка хранили воспоминания.       Гномка внимательно наблюдала за ювелирной работой старого гнома, что работал на её отца уже много лет. Он своими умелыми пальцами с помощью маленьких металлических щипцов вытягивал янтарь в овальную форму. Материал был таким мягким и податливым, что напоминал растопленную карамель. В мастерской стоял шум и гам, множество ювелиров сидели за своими столами, склонившись над маленькими, ещё неготовыми изделиями. Кто-то делал огранку драгоценных камней, другой своими грузными руками создавал эскиз будущего кольца, одни плавили металл и делали заготовку для будущих украшений, а последние придавали янтарю нужную им форму. Везде стоял звук работающих инструментов: позвякивание, жужжание, удары молота. Это была услада для ушей.       Работа кипела — жизнь продолжается.       — Ну вот и всё, — воодушевленно выдал мастер, показывая Исле янтарную основу в форме большой капли. Исла наклонилась еще больше к нему, чтобы рассмотреть поближе. — Теперь надо дождаться, пока он застынет. Потом уже можно и в кулон вставить.       — Он такой красивый, — выдохнула гномка, рассматривая работу, — в нём словно заключена целая история. Как у вас это получается?       Старый гном забавно передернул своими черными с проседью усами.       — Это намного легче, чем ты думаешь. Надо уметь договариваться с камнем, тогда он и тебе откроется. Ну а если насильно над ним издеваться, то он может и вовсе закрыться до потускнеть. Поэтому я всегда с янтарем разговариваю, сообщаю ему о том, кто его будет носить и для чего он скоро пригодится.       — И кому же достанется этот кулон? — удивленно спросила Исла, пытаясь вспомнить все невыполненные заказы в ювелирной мастерской.       — Это будет подарок для маленькой дочери одного хорошего гнома. Скоро состоится её первый каменный хоровод, вот её отец и захотел сделать ей что-то на память об этом дне. Как думаешь, ей понравится? — спросил гном, поднимая свой взгляд на Ислу. Девушка мягко улыбнулась. Этот гном уже много лет создает такие красивые украшения и считается одним из лучших ювелирных мастером Орма, а всё равно беспокоится о каждой своей работе.       — Даже не сомневаюсь в этом, — ободряюще сказала она, приобнимая мастера за плечи. Гном положил свою большую ладонь поверх её руки и слегка сжал её. — Этот камень словно сможет заключить воспоминания её яркой юности. Через много лет, когда она уже станет женой и матерью, она будет смотреть на этот кулон, а он как по волшебству будет возвращать её на первый каменный хоровод в её жизни. Для каждого из нас нет ценнее воспоминаний. И янтарь — лучший помощник, который сможет рассказать ей эту историю.       Мужчина вздохнул с теплотой улыбкой на губах и намеревался что-то сказать, как дверь в мастерскую отворилась, впуская прохладный свежий воздух из каменных коридоров. На пороге возникла Уда, помощница в доме Орма Янтарноцвета.       — Госпожа, — склонила она голову в знак приветствия, когда увидела Ислу, — ваш отец хочет вас видеть в его кабинете сейчас.       — Хорошо, спасибо Уда, — ответила Исла, выпрямляясь. — До встречи, мастер Хорк.       — И вам до свидания, госпожа. Заходите, если свободная минутка нагрянет.       — Обязательно, — гномка помахала гному рукой на прощанье и вместе с Удой вышла из мастерской.       Они двинулись вдоль каменных мостов через другие мастерские к лестницам, чтобы подняться на верхние жилые ярусы. Все Железные Холмы имеют пять уровней. На нижнем располагались рудники, шахты, пещеры с залежами полезных ископаемых. На четвертом находились мастерские и кузницы, в котором добываемые породы обрабатывались. Чуть выше располагался Главный рынок, торговые площади и многообразие маленьких ларьков со всякими вкусностями, новомодными расцветками тканей, одеждой, украшениями, пряностями и много чему подобное. На третьем уровне всегда проходили ярмарки. Второй уровень назывался жилым, ведь здесь располагались личные дома рабочих и земледельцев. На самом верхнем уровне, которой был ближе всего к горному свету, выращивали урожай. Здесь росла пшеница, овес, другие культуры и, конечно же, овощи.       Сам Даин Железностоп и другие знатные вельможи занимали целый Центральный Холм. Внутри него находился только один Внутренний дворец, в котором жил король и принимал своих поданных. Во Внутреннем Дворце также жил Орм Янтарноцвет со своей семьей. Чтобы попасть в него, девушкам необходимо подняться на верхние ярусы, выйти наружу и по каменному мосту, что высился над землей и соединял Южный и Центральный Холм, пройти к конечной цели.       — Отец не говорил, для чего я ему нужна? — спросила Исла, когда они немного отдалились от мастерской.       — Нет, госпожа. Он как появился у себя, то сразу попросил вас позвать, — ответила Уда, шагая рядом по каменной лестнице, что устремлялась в высь на приличное расстояние.       — Не знаешь, где он бывал сегодня?       Уда слегка вздрогнула. Приостановившись, она кинула взгляд на Ислу.       — Что случилось? — обеспокоилась Исла, наблюдая за поведением подруги.       — Господину Орму сегодня пришло письмо от Его Величества, — осторожна начала Уда, — Король пригласил его к себе, чтобы о чем-то поговорить с глазу на глаз. А когда господин примерно через час вернулся, то был в весьма хорошем настроении. Он, видимо, решил всё сразу рассказать госпоже Солунн. Я лишь слышала отрывки их разговора, но в конце господин Орм сказал, что наконец-то решится ваша судьба.       Исла почувствовала, как внутри что-то скрутило. От страха это или от приятного волнения — она не могла понять. Что это значит «решиться судьба»? Неужели отец… Нашел ей жениха? Нет, он бы, наверно посоветовался с ней, обсудил. Исла почему-то не могла в это поверить окончательно. Сердце вдруг её забилось быстрее. Но, может, отец вовсе не это имел в виду? Не нужно раньше времени загадывать.       — Понятно, — голос гномки чуть дрогнул, — тогда не стоит заставлять его ждать.       Всю оставшуюся дорогу до кабинета отца Исла шла, на удивление, молчаливая. Уда что-то рассказывала ещё, но гномка не вслушивалась в её слова. Её терзали сомнения. Если отец и вправду намерен выдать её замуж в скором времени, то какой он — её муж? Наверняка, очень богатый и из рода благородных кровей, иначе бы отец не согласился на свадьбу. Но красив ли он? Умен? И как долго уже прожил в этом мире?       Исла не заметила, как они дошли до покоев её отца во Внутреннем Дворце. Уда открыла наружную дверь, и девушки попали во внешний коридор личных покоев Орма Янтарноцвета. Коридор имел форму круга. Каменные стены были украшены колоннами и выточенными из железа фигурами гномов-Войнов в своих доспехах. На входе их встретил один стражник, который учтиво поклонился Исле. В коридоре было четыре двери. Одна из них вела в обитель самого Орма и его жены, вторая в покои Ислы, а третья вела к Олрику, брату Ислы. Четвертая — трапезная, где глава семьи собирал своих родных и друзей, чтобы отужинать. В центре коридора на большой железной подставке находился огромный кусок необработанного янтаря. Внутри него, даже находясь неблизко, можно было разглядеть стаю стрекоз, что застыла во времени. Это был некий артефакт, которым Орм очень любил хвастаться перед своими гостями.       Уда постучала в первую дверь. В центре двери на уровне глаз было выточено окошко, которое в сию же минуту отводилось. В маленьком проёме показался глаз старшего смотрителя.       — Кто пожаловал? — спросил он. А потом, когда разглядел Уду и Ислу, стоящую за её спиной, без промедления отворил дверь полностью. — Госпожа Исла, — смотритель, как и все поклонился.       — Добрый день, — поздоровалась она, но сегодня это прозвучало как-то сухо. Смотритель, может, и отменил необычное изменение в настроении своей юной госпожи, но виду не подал.       — Ваш отец ждет вас, — сказал он, освобождая проход.       Исла из коридора попала в гостиную. Мягкий свет факелов отбрасывал замысловатые тени на холодные стены, что были завешаны разнообразными картинами и портретами членов семьи. В центре находился большой диван, несколько кресел, а по середине между ними — небольшой столик, на котором стояла ваза с фруктами. Рядом примостилась бутылка с какой-то темной жидкостью, скорее всего — с вином. Вся мебель была выточена из камня. Однако понять это с первого раза было сложно, так как всё покрывали мягкие и теплые шкуры диких животных, на которых так было приятно сидеть.       Как и в коридоре, здесь было несколько дверей. Одна из них вела в супружескую опочивальню, другая — в купель, а третья служила входом в рабочий кабинет Орма Янтарноцвета. Туда Исла и прошла.       Это помещение было таким же просторным, как мастерская, но намного тише. Не от уюта — от власти. На полу лежал ковер с узором из переплетенных рун. Стены здесь были украшены не картинами, а картами рудников, чертежами туннелей и документами, что показывали статистику добычи янтаря по сравнению с другими гномами. Так Орм словно выставлял свои трофеи и показывал, чего он смог добиться в отличии от остальных. Всё в кабинете было строго и по делу. У каждой вещи было своё место, блеск здесь принадлежал не золоту, а чистоте.       У массивного стола с железной выкладкой по краю стояли два стула: один удобный, с высокой спинкой для самого Орма, другой — попроще, для тех, кто приходил с просьбами. На столе — печати, свитки, письма, перья, но при этом всё лежит аккуратными стопками. Исла также знала, что у стола имелся небольшой выдвижной ящик с замком, в котором её отец хранил ключи от мастерских и хранилища. Помимо стола здесь также находились большие книжные шкафы, в коих покоился весь архив Орма и его документация.       Когда Исла вошла в кабинет, её отец сидел за столом и с большим вниманием вчитывался в какой-то документ. В одной руке он держал маленькое увеличительное стекло, другая продолжала держать саму бумагу.       — Исла, — её отец слабо улыбнулся, когда завидел дочь на пороге. Работу свою он тут же отложил. — Проходи, дорогая, — сказал он, смотря как Исла опускается на соседний стул.       У Орма была длинная седая борода и такие же волосы, некогда имевшие оттенок меди. Сейчас он любил подпоясывать свою бороду золотой цепочкой. Лицо у него строгое: четкая челюсть, почти всегда нахмуренные брови, сжатые губы. Только вот глаза у него были теплые, отливавшие мягким золотым блеском. Будто не его глаза вовсе, а взятые у чужого гнома. Однако, когда Орм смотрел на свою дочь, то морщинка меж бровей всегда разглаживались, а губы расслаблялись.       — Ты хотел меня видеть, — сказала Исла, смотря на него исподлобья. Пальцы её руки непроизвольно стали мять рукав платья.       — Да, — сказал Орм, а потом посмотрел на её одеяние. — Ты опять была в мастерской? — голос его приобрел нотки недовольства. Не дожидаясь её ответа, он продолжил. — Дорогая моя, я ведь много раз тебе говорил, что мастерские — место не для леди. Ты могла надышаться пылью, случайно об что-нибудь обжечься! — воскликнул он.       Исла тяжело вздохнула, потупив взгляд.       — Ты ведь знаешь, что я просто наблюдала за работой мастеров, — с её стороны не было никакого повышения голоса, пререканий или грубых слов. Она ответила, как учили: тихо и сдержанно.       — Да уж, — отозвался Орм, — ещё не хватало, чтобы ты в мастерской работать начала. Сразу же ручки твои покраснели бы да мозоли появились. А я этого допустить не могу. — На этих словах его губы расплылись в ласковой улыбки. Исла улыбнулась в ответ.       — Ну хорошо, тогда можно перейти к делу, — Орм словно сделал небольшую передышку, словно чтобы набрать в грудь больше воздуха, и начал. — Я сегодня виделся с королем, он пригласил меня пропустить по бокальчику вина.       — Вы говорили о чем-то важном? — с расстановкой спросила Исла, пытаясь не выдать, что знает несколько больше, чем ей положено.       Отец бросил на неё свой взгляд исподтишка. Он был полон особой гордостью и даже неким ликованием. У Ислы даже не осталось сомнений.       — Можно сказать и так. Дочь моя, — Орм вдруг взглянул на неё так, с каким взглядом обычно сообщают гному, что ему нужно отправиться на войну, — ты ведь прекрасно знаешь, что ты уже достигла возраста для замужества. Многие годы я тщательно выбирал для тебя жениха… — он сделал многозначную паузу, отчего сердце Ислы пропустило удар. — И вот, наконец, для тебя нашелся достойный гном.       Исла затаила дыхание, боясь услышать имя. Сердце её сжалось от страха, ладони вспотели, а рукав платья был уже знатно измят. Она не могла понять, почему же у неё реакция? Она знала, что это случится в скором времени, её к этому готовили. Но раньше это были всего лишь мысли, планы, мечты. А теперь это стало реальностью, которую необходимо было принять.       — Торин Дубощит, Король Под Горой, ищет будущую жену для своего племянника. Его зовут Кили. Он попросил нашего короля выбрать из своих поданных подходящую девушку, и выбор того пал на тебя.       — Значит, я выйду замуж за племянника Эребора, — поражено произнесла Исла.       Орм вдруг потупил свой взгляд.       — Пока насчет свадьбы не решено окончательно. Его Величество отправило в Эребор письмо. Если Торина Дубощита удовлетворит твоя кандидатура, то он пригласит тебя в своё королевство, чтобы тебя представили лично ему. Там и будет назначена дата свадьбы.       Орма казалось распирало от гордости. Ведь, возможно, его единственная дочь станет женой принца! Но вот Исла не могла понять, рада она этой новости или нет.       С самого детства она знала, что мужа ей выберут родители. Так замуж вышла её мать, так нашли невесту для её брата, и теперь настала её очередь. Исла всегда думала, замужество — это про традиции, про договоренности, про клятвы и верность друг другу. Казалось, что и все семьи вокруг так и создаются — выбор всегда делают родители. И, чтобы родители жениха были готовы договориться о свадьбе, невеста тоже должна была быть с хорошим приданым, красотой и манерами. Для Ислы это была так естественно, как и находиться в мастерской её отца.       Однако всё изменилось, когда в её руки попали книги — любовные романы, перевернувшие её сознание. Отец запрещал ей такое читать, ведь это истории для пустоголовых девиц, которым нечем заняться. Но Исла ведь не такая. Из них она узнала нечто важное. Оказывается, на свете существует чувство, что не найдется ни одного языка, ни одного слова, чтобы описать его. Ибо его можно только ощутить. Каково это, когда ты встречаешь кого-то, и сердце твое замирает на месте? Каково, когда ты чувствуешь необъяснимую легкость, словно паришь в облаках, когда находишься рядом? Каково это — тонуть в глазах напротив и видеть в них будущее? Какого это — хотеть связать с кем-то своё настоящее и прошлое? Каково это — подарить кому-то своё сердце?       С помощью простых сопливых историй Исла, будучи уже повзрослевшей девочкой, узнала, что существует любовь, но совсем другая, непонятная ей. Конечно же она знала, что отец любит мать, брат любит свою жену, Исла любит родителей, а те любят своих детей. Для неё это не было пустым звуком. Любовь в её понимании — это уважение, опора, поддержка. Но оказывается есть любовь страстная, жгучая, от которой замирает сердце. Эта любовь двух родственных душ, самая крепкая и самая горькая одновременно. Лишь избранным позволено её встретить. И Исла в это число не входит, как она поняла.       Говорят, что гномы, как и эльфы, влюбляются этой любовью лишь единожды в жизни. Кто-то получит благословление Махала и встретит свою душу, которая полюбит его в ответ. А кто-то будет всю жизнь чувствовать терзания и боль от безответной любви. Исла вдруг поняла, что эта любовь, как из романов, никогда не появится в её жизни. И осознание своего бремени — выйти замуж по договоренности — на какое-то время стало для неё невыносимым. Но потом жизнь вернулась на круги своя. Она ведь послушная дочь. Умная, тихая, покладистая. Она всегда была той, кто улыбался, когда это было нужно. Той, о ком говорили: «Вырастет — будет украшением династии Орма Янтарноцвета». И, быть может, именно в этом была беда?       Стать женой принца? Об этом же мечтают все девочки на свете! Сплошные хороводы, роскошные платья, никаких забот — не жизнь, а сказка! Но так ли представляла свою сказку Исла? Ей думалось, что лучшей судьбы у неё не будет? Ведь принц молодой, красивый, статный мужчина. Всяко лучше какого-нибудь старого гнома.       Тем не менее Исла знала — это её долг, её будущее. И она должна ему следовать. Из размышлений её вывел голос Орма, что раздался как будто издалека.       — Что ты об этом думаешь, дорогая?       Исла перевела на него свой задумчивый взгляд, и посмотрела на отца, словно видела впервые. На лице Орма отразилось какое-то легкое волнение. Он застыл в ожидании её ответа.       — Это чудесная новость, — Исла заставила себя улыбнуться. — Я очень рада, правда! Для меня большая честь — стать женой принца Эребора.       На лице Орма расплылась радостная улыбка. Он подошёл к дочери и мягко поцеловала её в макушку.       — Что ж, надеюсь, что ответ из Эребора не заставит себя ждать.

***

      Ответ из Эребора действительно не заставил себя ждать.       Прошло около шести дней, как Даин Железностоп отослал весть Торину. И вот, наконец на седьмой день в дверях кабинета Орма Янтарноцвета появился гонец.       Исла только вышла из своих покоев, как в коридоре застала молодого гнома, что топтался на пороге. В руках он держал одно письмо — с королевской печатью короля Железных Холмов. Гномка почему-то не подумала, что Его Величество мог обратиться к её отцу по любому поводу. Что-то говорило ей, что пришел ответ от короля Одинокой Горы. Гонца пригласили в кабинет, а Исла последовала за ним. Оказавшись в кабинете, гонец отдал письмо Орму и удалился, а девушка осталась ждать.       На её глазах Орм повертел письмо в руках, а затем взял небольшой нож и распаковал конверт. Вытащив бумагу и развернув её, он принялся читать. Исле показалось, что время в комнате застыло. Её глаза беспрестанно наблюдали за лицом отца, пытаясь поймать хоть какое-то подобие эмоций. Но Орм оставался напряжен, взгляд его бегал из стороны в сторону, читая послание. А когда он закончил, то испустил тяжелей вздох.       — Даин назвал тебя сокровищем Железных Холмов, — глаза его сверкнули в полумраке комнаты. — Торин согласился. Всё решено.       Всё решено.       Слова упали, как камни в глубокую пропасть.       Исла молчала. Не плакала. Даже не дрожала. Только дышала чуть быстрее, и пальцы белели от напряжение. Что ж, наконец-то исчезло это бесконечное ожидание. Её судьба решена, оставалось только принять её. Принц Кили действительно мог бы стать тем, кого она полюбит. Полюбит настоящей любовью, как в книгах.       Торин одобрил её. Её воспитание, покладистость, род — всё было правильно. Всё подходило…       Отец не замечал её замешательства, а, если и видел, то ничего не говорил. Вместо этого он подошел к ней и крепко обнял. Руки у него были небольшими и не такими тяжелыми, какие могли быть у остальных гномов. И оказавшись в его объятиях, таких родных и уютных, она снова почувствовала себя маленькой девочкой, что так мечтала выйти замуж, но ещё была слишком юна для этого. Исла прикрыла глаза и уткнулась в плечо отца.       — Девочка моя, — девушка расслышала, как сзади неё раздался материнский голос. Она разлепила глаза и обернулась.       Её маму можно было действительно назвать невероятной красавицей даже спустя много лет. У неё были темные волосы, убранные в тугую косу, которую она никогда не распускала на людях. Аккуратные бакенбарды обрамляли её скулы. Кожа — на удивление светлая, а глаза насыщенного голубого оттенка, то с такой строгостью во взгляде, что ни один не один гном не осмеливался возразить ей. Она говорила всегда мало, но очень красиво, мелодично растягивая слова, словно пела песню. В ней всегда было нечто, что не поддавалось описанию: спокойная, почти королевская грация, утонченность в каждом движение. Несмотря на то, что она была гномкой и весьма с округлой фигурой, ей удавалось идти почти бесшумно и легко. Её красота была зрелой, как дерево, что распускает свои цветы каждую весну на протяжении десятилетий.       Для дочери она была всем миром: воплощением порядка, безупречности и скрытой силы. Исла с раннего детства старалась быть похожей на неё — так же держать спину, говорить немного, не поддаваться эмоциям. Но больше всего мать учила её не показывать свои слабости:       «Сердце нужно дарить только тем, кто будет нести его как драгоценность» — говорила она.       Но один раз — в полумраке вечера — Исла ловила на лице матери выражение… тоски. Эта эмоция была столь коротка, что Исле показалось, что она это придумала. Не могла мама по чему-то грустить. Но, всё же, этот момент долго не покидал думы гномки. Действительно ли на лице её мамы застыла какая-то маска, которую она не может снять даже в присутствии дочери?       — Я так рада за тебя! — проговорила её мама с лучезарной улыбкой на губах. Она тоже присоединилась к объятиям и положила свои небольшие ладошки на спину Ислы.       — Спасибо, — ответила Исла, — но что же мы будем делать дальше? — Она вопросительно посмотрела на отца.       — Сегодня же начнем собирать тебе вещи. Отправишься в Эребор завтра на рассвете вместе с Удой и одним из стражников. Путь не близкий, но надеюсь, что доберетесь за несколько дней.       Позже вечером, когда Исла готовилась ко сну, она подошла к зеркалу, что висело в её покоях. В отражении — утонченная гномка с ясными золотистыми глазами, что достались ей от отца, с мягкими чертами лица, с медно-каштановыми волосами. Все говорили: она создана, чтобы стать женой великого мужа.       Исла положила ладонь на грудь — под ней трепетно билось сердце. Впервые оно било тревогу, но не от страха, а от чего-то большего.       — Я должна быть достойной. — Прошептала она своему отражению.       Но теперь помимо блеска в янтарных глазах появилась какая-то грусть. И Исла неожиданно для себя стала бояться повторить судьбу матери — оказаться статуей, живущей по чьей-то воли. Красивой, но застывшей. Прямо как янтарь.