Кошмар 2

«Take a look in the mirror

And what do you see?»

Мужчина, сидящий на троне, безразлично наблюдал, подперев щеку кулаком, за тем, как валявшегося до этого на земле паренька усаживают перед ним на колени и заставляют опустить голову. По вискам больно бил женский крик — сестра парнишки, то, пытаясь вырваться из рук стражи, дергалась и едва ли не визжала от того, что не могла помочь брату, то падала без сил ничком на землю и выла, на несколько секунд осознавая, что для них уже все кончено. Правда, на самом деле история должна была закончиться только для парня. Единственной виной девушки являлось ее родство с нарушителем. Лишь из-за этого она должна была стать следующей. Правитель знал это. Он прекрасно понимал, что девушка не при чем. Но все равно молча наблюдал, взирая сверху вниз на то, как над головой ее брата медленно заносится клинок, а после со свистом опускается на загорелую шею паренька. Девушка кричала громко, надрывно. Для нее смерть брата была гораздо хуже ее собственной приближающейся кончины. Правитель, пожалуй, никогда не забудет ее дрожащий сорванный голос и взгляд еще по-детски широко раскрытых глаз, теперь наполненных слезами и готовых испепелить, выжечь весь мир дотла, начав с человека, который повелел снести с плеч голову ее брату за нарушение правил дворца. — …Кка! Сам Кка! — взволнованно в очередной раз прозвучало прямо над ухом. Пара секунд ушла на то, чтобы вернуться в реальность. Ворона с силой трясли за плечи, не прекращая звать до тех пор, пока не получилось вырвать его из неприятно, до хруста костей сжимавшего в объятиях пугающего сна. — Прекрати орать… — Пробормотал Сам Кка, всеми шестью медными глазами жмурясь от бивших сквозь шторы лучей рассветного солнца и пытаясь вывернуться теперь уже из сильных рук не прекращавшего тормошить за плечи демона, — и не зови меня так. — Наконец-то ты проснулся! — судя по голосу, напарник был не на шутку встревожен, — ты во сне вдруг начал дышать так громко и часто, что разбудил меня. И перья снова… Опять кошмар? С тяжелым вздохом мужчина наконец разлепил одну пару глаз и, тут же наткнувшись взглядом на уставившегося на него традиционно-полуголого тигра, смутился. Сан Хо был едва ли не всерьез напуган. Это при том, что лет триста шестьдесят назад он бы с удовольствием собственными когтями выдрал одному демону низшего ранга глаза, если бы не вовремя подоспевший Джин У. Насколько же он, ворон, неспокойно спал, что напарник впервые за семьдесят лет договоренности нарушил его личное пространство, ворвался до оговоренных девяти утра в комнату и разбудил? — Блин, ты можешь ответить! Ты точно не спишь? Посмотри, они все еще летят! — не дождавшись ответа или любой другой вразумительной реакции, Сан Хо толкнул несильно ладонью чужое плечо и кивнул головой в сторону. Сам Кка медленно перевел взгляд в указанном направлении и почувствовал, как леденеет на душе. Из-под широких рукавов темного ханбока на глазах выпадали, осыпались на постель и на пол и взлетали в воздух черно-белые перья. В отличие от обычного, в этот раз после пробуждения легче не стало — причем как от не прекратившейся патологической линьки, так и от тяжелого сна мозг быстро оправиться не мог. Демон заметно тормозил. Медленно вернув голову в ровное положение, мужчина уже двумя парами попеременно моргающих глаз посмотрел на едва сдерживающего бушующие эмоции напарника и кое-как собрал не поддающиеся контролю смешанные мысли в единое предложение: — Что я делал? — Дышал. Сначала глубоко и размеренно, а потом внезапно начал часто-часто, как будто от стаи охотниц убегал… Я помню о нашем договоре, я терпел, но, когда услышал, что начали сыпаться перья, не сдержался. Сан Хо выглядел одновременно взволнованным, подавленным и смущенным. Эти семьдесят лет он действительно исправно соблюдал условия их совместной жизни и не вваливался в чужую комнату, как в свою, хотя бы до тех пор, пока ворон спал. Поэтому Сам Кка примерно представлял, насколько перепугался напарник, что нарушил запрет и разбудил его. Тупя взгляд, тигр переминался на кровати с одного колена на другое и не знал, как показать свое беспокойство еще более явно. Правда, это не требовалось — Сам Кка куда больше беспокоили не прекращавшие сыпаться, хоть и уже в меньшем количестве, перья. А вот полуобнаженный напарник в дискомфортной близости просто раздражал. — Слушай, — в любой другой ситуации ворон давно бы уже выставил Сан Хо за дверь, но сейчас на тигра нельзя было взглянуть без боли, что сильно мешало быть привычно-хладнокровным, — я оценил твой жест, но теперь все нормально, так что ты уже можешь… Ну, уйти спать. К себе. — Но перья… — Их уже гораздо меньше, — в доказательство своих слов Сам Кка дернул рукавом правой руки, из которого тут же, словно из подушки прошлого века, посыпались перышки нижнего слоя. Да, тело явно было не на его стороне. Увидев ожесточенную линьку напарника, парень замотал головой и, скрестив ноги в позе для медитации, уселся на чужой кровати еще более устойчиво, недвусмысленно намекая — никуда он не уйдет. — Сан Хо… — Ворон вздохнул, сдерживая порыв закатить глаза. — Да? Воды? Или окно открыть? — Свали. — Ни за что. Когда, минутами двадцатью спустя, тигр наконец поддался на «уговоры» чуть ли не матом покрывшего его мужчины, Сам Кка, удостоверившись, что дверь за понуро выползшим за нее напарником с щелканьем закрылась, тяжело выдохнул и резким порывистым движением растянул ворот одежд. Все тело взмокло и горело, а по виску медленно скатывалась все это время сдерживаемая капелька пота. Трясущиеся то ли от злости на неугомонного тигра, то ли от тревожного сна руки слушались плохо и без конца промахивались, когда демон пытался открыть тумбочку и достать оттуда маленькое карманное зеркальце. Парой минут спустя пальцы все же ухватились за тонкую ручку. В отражение на Сам Кка хмуро уставился мужчина лет тридцати, с синяками сразу под тремя парами медного цвета глаз и ужасно бледной кожей — теперь ворона морозило. А ведь он даже жив не был. Однако, несмотря на, мягко говоря, нездоровый вид, это все еще был он. На лице ни намека на демонические узоры, имеющиеся только на запястье и указательном пальце левой руки, а глаза не светятся желанием резать и убивать каждого первого встречного. Посидев некоторое время и посмотрев молча в отражение, мужчина с ноткой удовлетворения кивнул самому себе и, выдохнув, чтобы выровнять дыхание, убрал «успокоительное-зеркальце» и повернулся набок. До девяти оставалось еще несколько часов, нужно было поспать. Однако сон не шел. Тело и разум немного успокоились, но никакими стараниями ворон не мог заставить себя расслабиться в достаточной степени, чтобы уснуть. В ушах все еще эхом отдавался крик девочки. Щелчка открывшейся двери Сам Кка не услышал. Возможно, потому что сконцентрировался на расслаблении, а возможно, лазутчик нарочно повернул ручку почти бесшумно. Присутствие напарника в комнате демон осознал только тогда, когда под руку плавно скользнула большая голова с мягкой, почти шелковистой шерсткой. Тихо вздохнув, ворон начал было набирать воздух в легкие, чтобы прогнать назойливого тигра вон, но тут очередной девичий вопль перебил куда более приятный глубокий юношеский голос: — Мне приснился кошмар, — Сан Хо использовал их возможность общаться без слов практически исключительно в животной форме. В том числе потому, что в мыслях чужой голос звучит будто приглушенно, так легче скрыть эмоции, — давай я посплю здесь, а ты представишь, что рядом лежит скомканный плед. — …Ладно. Только на плед напарник не походил даже при всем желании. Несмотря на то, что они уже несколько столетий были мертвы, их тела все еще могли работать так же, как и у живых — они могли питаться, замерзать или испытывать жар. У них, прямо как у живых людей, билось сердце. У каждого свое. Слух у Сам Кка был и в трижды не такой хороший, как у Сан Хо, но и без этого ворон мог сказать, что сердце парня билось куда быстрее его собственного. Даже спящий, тигр весь был словно теплее. Мягкая гладкая голубая шерстка приятно скользила меж пальцев демона, и мужчина, дождавшись, пока дыхание напарника выровняется, осторожно погладил его по голове, стараясь не задеть чувствительные уши. Руками прикасаться к тигру оказалось куда приятнее, чем лапами в птичьей форме. Лениво подумав, что это занятие вполне себе медитативное, Сам Кка прикрыл расслабленно глаза, сам не замечая, как с каждой минутой под тихое мурчание дремлющего под боком напарника утопает в мягком бархате забытья без сновидений. А минутами десятью после того, как ворон окончательно уснул, тигр, напрягший ради абсолютно неконтактного товарища все свои извилины, тихо-тихо выдохнул с облегчением и по-кошачьи ласково улыбнулся так тепло, что длинные усы защекотали пушистые щечки. Ведь абсолютно лысые вороны наверняка страшные, так еще и мерзнут, правда?