Пробуждение 2-3

«I'm only human

I make mistakes

I'm only human

That's all it takes…»

Руки дрожали. Кончики пальцев до белеющих костяшек то и дело стискивали и отпускали темный турумаги в попытках позволить хозяину вернуться в реальность. Получалось плохо. В голове не прекращала кричать девочка. Надрывно, долго и по нарастающей, с каждым своим появлением в мыслях демона она будто пыталась выжечь свой голос в его ушах, чтобы мужчина никогда ее не забыл. Ни за что не забыл тот злополучный день. Бросив напарника черт знает, где, ворон взмыл в небо, скрылся во тьме и летел навстречу разноцветным огням так долго, пока не почувствовал, что поблизости людей нет. Под лапами так удачно располагался узкий переулок, в котором мужчина наконец смог принять свой облик, не думая о том, что вот-вот вновь обратится в птицу. Сеул был одним из тех городов, что после захода солнца не засыпали вплоть до утра. И все же, несмотря на это, Сам Кка не видел, куда идет — ноги несли сами собой, а ладонь периодически отталкивалась от ближайшей стены, не позволяя упасть и сползти на землю. Пожалуй, со стороны он выглядел в лучшем случае маргинально, если не подозрительно. Перед глазами периодически все плыло и темнело — нет, ворон не плакал, не жалел себя или брата девочки настолько, чтобы даже спустя несколько сотен лет лить по ним слезы. Вероятно, это было результатом участившихся в последние месяцы кошмаров, без Сан Хо которые мужчина вряд ли перенес бы так легко. Думать о тигре не хотелось. Одна мысль о том, что напарник сейчас сидит где-нибудь и переживает из-за слов ворона, заставляла и без того пухнущую голову раскалываться на части, а желудок будто кувыркаться акробатом. Желание осознать, что все вокруг разом заткнулись, становилось все сильнее, но параллельно остатками разума Сам Кка не понимал, зачем тогда прилетел едва ли не в центр города, даже ночью практически кишащий людьми. Вывод напрашивался сам собой, но мужчина отказывал ему в существовании. — Ваше Величество… — выплывшее внезапно из темноты девичье лицо заставило вздрогнуть. Неестественно-бледная, осунувшаяся, причина его кошмаров словно наконец приняла физическую форму и явилась лично, угрожающе испепеляя взглядом, — …когда я умру, стану преследовать вас до тех пор, пока не сживу со свету! — Что ж… у тебя получилось, — одними губами, едва слышно пробормотал обессилевший ворон. Девочка сдержала свое слово. Месяц за месяцем, год за годом и столетие за столетием она старательно выжидала именно этого дня. Расплаты за грехи. Сам Кка не помнил, как подкосились его ноги, и тело полетело вдоль фасада небольшого дома, едва не приложившись лбом о землю. Не помнил ворон и получаса, который пролежал, пугая пробегавших мимо кошек своим бездыханным видом. Отключившийся мозг отключился к тому времени, как тело ворона осторожно соскребли с земли, подняли на руки, подержали в растерянности недолго, а потом аккуратно закинули на что-то очень пушистое и теплое, похожее на плед с подогревом. И плавно понесли на подкашивающихся лапах в неизвестном направлении. *** Когда мужчина очнулся, часы на стене показывали десять утра. Болело не просто тело, а будто все демоническое существо ворона, не понимавшего, ни как оказался на собственной кровати, ни почему вокруг нет уже привычной кучи перьев, ни причины, по которой внутренние часы не разбудили его в девять утра. А еще в комнате, как и во всей квартире, было непривычно тихо. Решив не мучать словно тщательно избитое тело движениями, Сам Кка просто нахмурился, поморгал пересохшими глазами по очереди и нерешительно позвал, почему-то вслух и по имени, которое ненавидел ничуть не меньше своего, но при этом боялся сказать пресловутое «тигр»: — Сан Хо? — Звал? — ответ последовал незамедлительно. Видно, напарник притаился за дверью и терпеливо выжидал пробуждения ворона. С коротким стуком парень заглянул в комнату, — я войду? Кивнув, Сам Кка подумал было прикрыть не пару минут глаза, но, увидев внешний вид тигра, опешил и вытаращился всеми тремя парами меди под ресницами. Сан Хо выглядел ужасно — обычно блестящие шелковистые волосы торчали во все стороны блеклой старой метелкой, вечно навостренные уши были прижаты, понурый взгляд на нездорово-бледном лице упирался куда-то в пол, а хвост облезлым канатом тащился за хозяином. — Ты меня сюда… — Поняв, что ответа слышать не хочет, мужчина передумал и изменил вопрос, — долго я проспал? — Почти два с половиной дня, — бесцветно отозвался тигр, побитой собакой стоя возле кровати Сам Кка так, будто тот при смерти находился. — И ты ни разу не заходил? — Честно сказать или соврать, чтобы ты не сбежал снова? — легкая нотка обиды в чужом голосе позволила ворону мысленно вздохнуть с облегчением. — Честно. — Почти не выходил. — Смотрел, как я сплю? — Успокаивал. Ты ворочался. — Ясно. И как? Сан Хо не ответил, только повернулся к прикроватной тумбочке и достал из верхнего ящика самодельную флейту. Ворон удивленно вскинул бровь над верхней парой глаз. Сам Кка никогда не видел прежде, чтобы напарник проявлял интерес к музыке в любом ее проявлении. Однако предрассудки испарились, стоило парню, набрав воздуха в легкие, начать наигрывать незатейливую мелодию. Довольно нежная, она мотивом отсылала куда-то на зеленые луга, где над головой плыли мягкие облака, а за ними ясно-голубое небо освещала радуга, появившаяся после затяжного дождя. А потом Сан Хо запел:

«I know you, you’re a special one

Some see crazy where I see love

You fall so low but shoot so high

Big dreamers shoot for open sky

So much life in those open eyes

So much depth, you look for the light

But when your wounds open, you will cry

You'll cry out now and you'll question why

I am here and I see your pain

Through the storms, through the clouds, the rain

I'm telling you, you cannot escape

You can do it, just feel, baby

I can see a rainbow

In your tears as they fall on down

I can see your soul grow

Through the pain as they hit the ground

I can see a rainbow

In your tears as the sun comes out

As the sun comes out…» *

Голос юноши не бил по ушам, только приятно обволакивал, обнимал за плечи, пробирался сквозь израненную острыми иглами грудь, залезал под реберную клетку, в которую было заточено сердце, не имевшее права больше биться. И тигр его все равно кутал этот сломанный мышечный мотор в одеяло своей заботы и всем своим естеством заявлял: «Не отдам». Когда песня кончилась, Сам Кка вдруг осознал, что в средний и нижний правые глаза попало что-то щиплющее. Понадобилось поморгать и зажмуриться, чтобы понять — слезы. Соленые и жгучие, полные сдерживаемой столько сотен лет боли, страха и вины за свой поступок. Отравляя себя, он отравлял всех вокруг, но сильнее всего от этого пострадал единственный человек, который готов был к мукам. — Ты умеешь петь? — ворон не был уверен, что из его хрипов можно было вычленить вопрос, но не спросить не мог. — При жизни успокаиваться помогало. И тебе тоже вот… — Про открытые раны звучит знакомо. Читал мои заметки? — Ты иногда во сне бормочешь, я просто запомнил и попробовал наложить на музыку. — Да, я… я помню, — память тут же очень вовремя подкинула ощущение дежавю, и ворон вспомнил, где слышал песню. Сан Хо пел ее в течение этих двух дней, пока мужчина спал. — Ты не говорил, что пишешь стихи. — Редко. Я… — Ты поспи еще. Позовешь, как проснешься, если нужно будет что-нибудь, — быстро убрав флейту обратно в тумбочку, парень выпрямился и, оправив так и не снятый чужой турумаги, повернулся в сторону двери. — Постой, — поймать хотя бы за штанину резвого тигра Сам Кка не успел, но попытки было достаточно, чтобы напарник замер, а ворон тихо выдавил, едва ли не физически чувствуя, как наступает гордости на горло, заканчивая фразу, — я посплю, но… ты можешь побыть тут? Хлопнув длинными светло-голубыми ресницами, юноша открыл и закрыл рот в немом шоке, но спустя несколько секунд все же отмер и медленно кивнул, осторожно и чуть ли не испуганно усаживаясь в медитационной позе у чужой кровати: — …Хорошо? — Нет, на кровать, — подвинувшись поближе к центру и освободив недвусмысленно край, Сам Кка взглядом указал на проплешину в личном пространстве, выделенную напарнику, который тут же ее занял. — Ладно. — И спеть, — «наглеть — так с гордостью». — Ту же? — Пожалуйста.

«I can see a rainbow

In your tears as they fall on down

I can see your soul grow

Through the pain as they hit the ground

I can see a rainbow

In your tears as the sun comes out

As the sun comes out…»