Пробуждение 2-4. Исцеление первое

«I'm no prophet or Messiah

Should go looking somewhere higher

I'm only human after all

I'm only human after all

Don't put the blame on mе

Don't put the blame on me»

Сам Кка уснул довольно быстро. Однако на этот раз не было ощущения отключения разума или обмякающего во мгновение ока тела. Он просто плавно и неторопливо растворился в мелодии, которую напевал Сан Хо. И укутался в слова, которые наложил на музыку Сан Хо. Полностью положился на чужую заботу. Точнее, не на чужую. Проснулся мужчина так же спокойно, как и заснул. Медленно открыв верхнюю пару глаз, ворон поморгал и скосил по привычке взгляд на часы. Те показывали четыре часа дня. Кошмар. Внутренний будильник совсем с ума сошел. Боковым зрением Сам Кка увидел лазурного цвета макушку. Спящий рядом на спине Сан Хо уже не выглядел настолько испуганным, каким был при прошлом пробуждении ворона. Стоило задержать взгляд на смугловатом лице чуть дольше одной секунды, как чужие глаза распахнулись, и тигр повернул голову вбок: — Выспался? — Ты не спал? — вместо ответа спросил Сам Кка, чтобы не выдать смущения. Впервые в жизни захотелось поразглядывать напарника, а тот даже минуты на это не дал. — Притворялся? — Дремал. Ты ведь не любишь, когда я за тобой спящим наблюдаю. Ответить было нечего. Парень знал ворона, как облупленного. По крайней мере, его привычки и манеры. Наверняка отпраздновав мысленно победу, Сан Хо оглядел быстро напарника и тихо спросил: — Кошмары не снились? — Больше нет, благодаря тебе. Ты отлично поешь. — А ты — пишешь стихи. — Очень редко. Помогает думать о важном… и не думать о прошлом, — замявшись ненадолго, признался Сам Кка. — Вот как, — тигр был до странного немногословен. Вернее, пугающе красноречив. — Даже не спросишь, о чем именно? — Ты ведь все равно не расскажешь. Лучше не… — Расскажу, — перебил его Сам Кка неожиданно для самого себя. Поделиться с напарником хотелось, но рассказывать было страшно. Безумно, до ледяных кончиков пальцев, перебиравших турумаги, и пересохшего горла. — Если спросишь. — Обещаешь? — Честно отвечу на один вопрос, — ворон кивнул, — в качестве извинений, а еще в благодарность за то, что ты помог тогда. — Твой любимый чай? — незамедлительно спросил парень. — Издеваешься? — Извинения и благодарность — это два вопроса. — Тц… Мециль-Ча*. — Фу-у… — Скривился Сан Хо, не удержавшись. — Я комментариев не просил, — оскорбившись за любимый напиток, поджал губы Сам Кка. Однако на расстроенном лице напарника наконец промелькнули знакомые черты, и ворон, увидев это. смог мысленно выдохнуть с облегчением. — Да, прости, — тигр кичнул и тут же присмирел, поднявшись и сев на кровати ровно. — Почему… почему тебя мучают кошмары? — Потому что испытываю чувство вины перед людьми… которые пострадали из-за меня. Сан Хо ненадолго замолчал. Янтарные глаза сверкали ярко, куда ярче солнца, лучи которого подглядывали за демонами из-за штор. Ворон закусил губу и тихо вздохнул. Слова рвались из груди, но ком в горле не давал произнести ни одного. Тогда ворон повернул голову к напарнику и посмотрел ему в глаза. Сан Хо этого хватило. — Что ты сделал? — Приказал убить человека, нарушившего законы Дворца, вместе с единственным родственником — его сестрой. Таков был порядок, я еще не взошел на трон окончательно, отец не простил бы мне попирания его указов, а я… не посмел пойти против его слова. Слова, вырвавшись наружу, лились нескончаемой рекой, пока где-то в груди давило так сильно, будто сердце снова вспомнило, как биться. Сам Кка чувствовал отчетливо, как на щеках пылает пламя стыда за собственный грех, за покаяние в содеянном, ресницы на двух нижних парах глаз в трепете подрагивают, будто боясь подняться полностью и взглянуть на напарника, а шум в ушах с каждым предложением нарастает все больше вместе с волнением. — Той же ночью вспыхнуло восстание, и меня убили в ходе переворота. Открыл глаза уже внизу, когда Гви Ма смотрел воспоминания и, насмехаясь над моей глупостью, давал имя. Символ процветания, да уж, — криво усмехнулся мужчина, полностью закрывая нижнюю пару глаз и делая тихий вдох и выдох, чтобы чуть успокоиться, — я даже собственное государство сохранить не смог, о каком процветании могла быть речь? С того дня… с тех пор я часто вижу… видел по ночам ту девочку — сестру парня, которого казнил прямо у нее на глазах. Она смотрела на меня до тех пор, пока ее голова не покатилась к моим ногам, и даже тогда не закрыла глаз. Обещала, что будет преследовать меня после смерти. И сдержала слово. Закончив, Сам Кка понял вдруг, что в течение всего рассказа так ни разу не посмотрел на напарника прямо. Сан Хо сидел тихо, кажется, даже не дышал. Думал, что сказать, или пытался дать время успокоиться самому? Ворон не знал, но действительно старался привести разум в порядок. От долгого сна затекли конечности, а мысли в ватной голове все еще путались, но одно Сам Кка знал точно — он должен был поделиться этим с тигром уже давно. Тишина затягивалась, и ворон, как ни удивительно, начинал из-за этого всерьез беспокоиться, думая о том, как воспринял его историю напарник, когда к чуть ли не ледяным костяшкам бледных пальцев прикоснулась чужая рука. Чужое тепло обожгло кожу, и Сам Кка рефлекторно поднял все шесть глаз на тигра. Парень выглядел непривычно-серьезным. В янтарных глазах напротив отражалась сгорбившаяся фигура в темном турумаги, сжимающая обеими руками в откровенной панике простыни кровати. И одну из этих рук аккуратно накрыл, обнимая большой ладонью, и чуть сжал тигр. — А… а если тебя теперь буду преследовать я… — Сан Хо потупил взгляд недолго, но, собравшись все-таки, взглянул прямо на Сам Кка, — она отстанет? Упокоится с миром? — Зачем тебе меня преследовать? — спросил ворон, представляя, словно каждым невидимым своим пером ощущает исходящее от парня тепло. — Чтобы ты не сбежал? — Ладно, а почему я должен сбегать? — А почему ты делал это на протяжении четырех сотен лет и сделал снова несколько дней назад? — «Потому что испугался, — произнес мысленно Сам Кка, — ведь я всего лишь человек». — Потому что мы напарники? — вслух слова из уст мужчины вырвались куда быстрее, чем тот успел их обдумать. Сан Хо слышал оба ответа. Он имел полное право продолжить задавать вопросы, заставить извиняться снова и снова или же и вовсе уйти, навсегда разорвав нить судьбы, которая связывала их посмертие. Но тигр выбрал другой путь. — Да, напарники, — две пары белоснежных клыков обнажились, стоило губам парня растянуться в широкой мягкой улыбке, — и мы оба — всего лишь люди. Это не только твоя вина. Я уверен, она это тоже знает, — лазурная макушка чуть качнулась из стороны в сторону. — Не только моя вина? — неуверенно переспросил Сам Кка, не веря в услышанное. Даже зная тигра столько лет, все еще тяжело было представить, что он ни капли не разозлился и не обиделся. Глаза напротив были абсолютно чисты и искренни. В жидком янтаре плескалось тепло, зрачки сужались в поддержке улыбки, а сжимавшая холодные пальцы рука согревала заботой. — Не только твоя. И мы обязательно убедим ее в этом, — кивнул Сан Хо. Тогда, глядя на фигуру тигра в мягком свете потихоньку опускавшегося солнца, Сам Кка впервые увидел, что на самом деле его напарник — совсем не избалованный вниманием ребенок. Тогда ворон впервые почувствовал, как часть груза с его плеч легла на чужие. Точнее, совсем не на чужие.

Конец первой части