Часть 2

И вот, всё закончилось. Магия ушла, как театральный занавес, плавно опустившийся в тишину. Коллеги начали расходиться, весело переговариваясь. Я улыбалась — не фальшиво, нет, просто как по привычке. Всё было нормально. Хорошо. Чуть шумно, чуть пыльно, чуть устало. Но когда мы попрощались, и я осталась одна, возвращаясь домой по знакомым улицам, я ощутила это... странное, почти болезненное чувство. Знаете, когда ты вроде бы улыбаешься, вроде бы всё прошло неплохо, никто не обидел, не задел... а внутри — пусто. Улицы моего района были тёмными, почти мёртвыми. Только редкие фонари отбрасывали слабое золотистое сияние на асфальт, и где-то вдали пробежала кошка. Всё казалось каким-то вымершим, выцвевшим. Дом за домом, подъезд за подъездом — всё было привычным до боли. Я открыла дверь своей квартиры. Тишина. Свет вспыхнул в коридоре. — Ну привет, милый дом, — сказала я, не думая. Это вырвалось само собой. Я дома, — добавила я чуть тише. И словно откликнулся кто-то — но нет. Просто одиночество в моей гостиной вновь раскинуло объятия. Мягко. Привычно. В глубине души мне даже было комфортно. Иногда, когда весь день наполнен звуками, голосами, машинами, смехом и разговорами — хочется, чтобы всё просто... исчезло. Чтобы был только ты и тишина. Пусть даже звенящая. Я прошла в свою комнату. Тихо. Уютно. Милые детали — розовые подушки, мягкие игрушки, кружевные салфетки на полках, миниатюрные цветочные горшочки. Всё моё. Всё настолько "моё", что иногда от этого становилось не по себе. Я сняла кимоно, аккуратно повесила его на вешалку. Потом достала пижаму — свою любимую ночную сорочку. Светло-розовая, с белым бантиком на груди, кружевом вдоль подола. Тонкий материал касался кожи, как прохладная вода — ласково, нежно. В ней я чувствовала себя... хотя бы чуть-чуть любимой. Хоть самой собой. Прыгнув в кровать, я прижалась к своей большой подушке. Белоснежные простыни пахли лавандой. Последнее время сон не приходил сразу. Я привыкла засыпать долго. Лежать, глядя в потолок. Мыслить. Чувствовать. Я вспомнила статью, в которой говорилось: люди, которые обнимают подушки, часто испытывают тактильный голод. Им не хватает тепла. Им не хватает кого-то рядом. Сначала я фыркнула на это. Мол, глупости. Но… нет. Это правда. От себя не убежишь. И вот — я начала засыпать. Необычно быстро. Будто мир хотел, чтобы я не проснулась до конца… здесь. Я услышала голоса. Нечёткие. Далёкие. Искажённые, как если бы кто-то говорил сквозь сон. — Ка... крт… ка… — …пр… в… к Кук… ка… Я не понимала слов. Но мне стало интересно. Я давно не чувствовала настоящего любопытства. Казалось, что моё сознание не хочет возвращаться, наоборот — плывёт дальше. Но чем больше я вслушивалась — тем яснее становились голоса. — Ммм… какая красивая. А задница-то у неё… ставлю, что такая же упругая, как выглядит. — Ха! Да что там задница? Главное, чтоб вагина была не растянутая. Иначе смысл с такой обложкой? Их смех… громкий, грубый, отвратительный. Я лежала. Всё ещё с закрытыми глазами. Пульс участился. Кровь стучала в ушах. Я… проснулась. Но сделала вид, что сплю. > Кто они? Где я? Что происходит?! Чувство тревоги нарастало. Гнев вплетался в страх. > Эти ублюдки собираются… тронуть меня?! Чёрта с два. Ни в этом мире, ни в любом другом я не позволю над собой такое. Я стиснула зубы. Сердце билось, как у зверя. Никакой жалости. Только решимость. Пусть я и в ночной сорочке. Пусть я беззащитна. Но я не жертва. Никогда