Часть 5

Не прошло и нескольких секунд, как мои босые ступни слякотно хлюпнули по холодному полу. Меня грубо втолкнули в сырой коридор, где пахло плесенью, тухлой водой и ржавым железом. Шум шагов рыцарей, открывающих тяжёлую железную дверь, резко оборвался, когда дверь с грохотом захлопнулась, оставив за собой лишь отголосок металла, который прокатился по подземелью, будто гром среди каменного гроба. Меня заперли. В темнице. Где единственным источником света была тусклая, дрожащая лампочка, болтающаяся где-то в глубине коридора. Свет от неё не достигал углов, только слабо разливался по полу, подёргивая стены золотистыми искаженными тенями. Казалось, что сама темнота сгущалась — она здесь была живой. Вязкой. Она прилипала к коже, лезла в горло. Пол был голый. Сырой. Холодный бетон, от которого сразу начала ныть поясница, когда я присела на корточки, прижавшись к стене. Я старалась не касаться голыми ногами мокрых пятен на полу, но это было бесполезно — влага впитывалась в кожу, как будто пыталась дотянуться до костей. — …Могли бы хотя бы одежду дать… — пробормотала я вслух, обращаясь, наверное, к тем самым богам, которые так «щедро» подкинули меня в этот странный мир. Да-да. Я всё ещё в своей милой ночнушке. На бретельках. Розовой. С бантиком из атласной ленты на груди. Белым кружевом. Такой, как носят дома, в тёплом уюта, а не в мрачных тюрьмах среди цепей и чужих безумных глаз. Кому пришло в голову похищать девушку, не дав даже тапочек?! Да я выглядела слишком хорошо для этой темницы, черт возьми. Как дорогая кукла, случайно брошенная в грязь. Я прижала к себе колени и обняла их руками. Так теплее. Или хотя бы кажется, что теплее. Руки болели — на запястьях были свежие следы от грубых захватов рыцарей, которые буквально тащили меня по дороге сюда, подгоняя, будто я не человек, а бревно. Кожа там была в тонких порезах, местами сочилась кровь. Я вздрагивала, когда ткань сорочки цеплялась за них. Почему всё так? Почему именно я? По правде сказать, я не особо задавалась вопросом где я. Уже понятно — это не Токио, не Япония, и вообще не Земля. Возможно, это другая планета. Другая реальность. Или кошмар. Такой яркий, что стал настоящим. «Теперь я в какой-то жопе мира… Хотя бы на работу не надо…» — вслух пробормотала я, скривившись, и тяжело выдохнула. — «…но и телефона нету. Зашибись.» Я прижалась к стене. Бессонница снова взяла своё. Время было размытым, как вода в ванне, в которую кто-то добавил чернил. Сколько прошло? Час? День? Неделя? Я не знала. Я потеряла счёт. Пульс был ровным. Глаза сухими. Всё казалось — не моим. По соседству были другие заключённые. Я чувствовала их. Не видела — тьма скрывала их фигуры, но чувствовала. Один где-то хрипло бормотал себе под нос, другой тихо всхлипывал. Третий что-то шептал молитвами, так быстро, что это звучало как заклинание. Цепи. Наручники. Дыхание. Мысли. Всё перемешалось в один гул. Иногда мимо проходили охранники. Кованные сапоги, щиты, шлемы — их силуэты казались чудовищами. Они кидали на нас взгляды, будто на мусор. С отвращением. Один прошёл совсем близко к моей решётке и плюнул. Я отпрянула. И вот… Шаги. Снова. Но другие. Не те, что были до этого. Эти шаги были ленивыми, вальяжными, но — властными. Они не торопились. Они были уверены. Шаг за шагом, медленно приближаясь к ряду темниц, где воняло смертью и временем. Я узнала его до того, как увидела. Этот ушастый… — мысленно я поморщилась. — Что ты тут припёрся? Да, он. Тот самый, кто сидел верхом на чёрной лошади. Тот, кто спас — или похитил. Кто смотрел так, будто решает, купить ли меня на рынке или выбросить. Он шёл, разглядывая заключённых. Кто-то отворачивался. Кто-то смотрел на него с ненавистью. Его это не волновало. Он был как кошка, гуляющая сама по себе. И вот он дошёл до моей камеры. Он хотел пройти мимо. Правда хотел. Но… остановился. Что-то зацепило его взгляд. Может, мои волосы, отражающие тусклый свет лампы? Может, сорочка. Может, глаза. А может, просто желание поиграть. Он вернулся. Медленно, как будто заинтригован. Слегка наклонился, заглядывая внутрь. — А ты кто? — спросил он с ленивой улыбкой, наклонив голову на бок, как щенок. Но милым это не казалось. Я подняла голову и вздохнула резко: — ТЫ ЗАБЫЛ УЖЕ?! Ты меня УКРАЛ… эээ… ЗАБРАЛ! И бросил в эту… в эту… ТЕМНИЦУ!! Он нахмурился. Отстранился. Затем пожал плечами: — Да? Всё равно не помню. Моё лицо исказилось. Внутри меня что-то вскипело. — ТЫ СЕРЬЁЗНО?! Это для тебя такое обыденное дело — похищать девушек?! Две слуги, что были рядом с ним — одна с длинными волосами, вторая в латах, — переглянулись, и обе отшатнулись, будто я сейчас скажу что-то крамольное. Страх в их глазах был ощутимым. Он выпрямился, как ни в чём не бывало: — Вообще-то, да. Я запнулась. Сказать было нечего. Не потому что нечего думать. А потому что это было слишком нагло, слишком спокойно. Он смотрел на меня, будто я таракан, забравшийся в его чайную чашку. Я сжала губы. Всё во мне кричало, бурлило, но я осталась сидеть. Потому что вдруг — среди всей этой злости и обиды — я почувствовала странное любопытство. Кто он? Почему он такой? Почему я здесь?