Часть 6

И снова — смена обстановки. Хоть не в темнице. Уже неплохо, правда? Я стояла посреди огромного зала, вынырнув будто из другого мира. Потолки здесь были настолько высоки, что казались почти небесами. Повсюду — витражи с синими, фиолетовыми, золотыми стеклами, отбрасывающими мистический свет на сверкающий мрамор. Огромные парчовые шторы свисали с балконов, мягко качаясь от едва уловимого сквозняка. Лёгкие серебряные люстры, похожие на водопады из хрусталя, переливались, напоминая капли звёздного света. Стены, отделанные тонкими резными узорами, уходили в бесконечную высоту, будто сама реальность здесь была размыта. Всё казалось королевским сном — мрамор, бархат, золото, безукоризненная симметрия и... он. На возвышении зала, перед занавешенными окнами, прямо в луче холодного дневного света, он восседал на троне. Этот трон был массивным, почти гротескным: острые высокие спинки, украшенные тонкими ветвями, похожими на окаменевшие лозы. Матово-чёрный металл и тёмное дерево. Бархат. Камни. Это было сиденье не человека, а хищника. Того, кто уже привык командовать, судить, убивать. Привык к тому, что жизнь гнётся под его взглядом. Он сидел лениво. Вальяжно. Ноги раскинуты, одна рука опирается о подлокотник, другая — играет с прядью волос, будто ему скучно. Он слегка склонил голову, наблюдая за мной с видом человека, который уже всё решил за тебя, но просто ждёт, пока ты осознаешь, что это не твоя игра. Серебристо-белые волосы ниспадали по плечам, падая по бокам трона. Его глаза — рубиновые, полные насмешки и безразличия — глядели с высоты, пронизывая насквозь. Кровавые озёра в ледяной оболочке. Даже его поза — как у зверя, отдыхавшего между убийствами. Я сделала шаг вперёд. Сильнее стуча цепями наручников. Руки были до сих пор скованы. Мягкий шелест моей сорочки казался вопиющим на фоне мрамора и готического величия зала. — Выпустите меня уже, — быстро и прямо, не желая затягивать. А что, вдруг сработает? Он чуть приподнял бровь. Усмешка тронула уголок губ. — Здесь нет выхода. Ну... точнее, для тебя его точно нет. — Его голос прозвучал лениво, но в этих словах чувствовалась граница. Он говорил, будто напоминая: я — наверху, ты — внизу. Как будто для таких, как я, не существует дверей. Только стены. — Давайте просто забудем всё... и я уйду домой? — Сказала я почти умоляюще, голос дрогнул, но я быстро выровняла дыхание. Наручники мешали даже нормально жестикулировать. — Я никуда не убегу, честно… Он на секунду задумался, наклонил голову. Пальцы с длинными ногтями стучали по подлокотнику трона. — Ну хорошо, — протянул он. — Допустим, я тебя отпущу. И?.. Что ты сделаешь первым делом? Куда пойдёшь? Я замерла. > Хороший вопрос. Куда я пойду? На улицу? Меня сразу поймают. Или убьют. Или хуже. У меня нет ни оружия, ни плана, ни даже носков, чёрт побери. Я ведь в ночнушке! Я босая! Что я могу? Ракету построю из волос и соплей? Полечу в космос? Буду гнить, пока не стану скелетом на орбите? Потрясающий план, Сакураги. Я вышла из ментальной ямы, резко хлопнув глазами. — Ну пожалуйста… Помогите мне… — голос стал тонким, просящим. Надежда всё ещё теплилась, хоть и медленно угасала. Он фыркнул. Даже не смех — просто отмах. — Затратно. Я откажусь. Спасибо за предложение, — он снова улыбнулся. Эта улыбка не была доброй. Она была саркастичной, как у кошки, играющей с мышкой. — И что дальше?.. — выдохнула я. Молчание. Он откинулся чуть дальше на трон, его лицо на секунду стало почти серьёзным. Глаза сузились. И вот, он открыл рот: — Я буду откровенен. И щедр. — он вздохнул, будто ему скучно даже объяснять это. — Так что я дам тебе выбор. Как тебе нравится быть казнённой? Топором? Или, может, сразу мечом? Хочешь нестандартно? Можно в кислоту. Или отдать тебя гарпиям. Они любят… свеженькое. Внутри меня всё сжалось. Кровь застыла в жилах. Стены, казалось, начали давить. Пространство вокруг трона потемнело. Он смотрел на мою реакцию, как на спектакль. Он наслаждался этим — моим страхом. Моё лицо, до этого исполненное надежды и мольбы, медленно исказилось в ужасе. Я даже не смогла ответить — настолько всё оборвалось внутри. И тогда он рассмеялся. Прямо. Громко. До мурашек. — Да шучу я, шучу… — он отмахнулся, как будто просто рассказал анекдот. — Слуги, отведите её в какую-нибудь комнату. Не знаю. В подвал, что ли? Потом решим, что с ней делать. Пусть пока ведёт себя хорошо. Он прижал пальцы к лицу, будто устал от собственной шутки. Но уголки губ всё ещё подрагивали от усмешки. Его красные глаза засверкали. — Будь хорошей девочкой. > …Простите, что? Я стояла в ступоре. Переваривала ф разу. > Он только что назвал меня «хорошей девочкой»?! Вот же ублюдок.