Часть 16от лица Каору (предыстория)

С самого рождения моё существование было обречено на излом и разрушение. Но я не испытываю сожаления. Скорее — гордость. Я вырос среди гнили и обмана, и теперь это — моя стихия. Меня не сломали, меня сделали тем, кто я есть. Учёба, как и всё остальное, стала для меня пустой формальностью, которую навязывают лишь из-за моего происхождения — «королевская кровь», звучит как приговор и как оковы. Я не стремлюсь соответствовать, мне чужды эти правила и маски. Вся эта игра — чужда и приторна. Мой наставник, верный рыцарь, пытался вдохновить меня словами о таланте и величии. Но я видел в его глазах лишь жалость и страх. Талант? Может быть. Но мне не нужны их похвалы. Я встал с тренировочной площадки и ушёл в одиночество, где никто не мог видеть мои истинные мысли. С самого детства я был чуждым в этом мире. Не из-за внешности — она была совершенна, словно холодный мрамор, к которому тянутся все, но никто не может прикоснуться. Я был особенным. Умнее. Опаснее. Дети, которые еле складывали слова в семь лет, я уже владел речью, как оружием — острым, безжалостным и смертельным. Одна из нянь, не в силах вынести мою силу и холод, заперла меня в своей комнате на три дня. Три дня в полной темноте, где звуки её собственного дыхания казались хриплым шёпотом смерти. Когда я вышел — её тело было холодным и неподвижным. Я убил её. Быстро, точно, без колебаний. Запах крови стал моим спутником, и с каждым вдохом он наполнял меня небывалой силой. С этого момента я начал видеть мир иначе. Каждый вздох, каждый взгляд — потенциальная угроза, потенциальная жертва. Я научился наслаждаться тишиной перед бурей, слышать хруст костей и впитывать страх, как редкий эликсир. Мои родители? Их имена я узнал лишь в 8 лет кажется? Отец — дряхлый мужик с израненной душой и полусгнившим телом которого явно поняли вверх головой. Его сила давно покинула его, а вместе с ней ушла вся надежда на достойное наследие, единственное на что у него есть силы — бесконечные оры на слуг Я грязные ночи в его покоях, также которые являются и покоями матери. Он без устали предавал её, хотя, не думаю что для нее это секрет — раз за разом, с беспощадной жадностью, которая извращённо истощала их брак. Горничные и служанки сменяли друг друга, становясь жертвами его тёмных и похотливых желаний, хотя для них это лишь шанс на повышение, не то чтобы им это очень нравилось, хотя некоторые слуги и вправду брали с этого кайф, просто они умели отключать вовремя мозги. Его похотливые руки скользили по телам, как по марионеткам, не щадя ни одной невинной души. Однажды он привёл домой девушку из приюта — бледная кожа, русые волосы, довольно сформированное тело с изгибами. Ей было 17-18, а может меньше, по крайней мере мне так сказали. Он не давал ей ни минуты передышки. Его руки рвали её, как зверь, охотясь на добычу. Не думаю что она была не против, как же, нашли друг друга, кажись эта девушка, чье имя Я не удосужился запомнить, ловила с этих ночей кайф, стоя на коленях и стоная по всему дворцу. Грязные ночи сменяли друг друга, и стены слышали её стоны и вздохи — смеси боли и притворного наслаждения. Мать — это что-то с чем-то Её тело, накачанное силиконовыми имплантами казалось почти чуждым ей самой. Груд. искусственной плоти, отчаянно пытавшиеся скрыть пустоту внутри, в прямом смысле Она была одержима страстью — но не любовью, а жаждой боли и унижения. Её крики и стоны, яростные и дикие, рвали тишину дворца, будто заклинания, призывающие демонов. Она жаждала жёстких рук, которые могли бы разорвать её на части, и не останавливалась ни перед чем. Садовник — высокий, могучий мужчина с гордостью, которую скрывал в каждом движении — был её тайной страстью. Говорят, что его член превышает двадцать сантиметров, и это было лишь частью того, что она искала. Жесткость и сила — вот что будоражило её тело и душу. Групповушки, бесконечные оргии и грязные игры были её повседневностью. Она стремилась заполнить пустоту в себе, но лишь усугубляла рану. Отец не мог дать ей то, что она хотела, и это делало её ещё более безумной. Я знаю эти истории не из слухов. Я слышал, видел, чувствовал. Потому что с ранних лет меня заперли в восточном крыле дворца, где мир был полон теней и шепотов. Слуги, в страхе когда узнали моё хобби, делились со мной самыми грязными тайнами этой миры и дворца, потому что я был их хозяином — и одновременно богом. наверное они скорее боялись, меня, и ненавидели Каждая ночь — новый кошмар, который живёт внутри меня, делая меня сильнее и холоднее. Каждый вздох — ядовитый шёпот прошлого, что не отпускает и не даёт покоя. Они — мои корни, но и мои цепи. И скоро я разорвусь, чтобы стать тем, кто уничтожит их всех. Я знаю их темные тайны, потому что живу среди теней восточного крыла дворца, где лишь немногие осмеливаются пересечь мой путь. Я контролирую этих слуг, как дирижёр оркестра, где каждая нота — подчинение и страх. Если я скажу им сделать невозможное — они исполнят это, даже если придётся пожертвовать собой, ведь убитым мной — это не быстрая акция, это длительный процесс в несколько часов. Я клинок, который однажды пронзит их всех. И этот день наступит очень скоро