Часть 15

Что сделать первым… Прийти и сразу рухнуть на кровать? Ах да. Я же в крови. Настолько привыкла к запаху и ощущению, что забыла. Слуги... не сказали ни слова. Ни одного взгляда, ни одного жеста. Но по глазам было видно — они всё понимали. Просто стояли чуть дальше, чем обычно. Просто поворачивались телом в сторону, чтобы не дышать рядом. Я и не заметила этого сразу. Но когда вошла в комнату, и грохнулась рядом с дверью прямо на пол — стыд сожрал меня целиком. Как я вообще посмела так прийти? Сижу. Вся в чьей-то крови. С грязью в складках ткани. Воняю смертью. И пока я сидела, даже не притронувшись к постели, сгорала изнутри. Секунды тянулись, одна за другой, как будто кто-то лопатой кидал угли в костёр стыда, и каждая секунда жгла всё сильнее. Вскочила. Пулей — в ванную. --- Подогрев воды. Сильная, тёплая струя. Точно в центр ванны, чтобы не расплескать, но чтобы звук бил в уши, приглушая шум мыслей. Расслабление. Мой вечерний ритуал. Час. Иногда больше. Точно не меньше. Сколько себя помню — всегда была влюблена в этот момент. В детстве я просто зависала в ванне, как русалка, пока вся ванная не превращалась в миниатюрный бассейн. Пол под ногами мокрый, шторка закрыта, но откуда вода?! Сквозь волосы стекала? Кто знает. На меня ругались. Часто. Голосно. А мне нечем даже было вытереть… Никакой нормальной тряпки. Сидишь такая, виноватая и замерзшая, а на полу лужа и мамин крик в ушах. До сих пор помню, как это бесило. Теперь у меня ванна размером с кладовку. Чистая. Тёплая. Без чужих криков. Я выскользнула на секунду — полотенце забыла. Оставила воду включенной. Ненавижу так делать. Оставлять что-то без присмотра — прямо зуд в груди. Потому что у меня уже были... случаи. --- Мне было 10. На кровати — моя младшая сестра, которой только исполнилось полгода. Сидела тихо, смотрела в потолок. А я — в телевизор. Она зашевелилась. Я подумала: «Ой, наверное, соску хочет». Побежала в другую комнату — всего на 5 секунд. Ровно в ту секунду, когда я уже вернулась и стояла в дверях, она упала с кровати. Удар, бабушка в панике, я — в оцепенении. Или как в три года она играла на балконе. Я отошла всего на 20 секунд. Вернулась — её нет. Нигде. Глаза моментально намокли. Сердце выбило дверь изнутри. Я бежала на задний двор… А она там, тихо, как кошка, играет в траве. Или случай с собаками. Две собаки. Наши. Строился второй этаж. Они бегали по черновым балкам, по новому бетону… Упали. Насмерть. С балкона. А на бетонной плите, где был свежий раствор — до сих пор видны следы от их лап. Это самое жуткое, что я помню. С тех пор… я ненавижу быть ответственной. Точнее — боюсь. Бояться за чужую жизнь, за чужую судьбу — гораздо страшнее, чем бояться за свою. А теперь я здесь. Одна. В воде. --- Вспомнила про цветы. Те, что дал садовник. Зря, что ли? Осторожно оторвала лепестки от стеблей, накрошила их прямо в воду. Запах роз — мягкий, тёплый, чуть сладкий. А тюльпаны — зелёный, свежий, как утро после дождя. Окунулась. Сначала — одна ступня. Тепло. Волна пошла вверх. Потом вторая. Скользнула внутрь, плечи под воду, голова — почти. Блаженство. Тишина. Тело расслабилось. Шея — тянется назад. Волосы, мокрые, тяжёлые, расплываются по поверхности, как шлейф из шёлка. И тут… мысль. Каору. Зачем я…? Почему я вспомнила его имя? Даже во внутреннем монологе. Интересно… Что он делает сейчас? Наверное, сидит, отряхивается от крови, жрёт что-нибудь запретное, или снова гоняет кого-то по замку. Интересно. Он спит, как все? Или просто уходит куда-то… …в темноту? Я смотрю на потолок. Глаза не моргают. Розовые лепестки дрожат на поверхности, а под ними — покой, которого мне давно не хватало.