Часть 1

Хогвартс всегда был старым, но в последние годы он казался Снейпу особенно дряхлым. Сквозняки гуляли по коридорам, несмотря на заклинания, доспехи поскрипывали в такт каплям дождя за окнами, а портреты на стенах в директорском кабинете вели себя подозрительно тихо — не от уважения, а от скуки. Северус Снейп сидел в кресле у огромного окна, выходящего на запретный лес. В камине догорали угли, отбрасывая тусклые отблески на его лицо. Весь день прошёл в переговорах, письмах, заседаниях, и сейчас он, наконец, остался один. Почти. На столе перед ним лежал пергамент, на котором его размашистым почерком значилось: «По поводу дальнейшего финансирования факультативных программ — срочно рассмотреть. Кандидатура заместителя директора — в топку.» Он провёл кончиком пера по этой строчке и усмехнулся. В топку, конечно. Только вот попечительский совет не разделял его мнения. — Бюрократическое безумие, — пробормотал он вслух, по привычке разговаривая с самим собой. В углу кабинета портрет Дамблдора кашлянул, но ничего не сказал. Снейп опустил перо, сцепил руки и откинулся на спинку кресла. Взгляд его стал тяжёлым, жёстким. Гермиона Грейнджер. Глупцы из совета назначили её заместителем директора против его воли. Аргумент был прост: «У Хогвартса должен быть баланс между традицией и прогрессом». Чистой воды насмешка. Она была умна, энергична, амбициозна до фанатизма и в каждой мелочи пыталась улучшить Хогвартс. За месяц их совместной работы они уже успели переругаться насмерть на тему распределения бюджета, правил посещения библиотеки и даже длины юбок на школьной форме. Снейп знал: её невозможно игнорировать. Она врывалась в его кабинет как шторм, оставляя после себя бурю из возмущённых слов и спорных предложений. Идиотский совет. Слепцы, променявшие здравый смысл на политические игры. Сквозь стекло он видел, как над горами сгустились тучи. Скоро будет гроза. Он протянул руку к пергаменту и написал пару новых строк: Очередной доклад Грейнджер о модернизации библиотеки — к рассмотрению на следующей неделе. Потом резко отбросил перо, встал и подошёл к окну. — Вся её жизнь — борьба, — произнёс он почти беззвучно, глядя на горизонт. — И она не остановится, пока не победит. Его брови сдвинулись. На губах промелькнула лёгкая, холодная усмешка. — Не в этот раз. *** Тем временем, в другом крыле замка, Гермиона Грейнджер заканчивала урок по заклинаниям. — Хорошо, мистер Финли, завтра на практике разберём Protego Totalum. А теперь собирайтесь, — сказала она с лёгким, но уставшим тоном. Ученики нехотя начали расходиться. Гермиона проводила взглядом последнего третьекурсника и облегчённо вздохнула, опускаясь за стол. Весь день она чувствовала на себе незримое давление. Сегодняшнее собрание попечительского совета прошло на удивление гладко, но она знала, что после него неизбежно последует неприятный разговор с директором. Снейп был мастер откладывать неприятные встречи до последнего, а потом обрушивать их как гром среди ясного неба. И, будто подтверждая её мысли, на столе вспыхнул конверт с восковой печатью Хогвартса. Он развернулся сам, и голос Снейпа эхом прокатился по пустому классу: — Заместитель директора Грейнджер, ожидаю вас в кабинете. Немедленно. Она сжала зубы. — Прекрасно, — процедила она. — Немедленно, значит? Ну разумеется. Гермиона встала, выпрямилась и уверенным шагом направилась к двери, оставляя после себя лёгкий аромат бергамота и старых книг. Пока она шла по коридорам, замок казался особенно тихим. Дождь уже начался — редкие капли стучали по высоким окнам. Ступени ведущие в башню директора, были освещены только факелами, и каждый её шаг эхом отдавался в стенах. На последней ступени она остановилась, чтобы глубоко вдохнуть и сбить раздражение. Ты взрослый человек. Ты заместитель директора. Не поддавайся. Она трижды постучала в дверь. — Входите, — раздалось изнутри. Она вошла и едва не поёжилась от холода в кабинете. Камин почти погас. Снейп стоял у окна, словно высеченный из камня, с руками за спиной. Он даже не обернулся. — Закройте за собой дверь. Хлопок двери раздался особенно резко. Она подошла ближе, не произнося ни слова. — Надеюсь, вы осознаёте, что своими действиями сегодня вы превысили полномочия, — сказал он медленно, всё ещё глядя в окно. — Я действовала в интересах школы, — резко ответила она. — В интересах школы? — Его голос стал мягче, но от этого только опаснее. — Нет, мисс Грейнджер. Вы действовали в интересах собственного тщеславия. Он обернулся, и их взгляды встретились. Его глаза, как всегда, были бездонно-чёрными, в них мерцало раздражение, но под ним теплилось что-то ещё — усталость, злость или, может, презрение. Но Гермиона не отступила. — Я здесь не ради собственной славы, — сказала она ровно. — Я здесь, потому что вы сами слишком долго пренебрегали реальными проблемами школы. Снейп медленно подошёл ближе, шаг за шагом сокращая расстояние между ними. — Проблемы школы? — прошипел он. — Скажите это тем, кто называет вас мисс Совершенство за спиной. Или вы действительно считаете, что все восхищаются вами? Гермиона побледнела, но стояла твёрдо. — Я здесь, не ради любви студентов и персонала школы. Я здесь, чтобы Хогвартс стал лучше. — Лучше? — Его голос стал низким, почти хриплым. — Хогвартс — не игрушка для ваших экспериментов, Грейнджер. Его голос звенел, словно лезвие ножа. Холодный, чёткий, сдержанный. Он даже не повысил тон — но за каждым словом читалось: он на грани. Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Вместо этого она шагнула ближе, но всё ещё соблюдала разумную дистанцию. — И не ваша собственность, Снейп, — отрезала она резко. — Вы забываетесь. Хогвартс принадлежит будущему, а не вашему самодовольному прошлому. Он медленно наклонил голову, будто прислушиваясь. — Как оригинально. Очередной пафосный лозунг, — тихо сказал он, опасно спокойно. — Всё ради будущего, конечно. Прекрасно звучит. Особенно когда вы используете детей как разменную монету. — Что вы сейчас сказали? — Гермиона почувствовала, как её сердце ударило быстрее. — Вы слышали меня, — отрезал он. — Ваша страсть к переменам давно перестала быть про учеников. Это ваша личная война со мной, и вы прекрасно это знаете. — Это вы превратили всё в войну! — вспыхнула она. — С первой минуты, как я вошла в этот кабинет. Вы буквально считываете угрозу с любого моего слова! — Потому что ваши слова всегда с подтекстом, — с холодной усмешкой сказал Снейп. — Вы притворяетесь, будто заботитесь о школе, но в глубине души мечтаете доказать, что можете управлять Хогвартсом лучше меня. Она задохнулась от возмущения. — Вот в чём дело? — голос её дрогнул от ярости. — Вы до сих пор не пережили, что совет посмел назначить меня без вашего согласия? Он сделал шаг к ней, глаза полыхнули опасным светом. — Это решение — ошибка, и вы знаете это. — Единственная ошибка здесь — это ваше упрямство! — крикнула она, теряя самообладание. — Вы хотите всё контролировать. Каждую мелочь! Но школа — это не закрытый флакон для зелий, где всё подчинено вашему порядку! Это живой организм, который растёт и меняется! — Глупости, — резко отрезал он. — Вы мечтаете устроить здесь утопию, но забываете: магия требует дисциплины. Строгих правил. И не терпит тех, кто пытается ломать её ради своих идеалов. — Магия требует понимания! — выкрикнула Гермиона. — Она развивается, если её направляют, а не душат! Она вскинула подбородок, не замечая, как стиснула кулаки. — Я не боюсь перемен, Снейп. И не собираюсь отступать, только потому что вы застряли в собственных кошмарах. Эта последняя фраза прозвучала слишком лично. Снейп замер. Тишина в кабинете стала вязкой и тяжёлой. Именно в такие моменты они обычно расходились, не сказав ни слова. Хлопали дверями, оставляя после себя следы обид и невысказанного. Но на этот раз он не ушёл. Он медленно подошёл к ней — без слов, без угроз. Просто шёл вперёд, пока между ними не осталось почти ничего. Она стояла, не двигаясь, сердце билось в ушах. Снейп наклонился — его лицо было всего в нескольких дюймах от её. — Вы так много говорите о будущем, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Но, похоже, совершенно не понимаете настоящего. Она хотела ответить, но не успела. В следующее мгновение его губы накрыли её губы — резко, грубо, почти яростно. Это не было ни страстью, ни нежностью — это было словно наказание, словно он хотел заставить её замолчать окончательно. Её спина ударилась о холодную стену за спиной — когда он прижал её к ней, без малейшей церемонии. Поцелуй длился всего несколько секунд, но в них было слишком много всего: злость, боль, острое напряжение недель и месяцев. Он первый отпрянул. В ужасе — как будто сам только что ударил её. Они оба стояли, ошеломлённые, молча. Только их тяжёлое дыхание нарушало тишину. Снейп смотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто не верил, что это вообще произошло. Гермиона тоже не могла вымолвить ни слова, ощущая на губах вкус его поцелуя и едва удерживаясь, чтобы не приложить руку к сердцу. За окном вновь прогремел гром.