Часть 2

Прошёл год. Эвонли снова укрылся пушистым снежным покрывалом, а окна домов светились тёплым светом и огоньками. На главной площади уже стояла высокая ёлка, украшенная бумажными гирляндами и леденцами, а в воздухе витал запах печёных яблок и корицы. Это было последнее Рождество, которое Энн и её друзья праздновали как школьники. Впереди взрослая жизнь, мечты, дороги, расставания. Возможно, кто-то больше не вернётся в эти стены. Школа устроила прощальный рождественский вечер скромный, но уютный. Все шли туда кто с нетерпением, кто с легкой грустью. Энн стояла у зеркала в комнате Дианы, поправляя воротничок платья нежно голубого цвета, но на лице её не было прежнего задора. Диана прищурилась, - Ты не хочешь идти? - спросила та, застёгивая пальто Энн немного помолчала, потом села на край кровати, поглаживая подол платья. - Я не знаю… Просто всё как-то… по-другому. В прошлом году было ощущение волшебства. Снеговик, гирлянды, смех. А теперь… всё словно приближается к какому-то финалу. - Она опустила глаза. - Как будто, если я пойду на этот вечер, то соглашусь с тем, что всё заканчивается. Диана села рядом и взяла её за руку. — Энн, да, многое меняется. Но разве это значит, что волшебство исчезло? Разве мы не можем создать его сами хотя бы ещё один раз? тем более, нам еще пару месяцев вместе учиться Энн улыбнулась слабо: - Ты права. Просто… мне немного страшно. Всё это - прощание. И не только с детством. С привычным. С… чем-то ещё. Диана посмотрела на неё внимательно, чуть с хитрой улыбкой. - Или с кем-то? Энн тут же покраснела. - Диана Барри! - Ну прости, — засмеялась подруга, но ее взгляд смягчился через секунду, - но я всё вижу. Особенно, когда речь идёт о тебе и одном очень упорном юноше с фамилией Блайт. Диана встала и подала ей перчатки. - Энн, умоляю, пошли. Энн вздохнула, но взяла перчатки. Сердце у неё билось быстрее, чем обычно. будто знало, что этот вечер может изменить больше, чем просто календарную дату. - - - Помещение был полон тепла и света. Мягкий аромат свежей выпечки, весёлые голоса, треск поленьев в камине - всё говорило о празднике, о прощании с детством, но не с радостью. Энн и Диана вошли в прихожую, отряхивая снег с плеч. Их тут же окружили друзья, кто-то уже наливал сидр, кто-то предлагал пирожное. Энн старалась улыбаться, как всегда. широко, искренне, но её взгляд всё время скользил к двери. - Он ещё не пришёл.. - тихо заметила она, и даже сама удивилась, что сказала это вслух. Диана взглянула на неё с пониманием. - Может, задержался. Он же теперь помогает в Кармоди, в аптеке. помнишь? Перед праздниками у них всегда много дел. Энн кивнула, но внутри неё закралась странная тревога. Привычное ожидание - вот он войдёт, вот она увидит его глаза - сегодня было другим, будто неуверенным, будто в воздухе что-то витало. Как будто волшебство прошлого года не спешило повторяться. Прошло ещё немного времени. Люди в комнате уже разогрелись и начали петь рождественские песни под пианино, когда вдруг дверь скрипнула. Все взгляды обернулись к прихожей. Вошёл Гилберт. Он выглядел почти так же, как всегда - тёплый взгляд, лёгкая улыбка, уверенные шаги. Но не один. Рядом с ним, под руку, шла Уинифред Роуз. Её плащ был из тёмного синего сукна, шляпка украшена пышной вуалью, на губах лёгкая помада. Она держалась прямо, грациозно, и была невероятно красива - не в девчачьем, а в женственном смысле. И это вдруг резко обозначило разницу между ней и всеми школьницами в комнате. Мгновение - и в комнате стало тише. Кто-то всё ещё улыбался, кто-то переглядывался. И хотя никто не сказал ни слова, в воздухе что-то изменилось. Улыбка Энн чуть дрогнула, будто бы мороз коснулся её не кожи, а души. - Ну, он пришёл, - с натянутой лёгкостью сказала она, делая глоток лимонного сидра. - Не один. Как в светском романе. Диана посмотрела на неё осторожно. Потом, не сказав ни слова, взяла Энн за локоть и слегка подтолкнула. - Иди. Просто поздоровайся. Это же Гилберт, Энн. - Именно, - прошептала Энн. - Это Гилберт… с нею. Но она всё-таки сделала шаг. Сначала один. Потом второй. И вдруг ей показалось, что комната словно замедлилась. смех стал глуше, свет - мягче, а каждое её движение будто слышалось самому сердцу. Гилберт уже разговаривал с Руби и Чарли, когда вдруг заметил её. На мгновение их взгляды встретились. Он улыбнулся. И в этой улыбке не было ни тени насмешки, ни смущения - только что-то тёплое, почти домашнее. Как будто он не просто рад её видеть. как будто ждал. Но Энн остановилась в нескольких шагах. - Привет, - выдохнула она наконец. Голос чуть дрожал, но не предательски. - Энн, - сказал он. - Рад, что ты здесь. - Я… не была уверена, что ты придёшь. Он чуть кивнул в сторону Уинифред, которая как раз отошла к другим дамам. - Мы с ней познакомились в Кармоди - я предложил составить компанию. Она… не знает здесь никого. - Понятно, - кивнула Энн. - Конечно. Очень любезно с твоей стороны. И тут она вспомнила: именно так она и придумала бы сцену в одной из своих девичьих фантазий. Только почему-то теперь это совсем не казалось романтичным. Вечер становился всё оживлённее: кто-то играл на пианино, пели рождественские песни, смеялись, вспоминали школьные годы. Руби кружилась в танце с Муди, девочки болтали без умолку, а парни как обычно баловались как дети. Энн держалась рядом с Дианой, улыбалась, поддакивала, старалась быть в этом празднике. Но всё время чувствовала чей-то взгляд. Жгучий, пристальный. Она не поднимала глаз, но знала точно - Гилберт. Он. Он почти не отходил от Уинифред, но каждый раз, как будто забываясь, снова смотрел на Энн. Будто что-то хотел сказать. Будто искал. Какое лицемерие, думала она. Он пришёл с другой. Он выбрал. Почему тогда смотрит на меня так, будто я всё ещё важна? Энн заметила, как Уинифред смотрела на неё - с неким холодком, будто оценивающе. Это не было враждебностью, но и дружелюбием тоже не было. Скорее - настороженность, что-то вроде скрытой ревности. И, несмотря на внутреннюю бурю, Энн сделала шаг вперёд. - Здравствуйте, мисс Роуз, - сказала она с ровной вежливостью, - мы, кажется, ещё не знакомы. Я Энн Ширли. Уинифред чуть удивилась, но протянула руку: - Очень приятно. Гилберт рассказывал о вас. - Надеюсь, положительно? - с улыбкой уточнила Энн, пытаясь придать голосу лёгкость. - Слишком положительно, - с долей намёка ответила Уинифред, и тут же перевела взгляд в сторону Джейн, словно всё сказала. Энн кивнула, не зная, что происходит.. никогда она еще так не чувствовала себя растерянно. - - - Праздник продолжался, но голова у неё пульсировала. Воздух стал душным, будто эмоции других людей давили на плечи. Она улыбалась, кивала, даже притворилась, что слушает шутку Джози Пай, но внутри себя уже не могла удержаться. Энн вышла на улицу. Снег хрустел под ногами, мороз щипал щёки. С неба лениво сыпались снежинки - тишина, белизна и пустота. Именно этого она и ждала. Энн сделала пару шагов вперёд, зябко обняла себя за плечи. И вдруг вспомнила. Снеговик. Их с Гилбертом традиция. Каждый год, в этот самый день. Но не в этом году. Он даже не подошёл, не сказал, не вспомнил. Или, что хуже - вспомнил, но предпочёл не напоминать. Губы её дрогнули, но она сжала зубы. - Значит, одна, - прошептала она. - Хорошо. Всё равно - я не забуду. Она опустилась на колени в снег и начала лепить. Медленно, шар за шаром, осторожно, как будто собирала не снег, а воспоминания. Руки замерзали, юбка промокала снизу, но ей было всё равно. Это был их ребёнок из снега, как они шутили в первый раз. и она не позволяла этой традиции умереть просто так. - Вот и ты, - тихо сказала она, ставя последний снежный шар. - Прости, что в этом году мы не полной “семьей„ . Она взяла две ветки, воткнула в туловище снеговику. Ветки - вместо рук. Камушки - вместо глаз и рта И, несмотря на боль в сердце, она вдруг улыбнулась. Горько, но искренне. В этот момент за её спиной раздался тихий шаг. Сердце замерло. - Энн… - прозвучал знакомый голос позади. Тихо. Почти шёпотом. Как будто боялся спугнуть. Ширли замерла, не оборачиваясь. - Я думал, ты ушла, - добавил он, шагнув ближе. Его голос был низким, с той самой ноткой, которую она уже знала. когда он волновался. Когда он был настоящим, без показной уверенности. - Я просто… вышла подышать, - сдержанно ответила она, не глядя на него, продолжая поправлять руки снеговику, хотя тот уже давно был закончен. - Я вижу, - он чуть улыбнулся. - Наш снеговик? Она, наконец, повернулась. В её глазах отражался тёплый свет из окон и холодная лунная дорожка на снегу. - Нет, - ответила она твёрдо. — Мой. Гилберт вздрогнул, будто эти два слова ударили его сильнее, чем он ожидал. Он смотрел на неё - так, что она почти физически ощущала, как его взгляд касается её щёк, губ, глаз. Больше не скрываясь. Как будто весь вечер он только и ждал момента, чтобы остаться с ней наедине. - Энн… - начал он снова, но она перебила: - Не говори ничего, Гилберт, Пожалуйста. Я не хочу слушать объяснений. Ты пришёл с ней, всё ясно. Не нужно ни оправданий, ни взглядов. Особенно таких. - Таких? - повторил он с тихой горечью. - Как будто я по-прежнему… важна. Как будто ничего не изменилось. А всё изменилось, Гилберт. - Голос её дрогнул. - Не смотри так, если ты с другой. Это… нечестно. Он молчал. И тишина между ними была громче любых слов. - Я помню, как ты смотрел на меня в тот день, когда мы лепили первого снеговика, - продолжила она, глядя ему прямо в глаза. - Тогда ты ещё не был с ней. Тогда ты был… мой друг. Или даже больше. Но сегодня ты не один. Ты с ней. И я не хочу быть тем, кто стоит между. Гилберт шагнул ближе. Настолько, что она ощутила тепло его дыхания, а сердце - словно замерло, ожидая. - Энн, - сказал он чуть хрипло. - Я не с ней. То, что ты видела - неправильно понято. Я привёл её не потому, что мы вместе. А потому что… сам не знал, что делаю. Я… запутался. - А я нет, - тихо ответила она. - Я знаю, что чувствую. И знаю, чего не хочу. Я не хочу быть для тебя вторым выбором. Она обошла своего снеговика и направилась обратно к дому, но, проходя мимо, всё же остановилась и, не глядя на него, добавила: - И, если ты всё-таки решишь, чего хочешь… тогда не приходи с кем-то ещё. И ушла. в снежную тишину, оставив Гилберта одного рядом с их старым другом из снега, который вдруг стал свидетелем чего-то слишком взрослого для зимней сказки. - - - Празднование продолжалось - смех, музыка, шутки, мерцание свечей и аромат апельсинов с гвоздикой наполняли дом уютом. Для всех, кроме двух человек. Гилберт будто остался на другой волне. Он пытался вернуться в разговоры, улыбался, делал вид, что увлечён историями Джози и Руби, но глаза всё время искали Энн. А она, как нарочно, была везде, где его не было. Смеялась с Фредом Райтем у камина, рассматривала витражи в углу с Дианой, помогала миссис Аллан с посудой, а через мгновение уже исчезала в другом конце комнаты. Он будто гнался за тенью. Каждый раз, как он приближался, она будто чувствовала это на уровне инстинкта - и делала шаг в сторону, в другую компанию, к другому человеку. Это было не просто бегство. Это было демонстративное «Ты не имеешь права подходить ближе». И всё же он не мог отвести от неё глаз. Сколько бы она ни пряталась за чужими голосами, он знал. её сердце сейчас бьётся не меньше, чем его. Просто она защищается. Как всегда. - - - Ближе к полуночи гости стали расходиться. В зале постепенно стихали звуки, кто-то зевал, кто-то уже прощался и надевал пальто. Гилберт обернулся, ища взглядом рыжие волосы. Но их не было. Блайт подошёл к Диане, - Где Энн? - Спросил он с растерянным взглядом. Та обернулась, чуть удивлённо, - Она сказала, что уйдёт пораньше. Кажется, ей нужно было подумать… Но не сказала куда. - конечно, Диана соврала. она знала куда ушла Энн. - Одна? В такую ночь? - встревожился он. Диана хотела что-то ответить, но он уже убежал спрашивать других. никто не видел, не знал. Только пожимали плечами. Но вдруг внутри Гилберта будто что-то щёлкнуло.. Он знал. - - - Он быстро надел пальто, не обращая внимания на прощания, и вышел в ночь. Мороз ударил в лицо, но он шёл быстро, почти бежал. Туда, где когда-то начиналась их детская шутка и тихая магия - на школьный двор. Снег скрипел под ногами. Было тихо. Лишь редкий свет от фонаря падал на заснеженные деревья, и на неё. Энн стояла, чуть облокотившись рукой об забор, что ограждал здание школы. Снежинки садились на её волосы, плечи. Она даже не обернулась, когда услышала шаги. Он знал, что она знала, кто идёт. Гилберт остановился чуть в стороне, не приближаясь. - Я догадался, - тихо сказал он. — Конечно ты здесь. Энн не повернулась, она продолжила любоваться зимнею ночью. - а где же твоя дама, Блайт? - её голос был колючим, но в нём слышалась усталость. - Уехала. Мы не… - он запнулся. - Мы просто не были вместе. Не по-настоящему. Я пытался убедить себя, что должен. А не чувствовал ничего. Молчание. - Энн, - добавил он мягко, - я больше не хочу делать вид. Не хочу, чтобы ты убегала. Не хочу, чтобы мы всё испортили только потому, что оба боимся. - Я не боюсь, - сказала она быстро, чуть резко. - Я злюсь. Я разочарована. Я устала. - Тогда злись на меня. Кричи, обижайся.. но только не исчезай. Он подошёл ближе. Совсем рядом. Она почувствовала его тепло, его дыхание. - Ты не между мной и кем-то, - прошептал он. - Ты вместо всех. Она закрыла глаза, как будто эти слова были слишком. И потом — тишина. Только снежинки, их дыхание и школьный двор, полный воспоминаний. - Энн, - снова сказал он. - Позволь мне остаться рядом. Здесь. Сегодня. Она медленно кивнула. И он опустился рядом, в снег, и стал собирать кучу снега вокруг себя. Энн сразу поняла что он делает. Она присела рядом с ним и начала лепить шар. Даже если сердце болит, иногда всё начинается с простого - с одного общего дела. И взгляда, который они больше не прячут. Снеговик стоял готовый. Немного кривой, с веткой вместо носа, но особенный. Молчание повисло между ними. Тихое, не тяжёлое. скорее, предвкушающее. Энн сидела в снегу, поджав ноги под себя. Гилберт рядом, чуть повернувшись к ней. Они не смотрели друг на друга. Пока что. - Прости, - первым нарушил тишину он. - Я не должен был приходить с Уинифред. Я просто… - Боялся, - закончила она спокойно. - Я тоже. Он наконец повернул голову. Её лицо было усталым, но в глазах не было злости. Только грусть и… ожидание. - Я думал я тебе безразличен. Что всё уже слишком поздно, - сказал он. - Я боялась, что ты выберешь кого-то, кто… проще. Кто не спорит. Кто не строит замков в облаках и не говорит слишком много, - слабо улыбнулась она. Гилберт усмехнулся. - Но я люблю твои замки. И твои слова. И твою упрямую голову. Энн подняла на него глаза. - Ты правда… ? - Энн, всегда. — сказал он серьёзно. — Даже когда ты относилась ко мне с презрением, когда неожиданно грубила. Всегда. Он вздохнул. - Я не идеален. Но я твой. Если ты, конечно, позволишь мне быть. Энн смотрела на него долго. Словно сердце подбирало нужную эмоцию, пока губы молчали. Она снова посмотрела на него. На этот раз - открыто. Честно. - Гилберт… - прошептала она. И в этом имени было всё. её страх, её прощение, её любовь. Всё, что она не решалась сказать раньше. Он понял. Он не торопил её и не делал шага навстречу. Просто протянул руку — ладонью вверх, доверяя ей выбор. Энн задержала взгляд на его ладони, затем подняла глаза. В них было тихое ожидание. И она положила свою руку в его — осторожно, будто обещая больше, чем слова. - Мы ещё будем лепить снеговиков? - тихо спросила она, с полуулыбкой. - Всю жизнь, если ты не против, - ответил он, обнимая её холодные пальцы своими тёплыми. И в этот момент, на школьном дворе, под падающим снегом, Энн Ширли и Гилберт Блайт впервые больше не убегали. Ни от себя, ни друг от друга.