Алексей плачет над сериалами, а я больше не могу смотреть в глаза Бобу

      Есть вещи, о которых не расскажешь даже на исповеди.       Фазироваться сквозь стены — удобно.             Практично. Местами жизненно необходимо. Но порой, черт побери, это значит знать слишком много.       Эйва Старр могла бы составить энциклопедию тайн Сторожевой башни, томов так на десять.       И ни один из них не был бы ей на радость.       Однажды она увидела, как Алексей рыдает над «Москва слезам не верит», прижимая к груди обнимашку-леопарда и повторяя «Катя — это женщина с яйцами!».       В другой раз — Джон Уокер, полуголый, стоял перед зеркалом и накачивал трицепсы, приговаривая «капитан Америка, но с личинкой харизмы».       А ещё была та злополучная ночь, когда она случайно застукала Баки, аккуратно погружающего в посудомойку вибраниумовую руку. — Это не то, что ты думаешь, — сказал он. — Я думаю, ты моешь руку в режиме «эко», — ответила она.       И они молча забыли. То есть — он забыл. Она нет. Никогда.       Каждый член команды скрывал что-то абсурдное.       Например, Боб. Он, как оказалось, плёл ловцы снов.       Не один.       Целую коллекцию. Некоторые были со стразами. Один — в форме звезды. Ещё один — с подвеской в виде… самого Боба.       Поймай свою бессонницу, но только с моей душой внутри.       А Елена?       О, Елена — та ещё штучка. У неё в личном шкафчике стоял целый склад чипсов, сухариков, шоколадок, баночка с икрой и даже пачка лапши быстрого приготовления со стикером «НЕ ТРОГАТЬ, ЭТО СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ЗАПАС».       Короче, жизнь Эйвы была интересной, местами душераздирающей, но в целом сносной.       До сегодняшнего дня.       Потому что планшет разрядился. Зарядки нет. Джон опять где-то профукал провод.       Ну что ж.       План «Фазировка: Спасти аккумулятор, Убить Уокера» активирован.       Она прошла сквозь полстены и заглянула в общий зал.       Алексей. Йога. Шпагат. В позе «собака мордой вверх» под Аллу Пугачёву.       Быстро. Назад. Не смотри. Сожги глаза ментально.       Следом — через библиотеку, мимо кухни (где Баки складывал протеин в ящик с меткой «БОЛЬШАЯ ЛОЖКА — БОЛЬШАЯ СИЛА») — и вот она, читальная комната, где иногда можно было найти зарядку.       Она фазировала через стену. Лёгкое гудение в ушах, небольшой вихрь воздуха — и всё. Должно быть пусто. Всегда пусто. Она проверяла.       Но вместо привычной тишины — взгляд.       Широко раскрытые глаза.       Боб. Голый. В кресле.       Елена. Тоже голая. На нём.       И они… слишком заняты, чтобы это обсуждать. Ошибка системы. Ошибка. Ошибка. — …я… — голос Эйвы напоминал расстроенный электроприбор. — Я думала, здесь… никого… Я просто… зарядку… для планшета…       Молчание. Пауза. Даже воздух, кажется, покраснел. — Ты хочешь зарядку, — мёртво сказала Елена, не слезая с Боба, — а я — новый мозг.       Эйва замерла. Нельзя фазироваться, когда ты в панике. Это чревато. Последний раз она застряла в полу, и Баки её вытаскивал с выражением лица, как будто чистил слив в раковине.       Так что она… пошла. Просто. Пошла. Мимо. Смотрела в пол. Руки перед лицом. Ноги ватные. Совесть кричит.       Прошла сквозь стену боком, как крадущаяся кошка, но скорее как осознанный позор в джинсах.       Если я не смотрю — этого не было. Если я не дышу — это не я. Если я найду зарядку — я сожгу её вместе с глазами.       Когда она оказалась по другую сторону стены, её колени подкосились, и она просто вползла под ближайший диван, свернувшись в фазовую креветку.        Планшет умер. Я тоже. Зарядка не найдена. Морально — перегружена. Диагноз: вторичное облучение страстью.       Она вытащила наушники. Включила белый шум. И присягнула себе:       НИКОГДА. БОЛЬШЕ. НЕ ХОДИТЬ. СКВОЗЬ. СТЕНЫ.