Глава 22. ириски и безе с клубничной начинкой

Нирэлль закончила печатать последнюю строчку, отбросила перо и с легким облегчением потянулась. Мягкий свет чар, подвешенных над её письменным столом, отбрасывал бледное сияние на страницы, аккуратно свернутые в трубочку. Сзади к ней подошёл Джордж и, не говоря ни слова, обнял со спины. Его подбородок лег на её плечо, и она почувствовала, как он улыбается. — Ты закончила? — прошептал он, дыханием щекоча кожу за ухом. Нирэлль кивнула: — Ага, хочешь прочитать? — Я и так знаю, что у тебя вышло, как всегда, всё замечательно, — усмехнулся Уизли и чуть сжал её в объятиях. — Идём? — Да, сейчас. Она аккуратно положила статью на центр стола, нацелила палочку и пробормотала заклинание – бумага дрогнула, вспыхнула мягким светом и исчезла, запрограммированная появиться на доске объявлений ровно в 8:00 утра. Нирэлль накинула свою мантию, провела палочкой по стене мастерской – и дверь слилась с каменной кладкой, исчезнув из виду. Джордж поймал её за руку. Вместе они шагнули в коридор. Они наложили на себя дезилюмиционные чары и бесшумно двинулись в сторону главной лестницы, сдерживая смех – настроение у обоих было на грани эйфории. Но внезапно в тишине раздались шаги. Тяжёлые, неторопливые... слишком знакомые. — Кто там идёт?! — пронзительно раздалось позади. — Я ЧУЮ нарушителей! Филч. И его кошка, скорее всего, где-то рядом. Джордж застыл, глаза расширились. Он быстро обернулся к Нирэлль: — На нас же чары! — жестикулируя, чувствуя, как сжимается его желудок. — Должны быть... — в панике показала Нирэлль, дёргая за свою мантию. — Что-то пошло не так! — Идеально... — прошипел Джордж. Он услышал, как за поворотом уже поскрипывает обувь Филча и шебуршат когти миссис Норрис. И тогда он схватил её за запястье. — Бежим! Никаких заклинаний. Только инстинкт. Только шум сердца в ушах. Только её ладонь в его руке. Пальцы Джорджа сжались крепче, и они рванули вперёд по коридору. Каменные стены мелькали слева и справа, как в калейдоскопе. Струйки воды, пробежки мышей, плеск и шорох – всё смешалось в единую звуковую волну. Капли воды с потолка попадали на щеки, как дождь. Под ногами скользили камни, но они не останавливались. За их спинами – всё громче голос Филча: — Я СЛЫШАЛ ВАС! НЕ ДУМАЙТЕ, ЧТО СПРЯЧЕТЕСЬ! — Лестница! Сюда! — прошипел Джордж, потащив Нирэлль вверх по винтовым ступеням. Но лестница дрогнула и начала поворачиваться – проклятые живые ступени! Они едва не упали, но Нирэлль вцепилась в перила, и Джордж снова потянул её за собой. — Библиотека! — шептала она. — Через неё к галерее, а там – вниз! — Хорошо, веди! Они свернули в тёмный коридор, проскользнули через двойные двери, скользнули вдоль стеллажей с книгами. Воздух был пропитан пылью и старым пергаментом. Где-то вдалеке шуршала страница – будто сама библиотека наблюдала за ними. Смех вырвался у Джорджа неожиданно. Он бежал как в детстве, когда прятался от МакГонагалл, только теперь в этой гонке было что-то гораздо большее. Что-то, что он не хотел терять. Нирэлль посмотрела на него и тоже улыбнулась, тяжело дыша. Их дыхание сливалось, шаги синхронно отбивали бешеный ритм. У неё было ощущение, будто они бегут не только от Филча... а от всего мира. Они выскочили через боковую дверь, пробежали по балкону, перескочили через пролёт и скатились вниз по мраморным ступеням. Где-то вдали позади – проклятья Филча, мяуканье миссис Норрис, глухой стук его ботинок. Но здесь, в тишине и свете лунного окна, они были свободны. Они вбежали в пустую галерею, остановились, сдерживая дыхание, прижавшись к стене. Джордж приложил палец к губам, слушая. — Кажется... — прошептал он. — Мы оторвались. Нирэлль кивнула. Они оба стояли, тяжело дыша, щеки алели, волосы спутались. Она прикоснулась к его щеке, её глаза блестели. — Промах с чарами? — спросила она. — Твоя вина. Я вроде учила тебя. — А ты не могла напомнить мне, что твоя мастерская обнуляет заклинания выхода? — усмехнулся Джордж. Нирэлль рассмеялась беззвучно, прижав ладонь ко рту, и покачала головой. Он подошёл ближе. Их лбы почти соприкоснулись. — Это... — прошептал он, глядя в её глаза. — Было чертовски круто. Нирэлль кивнула. — С тобой всё – круто. Они стояли в тишине, и только эхо их побега ещё вибрировало в каменных стенах.

***

К восьми утра у доски объявлений, как обычно, столпились ученики. Некоторые с интересом читали новую статью, некоторые хихикали и перешёптывались, другие – фыркали и пытались делать вид, что им неинтересно. Но все, без исключения, ловили краем глаза знакомый вензель в углу листа: М.Х. — Это снова она... — пробормотала Лаванда Браун, прижав ладонь к груди. — Я не уверена, восхищаюсь я ею или боюсь её. — Обе эмоции вполне логичны, — сухо заметила Гермиона, оттесняя младшекурсника, чтобы рассмотреть статью. — Читай вслух, Гарри. Но прежде, чем Поттер успел начать, в коридоре раздался зловещий цокот каблуков. Ученики тут же расступились, а те, кто стоял ближе всех к доске, поспешно отпрянули. Долорес Амбридж медленно подошла, сцепив пухлые пальцы на груди и прищурив глаза. На губах её застыла натянутая «кошачья» улыбка, но по судорожному подёргиванию века было ясно – настроение у неё далеко не радужное. Она медленно, как будто смакуя каждую букву, прочитала главу. В особенности, свою часть. Лицо Амбридж стало бордовым. — К-к-как она смеет? — её голос дрожал от ярости, словно чайник на грани закипания. — Кто это написал? Кто отважился? Ученики переглянулись. Кто-то едва сдерживал улыбку. Пара слизеринцев даже прыснули. — У преступника есть шанс сдаться, — произнесла Амбридж с ядовитой вежливостью, — пока я лично не поймала его и не исключила из Хогвартса. Тишина. В ней, как в зеркале, отразилось общее настроение – ни страха, ни покорности. Только лёгкая, почти дерзкая насмешка. — Никто не может найти её уже третий год, — усмехнулся старшекурсник из Слизерина, подкинув яблоко. — Вы далеко не первая, кто грозится это сделать. — Зато я стану той, кто справится, — с натянутой, слишком сладкой улыбкой произнесла Амбридж. — Я не терплю анонимности и неодобрения. Её взгляд метнулся по толпе, выискивая хоть малейший проблеск вины. — И поверьте мне, мои дорогие... — она медленно повернулась к доске и выдернула статью, — ...когда я узнаю, кто скрывается под маской этой "мадам Х" – наказание будет образцовым. Она скомкала лист и, не сводя глаз с Гарри, Гермионы и Рона, медленно удалилась. Ученики расступались перед ней, как вода перед носом корабля. — Знаешь, — пробормотал Рон, склонившись к Гарри. — Если мадам Х когда-нибудь раскроется, Амбридж лопнет, как перекипевший чайник. — Только не на нас, — хмыкнула Джинни. — Не говори глупостей, — отозвалась Гермиона, — мадам Х слишком умна, чтобы попасться. Она не просто пишет язвительные статьи – она всё видит. — Да, мы поняли, что ты без ума от неё, Гермиона. — А как не быть без ума от такого гения, как она? Где-то позади вновь начали раздаваться смешки. Ученики по одному подходили к доске, где уже кто-то изворотливо восстановил текст статьи с помощью дубликатора. Похоже, Хогвартс снова будет жить в ожидании следующей публикации.

***

Уроки «Защиты от тёмных искусств» превратились в нечто, от чего хотелось сбежать, едва услышав звук колокольчика. Ни практики, ни дуэлей, ни даже элементарных заклинаний – только скрип перьев по пергаменту, нарочито медленный голос Амбридж и её зловеще-милые ухмылки. — Палочки убрать, перья достать! — щебетала она с деланной приторностью, словно преподавала первоклассникам письмо, а не старшекурсникам боевую магию. — Сегодня мы продолжим изучение теоретической базы пассивной обороны и повторим раздел, в котором объясняется, почему активное противодействие – это опасный миф! В какой-то момент, казалось, даже сами стены Хогвартса начинали стонать от скуки. А после очередного «занятия» из ада Амари влетела в укрытие. Лицо у неё было перекошено от ярости. — Я её ненавижу! — выдохнула она, бросая сумку на пол. — «Мисс Эллиот, я прошу вас заправить рубашку, иначе я буду вынуждена отправить вашим родителям предупреждение». Да чтоб тебя! Она с грохотом плюхнулась на диван рядом с Тео и закинула ноги ему на колени. — Да тебе просто муж не даёт, карга старая! — процедила Амари, яростно расплетая косу. — Если он у неё вообще был когда-нибудь, — хмыкнул Фред, потягивая тыквенный сок. — Я ставлю два галлеона на то, что её единственная близость была с каким-нибудь Министерским документом о дисциплинарном взыскании. — Малфой так и пытается ей угодить, — сказал Тео, поглаживая щиколотку Амари. — Носится за ней, как прогнивший фамильяр. Ему нравится, что она против Гарри. — Конечно нравится, — фыркнул Джордж, сидя на полу и перебирая перья, — он бы и Волан-де-Морту руку пожал, если б тот убил его. Нирэлль беззвучно рассмеялась, облокотившись на подушку. Она достала свой блокнот и быстро что-то нацарапала. Джордж заглянул через плечо: «Интересно, как она выживает с таким голосом? Даже сирены из Чёрного озера сбежали бы». Он прыснул от смеха. — Мадам Х должна написать о ней. Серьёзно. Что-нибудь про то, как её родила жаба в туфельках с каблуком. Или как она сдает экзамен на чёрствость каждое утро. — Я бы прочитала, — фыркнула Анджелина, как раз забегая внутрь. — У неё глаза как у совы, которую били учебником по астрономии. Мне кажется, она даже не моргает. — А Гарри? — спросил Тео, — его опять таскала к себе? — Да, — кивнула Анджелина, — спрашивала, не собирается ли он «отказаться от своих заблуждений» и «прекратить распространять лживые домыслы». Ну а потом наложила на него наказание. — В который раз? — устало спросил Фред, закинув ногу на подлокотник кресла. — Седьмой за месяц. Он уже третье перо ломает – то, которым кровь капает на бумагу. Все замолчали. С каждым днём становилось всё очевиднее: Амбридж – это не просто противная старуха. Это что-то большее. Более опасное. И, самое страшное, – вполне законное. Она была властью, против которой не применить заклинание. Того, чему она учила, хватило бы, чтобы сломать даже самых упрямых. — Знаете, — вдруг тихо сказал Фред, — иногда мне кажется, будто она просто... наслаждается этим. Тем, как страдает Гарри. Как мы все молчим. Амари кивнула. Нирэлль лишь пожала плечами и снова что-то написала. «Значит, тем веселее будет ударить в ответ. Когда время придёт». Амбридж также не прекращала поисков мадам Х. Она устраивала опросы, заставляла учеников оставаться после уроков, изымала пергаменты, проверяла почтовых сов и даже лично прочёсывала коридоры в поисках «предательских следов». Но – ничего. Ни зацепки, ни намёка. Словно мадам Х растворялась в воздухе сразу после каждого своего послания. И от этого Нирэлль с Джорджем веселились сильнее, чем от любой проделки близнецов. — Она ведь старается, — заметила как-то Нирэлль, облокотившись на стол в своей мастерской. Она сидела в старом кожаном кресле, ноги закинуты на табурет, волосы заплетены в небрежную косу. — Может, дать ей маленькую подсказку? Она глянула на Джорджа, и на её лице заиграла хитрая усмешка. Улыбка, которой она делилась только с ним. — Подсказку? — переспросил он, подходя ближе. — Например, отправить ей шоколадку с запиской: «Увы, мадам, ваш мозг не годится даже для прорезания зубов»? — Или заколдованный кекс, от которого её голос становится ещё противнее. — сказала она, прежде чем мягко захохотать. Они переглянулись – и расхохотались в голос, впервые за долгое время не пряча смех. — Мы настоящие преступники, — сказал Джордж, придвигаясь к ней ближе. Он обнял её сзади, уткнулся носом в её шею. — И мне это чертовски нравится.

***

В комнате пахло слегка подгоревшим шоколадом – Фред пытался восстановить один из своих взрывающихся кексиков, не рассчитав пропорции. За столом в беспорядке валялись свитки с домашкой, учебники, упаковки от сладостей и несколько заколдованных перьев, которые периодически взлетали и падали обратно, оставляя чернильные кляксы. — Ты хочешь сказать, что вот это – эссе? — Амари со скепсисом подняла свиток Тео двумя пальцами, будто боялась испачкаться. — Это черновик. — Тео выхватил у неё пергамент. — Не все из нас тратят четыре часа на оформление заголовка. — Когда это ты стал таким умным? Год назад у тебя оценки хуже моих были! — фыркнула она, скрестив руки. — Ключевое слово – «были». — невозмутимо отозвался Нотт. — Учись, давай. Может, когда-нибудь тоже догонишь меня. — Надеюсь, только не в манере флиртовать с домашкой. Ты с ней общаешься больше, чем со мной. — Потому что у неё меньше претензий. Анджелина прыснула со своего места, уткнувшись в подушку. Нирэлль тоже сдержанно улыбнулась, сидя рядом с Джорджем на ковре, с подогнутыми ногами. Её блокнот лежал на коленях, но она давно уже не писала. Просто слушала и смотрела, как уютно устроился их маленький мир, пока снаружи – другой Хогвартс, полный Амбридж, подозрений и запретов. — Я надеюсь, ты не поддерживаешь его в этом, — уставилась Амари на Нирэлль, словно прося поддержку. Та пожала плечами, а потом показала жестами: — Он прав. Учись, давай. — Эй! — Амари в шоке уставилась на неё. — Предательница. И ты туда же. — Она просто объективна. — заметил Джордж, не отрываясь от маленькой модели волшебного фейерверка, который вертел в пальцах. — В отличие от тебя. — Я не спорю, что я эмоциональна! Я артистка. Актриса. Тонкая душа. Учеба не для таких, как я. — Ну конечно, — хором сказали Близнецы. — И не для таких, как мы. — Ладно, всё, — Амари встала, наигранно драматично поднимая руки. — Когда этот ад закончится, вы будете благодарны мне за то, что я не превратилась в диктатора, как Амбридж. Нирэлль написала в блокноте и подняла листок: — Ты уже им стала. Амари с притворным ужасом закатила глаза, потом улыбнулась и бросила подушку в Тео, но он увернулся и она угодила в Фреда, который как раз попробовал на зуб то, что сам испёк. — ААА! Ты хотела меня отравить! — заорал он. — Джордж! Они снова пытаются меня устранить ради твоей доли магазина! — Ты сам себя устранить можешь, Фредди. — спокойно отозвался Джордж. — И кстати, это была её подушка, не моя идея. — Предательство. Повсюду. — протянул Фред и упал на пол, раскинув руки. Пока все смеялись, Нирэлль снова посмотрела на Джорджа. Он сидел, облокотившись на стену, расслабленный, уверенный, и – её. Он поймал её взгляд и, как всегда, сразу понял. Улыбнулся уголками губ и кивнул – всё хорошо. И в этот момент, под мягкое свечение фонарей, под шорох страниц и хохот друзей, Нирэлль вдруг подумала: Даже если это длится всего один год – разве этого мало, чтобы назвать это счастьем?

***

Октябрь подкрался незаметно, как тихий кот под пледом, и принёс с собой не только запах мокрых листьев, но и день рождения профессора МакГонагалл. Нирэлль проснулась чуть ли не с первыми лучами солнца, обмоталась шарфом поверх школьной мантии и прокралась в кабинет Трансфигурации, вооружённая коробкой шариков, свитком с подарком и волшебной свечкой, которая отказывалась гореть ровно. К моменту, когда стрелки часов приблизились к восьми, в кабинете уже витала лёгкая магия: шарики плавали под потолком, то и дело сталкиваясь друг с другом, переливаясь изумрудными и золотыми оттенками. На рабочем столе стоял аккуратный свиток, перевязанный алой лентой – с подарком, и рядом лежала открытка, в которой Нирэлль изобразила профессора в виде анимагуса, в шляпе и с миниатюрными очками. Под самым столом, сжавшись в комок, Нирэлль пряталась, одной рукой придерживая свечку, другой — записку с магической мелодией, привязанной к заклинанию. Она сдерживала волнение и хихиканье, боясь чихнуть от пыли. Наконец, дверь открылась, и знакомый отстукивающий ритм каблуков зазвучал по каменному полу. Щёлк – включился свет. В ту же секунду заиграла музыка – мягкий, торжественный мотив, будто бы оркестр из волшебных фей, настроенных исключительно на радость. Нирэлль ловко выскочила из-под стола и, размахнувшись палочкой, написала в воздухе искрящимися золотыми буквами: «Сюрприз! С днём рождения, профессор!» — Мерлин! — ахнула Минерва, отпрыгнув на полшага. — Мисс Нотт! Нирэлль рассмеялась беззвучно, но от всей души. Лёгкое озорство в глазах выдало её с головой. — Кто же так пугает преподавателей с утра пораньше? — выдохнула МакГонагалл, положив ладонь на грудь. Но уже через миг её лицо смягчилось. — Ну надо же. Всё это... для меня? Нирэлль кивнула и показала на шарики, потом – на открытку. Палочкой вывела в воздухе ещё одну фразу: «А для кого же ещё? Только для моего любимого профессора!» Минерва не удержалась от смешка: — Не говорите об этом профессору Снейпу. Он упадет в обморок. Она подошла к открытке, открыла её, и, заметив двигающийся рисунок себя-кошки с миниатюрной шляпкой и портфелем, хмыкнула: — Какое очаровательное чувство юмора. И весьма точное изображение. Даже не верится, что это вы всё – сами? Нирэлль кивнула и чуть пожала плечами, мол, не велика заслуга. — Напрасно скромничаете, — сказала МакГонагалл мягко, приподняв подбородок девушки пальцами, чтобы заглянуть в глаза. — Это был лучший сюрприз за многие годы. Нирэлль покраснела до ушей. — Ох, точно, свечка. Сейчас загадаю желание. Минерва подошла ближе и прикрыла глаза, а затем задула свечи. Слизеринка поставила торт на стол и со всей силы обняла преподовательницу. — Ох, ну, вы меня сейчас задушите. — засмеялась она. — Я очень рада, что вы тогда нашли меня, профессор. — показала Нирэлль. В глазах Минервы впервые за долгое время читалась не суровая строгость, а настоящая благодарность – с оттенком лёгкой печали и большой гордости. — Спасибо, Нирэлль, — тихо сказала она. — Правда. В нашем доме не часто вспоминают, что и у преподавателей бывают дни рождения. И ученики, способные это заметить. Нирэлль прижала ладонь к груди, а потом быстро показала: — Мы вас любим. Даже если иногда боимся. Минерва рассмеялась – искренне, звонко, немного по-детски: — Вот за это я и люблю свою работу. Шарики над потолком вспыхнули чуть ярче, словно поддержали её. И в этот короткий момент осени, в тихом кабинете, заполненном ароматом карамели, магии и доброты, Нирэлль знала: она подарила кому-то день, который тот запомнит. Как когда то Минерва подарила ей.

***

Сегодня было первое собрание тайного общества, которое собиралась создать Гермиона. Она выбрала для этого не библиотеку, как можно было бы ожидать, а «Кабанью голову» – мрачноватый трактир в Хогсмиде, куда почти никто из студентов не заглядывал. Нирэлль и Амари беззастенчиво опаздывали. Причина была одна, но – крайне важная. По крайней мере, для Амари. — Серьёзно? Именно сейчас? — показывала Нирэлль раздражёнными жестами, едва поспев за подругой, мчащейся через площадь. — Их раскупают после 15:00, ты же знаешь! Почему ты не понимаешь мою боль? — драматично выдохнула Амари и уже на бегу толкнула дверь «Сладкого королевства». — Мистер Флюм! — Ах, снова ты, девочка. — старик посмотрел поверх очков и криво усмехнулся. — Та самая неугомонная, что разнесла мне витрину в мае. Помню, помню. Ещё кричала: «Это был не я, это пирожное». — Ужас какой, — простонала Амари. — Почему вы запомнили именно это? — Потому что это было правдой, — хихикнул Флюм. — Безе с клубничной начинкой, как и просила. Он достал целую коробку, завязанную розовой лентой. — 6 галлеонов и 4 сикля, — назидательно протянул он. — Забирайте всё, что есть! — Амари швырнула 7 галлеонов на прилавок. — Я не уйду без них! Нирэлль мельком заметила на полке любимые ириски, но только потянулась – и тут Амари, схватив коробку, схватила её за руку. — Пошли! Мы уже и так опоздали, Гермиона убьет нас. Девушки ворвались в «Кабанью голову», тяжело дыша, а их шарфы тащились по полу, цепляя пыль. Все повернулись на шум. — А вот и опоздавшие, — прокомментировала Джинни, усмехаясь. — Где были? — Не начинайте, у меня была борьба за эти пирожные. — Амари села рядом с Тео. — На чем вы остановились? Нирэлль неловко приземлилась рядом с Джорджем. — Гермиона и Полумна спорят о том, существуют ли.. как их там? — Гелиопаты существуют. Огромные, пылающие духи огня, они носятся по полям, сжигая всё... — Полумна, — вздохнула Гермиона, — они миф. Очевидно. Магический бред. — Очевидно, что ты ограничена, если думаешь, будто всё на свете можно подтвердить пергаментом! — возмутилась Лавгуд, глаза её сверкнули, как лунные шарики. — Ну, в библиотеке... — Кхе-кхе, — произнесла Джинни, так похоже изобразив Амбридж, что некоторые испуганно оглянулись и только потом засмеялись. — Кажется, мы хотели решить, как часто должны быть уроки защиты? — Да, Джинни, ты права, — сказала Гермиона. — Раз в неделю, по-моему, нормально, — сказал Ли Джордан. — Только чтобы... — начала Анджелина. — Знаем, знаем: не мешать квиддичу, — закончила Гермиона. — Теперь давайте решим где. Это оказалось труднее. Все молчали. — В библиотеке? — предложила Кэти Белл. — Не думаю, что мадам Пинс будет в восторге, если мы займёмся там заклинаниями, — сказал Гарри. — Может, в пустом классе? — предложил Дин. — Ага, — сказал Рон, — Может, МакГонагалл пустит в свой, пускала же Гарри, когда он практиковался перед Тремя Волшебниками. Нирэлль предпочла молчать о том, что профессор МакГонагалл скорее назовет Близнецов лучшими учениками Хогвартса, чем разрешит им практиковаться в её классе. Она так же предпочла не говорить о том, что знает весь Хогвартс и у неё уже есть комната на примете. Чтобы не быть подозрительной. — Ладно, попробуем что-нибудь придумать, — сказала Гермиона. — Когда решим насчёт времени и места первого занятия, всех оповестим. Она порылась в сумке, достала перо и пергамент и помешкала, словно собираясь с духом перед тем, как сделать важное заявление. — Хорошо бы, все написали свои имена, чтобы мы знали, кто присутствовал. И ещё я думаю, — она сделала глубокий вздох, — нам не стоит кричать об этом на каждом углу. Так что, если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни остальным. Фред сразу взял перо и с удовольствием расписался, сразу же за ним был Джордж. Он передал пергамент Нирэлль. Она подписала своего имя и подпись. Так красовались первые шесть имен. "Фред Уизли Джордж Уизли Нирэлль Нотт Теодор Нотт Амари Эллиот Анджелина Джонсон" Но некоторые не спешили расписываться. — Э-э, — протянул Захария, не взяв пергамент, который протягивала ему Анджелина. — Эрни мне скажет, когда собираемся. Но Эрни и сам не решался подписаться. Гермиона вздёрнула брови. — Понимаешь... мы – старосты. Если список найдут... ты же сама сказала: если Амбридж прознает... — Ты минуту назад согласился, что это самое важное в нынешнем году, — напомнил ему Гарри. — Я... да. Да, я так считаю... Просто... — Эрни, ты правда думаешь, что я буду оставлять его где попало? — язвительно спросила Гермиона. — Нет. Конечно нет. — Эрни немного успокоился. — Ну, конечно, я подпишу. После Эрни никто не протестовал, все подписали молча и с песней. Когда записался последний – Захария, Гермиона забрала пергамент и аккуратно засунула в сумку. Присутствующими владело странное чувство. Ребята по двое, по трое стали расходиться – кто в сторону лавок, кто к замку. Из «Кабаньей головы» их компания вышла вместе: Тео с Амари, Джордж с Нирэлль, а Фред и Анджелина шли чуть позади, весело споря о том, кто из них первым вёл дуэль на втором курсе. — Мне нужно в Сладкое королевство, — сообщила Нирэлль, завязывая шарф на ходу. — Кое-кто не дал мне даже ирисок купить. Она бросила многозначительный взгляд на Амари. — Ну всё, опять началось, — театрально закатила глаза пуффендуйка. — Да твои ириски никто, кроме тебя, и не ест! — Зато я предана им всей душой, — жестикулировала Нирэлль, не останавливаясь. — Конечно. Если бы ириски были людьми, ты бы за них замуж вышла, — хмыкнула Амари. — А мои безешки разбирают мгновенно. Не вини меня в рыночной экономике. Тео фыркнул, но тут же наклонился ближе к ней, хмурясь: — Ты опять шарф не завязала. Амари, честное слово. — Завязала. Просто... свободно. — Свободно? Это выглядит так, будто ты в темноте сражалась с мантикорой, и он победил. — Он остановился, придержал её за плечи и с сосредоточенным видом начал поправлять шарф. — Сколько раз тебе говорить – ты ж простудишься. Сама потом будешь страдать. — Тео, ты драматизируешь, — попыталась отбиться Амари, но стояла послушно. — Это всего лишь шарф. — Это символ твоей неуклюжести, — пробормотал он, завязывая мягкий, аккуратный узел и отпуская с довольным видом. — Готово. Теперь ты хотя бы визуально выглядишь как человек. — Уж спасибо, — проворчала она, но с едва заметной улыбкой. — Как трогательно, — усмехнулся Фред. — Мелкая забота, закутанная в пассивную агрессию. Прям как в семейных драмах. — Оставь их, Фред, — сказала Анджелина. — Они пока ещё в стадии «я тебе шарф поправлю, но чувств не выдам». Милота. В этот момент Нирэлль уже шагнула в сторону ближайшего поворота, но Джордж догнал её и слегка коснулся локтя. — Постой. Она обернулась. Джордж неловко почесал затылок, потом вытащил из внутреннего кармана куртки аккуратную коробочку, обёрнутую в золотистую бумагу. На ней была наклейка: «Ириски с карамелью. Для той, кто их всё равно не купит.» Нирэлль уставилась на коробку, потом на Джорджа. Улыбка расползалась по её лицу, хотя она сдерживала её изо всех сил. Она показала: — Ты ужасен. Он пожал плечами: — Я стараюсь. — Ирисочное преступление, — шепнул Фред сзади. — Он её балует. — Завидуешь? — спросила Анджелина. — Определённо. — Пошли в Три метлы, — предложил Джордж, легко обняв Нирэлль за плечи. — Кто за сливочным пивом? — Я за, если кто-нибудь мне его оплатит, — сказал Тео. — Я за, если туда не придёт Пэнси, — добавила Амари. — Я за, если не сгорю от избытка романтики, — отозвался Фред. — Ты за, потому что я так сказала, — бросила Анджелина и хлопнула его по затылку. Смеясь и перебрасываясь колкостями, они шли по осенней улице Хогсмид, где ветер крутил листья в завихрениях, а небо подсвечивалось мягким янтарным светом. Шестеро – вместе. Один вечер, чтобы почувствовать, как странно приятно быть частью чего-то общего. Впереди были "Три метлы", пиво и запах корицы.