«Выбери меня!» Рин Итоши vs Саэ Итоши

Футбольное поле раскинулось, словно огромное зелёное полотно, на котором художник-весна щедро размазала сотни оттенков травяной свежести. Лёгкий ветер скользил по ровным, коротко подстриженным лезвиям травы, лаская их так, что они дрожали, словно подёрнутые рябью изумрудное море. Белоснежные линии разметки отсекали пространство ровными, чёткими гранями, будто рамки, за которыми начиналась своя, отдельная вселенная-мир игры, страсти и побед. Вдали, за вратарской зоной, сеть ворот слегка шевелилась от ветерка, как тонкая паутина, натянутая в ожидании судьбоносного удара. И стоя на этой идеально ровной, живой площадке, каждый игрок чувствовал: здесь, на этом поле, воплощаются мечты, рождаются легенды и стираются границы между реальностью и безумием спортивной страсти. Наблюдая за этим дыхание перехватывало, а сердце пропускало громкий удар, ведь с каждой секундой матч может поменять свой ход, в лучшую или худшую сторону для обеих команд.  Ты никогда особо футболом не увлекалась, однако в тоже время он присутствовал в твоей жизни уж слишком часто. Забавно, да? Однако нужно сказать огромное «спасибо» за это твоим друзьям, братьям Итоши. Хотя, сложно было назвать тебя подругой именно двоих братьев. Ты была одноклассницей Саэ, старшего реснички, который и приглашал тебя посмотреть как он забивает очередные голы, которые покоряют всех. А приятным бонусом становилось то, что ты могла и присмотреть за Рином, младшим братом футбольного гения. Оба мальчика были тебе по своему близки, и их рассказы про футбол были для тебя уже выученной песней.  -«Мой старший брат…очень крутой» Эту фразу ты слышала от младшего реснички и не могла не улыбаться, наблюдая с какими горящими глазами он смотрит за игрой своего старшего брата, пока Саэ бегал по футбольному полю, с каждым своим голом поражая всех зрителей и остальных игроков.  Весь мир уже знал о юном футбольном гении, который обязательно станет новой верхушкой и звездочкой в мире спорта, а для тебя он оставался просто Саэ. Твоим другом и одноклассником, который после каждой тренировки покупал мороженое и шел домой вместе с Рином и тобой. Это стало почти обрядом: он всегда выбирал тебе один и тот же вкус-сливочное с клубничным сиропом, и ни разу не спрашивал, не хочется ли тебе чего-то другого, ведь словно сам прекрасно знал твои мысли и желания на сегодняшний день. Ты и сама перестала задумываться, что у этого маленького, почти детского жеста может быть какой-то подтекст. Вечерами, когда ты прощалась с ними и возвращалась домой, телефон всегда тихо звенел, сообщения приходили одно за другим. Саэ спрашивал, как ты добралась и желал спокойной ночи. А Рин редко писал, но его короткие фразы почему-то запоминались сильнее. -«Ты сегодня улыбалась меньше обычного.»—читая такие сообщения от младшего Итоши, ты уже слышала его милый голос, который звучал спокойно, но в нем были ноты заботы и беспокойства.  -«Если что-то случилось-скажи мне.»-писал Саэ каждый раз, когда замечал малейшие изменения в твоем поведении. Иногда ты даже сама их не замечала, но как оказалось у Итоши-старшего зоркий глаз, которым он пользуется далеко не только на футбольном поле.  Поначалу это казалось трогательным. Ты думала, что просто нравишься им как человек, которому доверяют свои победы и слабости. Но иногда ты ловила на себе взгляд Рина, не детский, не безобидный. В нём было что-то такое, от чего по коже проходила дрожь. Как будто он разглядывал тебя не как друга семьи, а как нечто более важное, сокровенное. Саэ же умел наблюдать так, что тебе становилось не по себе. Его взгляд был слишком внимательным, слишком спокойным, таким каким взрослые мужчины смотрят на то, что уже считают своим. Ты старалась не придавать этому значения. Ведь, возможно, ты всё это только надумывала. Просто два мальчика, которые очень любили футбол. Просто два брата, с которыми вас связывали годы воспоминаний. Тем более, вы были еще совсем юны. Вам еще столько всего стоит поведать и узнать. Ты успокаивала себя этим. Успокаивала себя, думая что оба брата Итоши просто так выражаются свою привязанность к тебе как к подруге. Все ведь люди разные, и каждый показывает свою любовь по разному, особенно дружескую. И всё же, время от времени, ты ловила себя на том, что шагаешь чуть быстрее, когда Саэ подходит слишком близко. Или что сердце пропускает удар, когда Рин, казавшийся таким молчаливым, вдруг опускает ладонь на твоё плечо и будто невесомо стискивает. В такие моменты ты чувствовала себя игроком на чужом поле. Поле где правила придумывали они двое. И ты не знала, что больше пугает: мысль о том, что это всего лишь игра, или осознание, что они всерьёз решили, что ты их главный трофей. С годами ситуация, конечно, не становилась проще или безобиднее. Напротив, все лишь обострялось, как будто вместе с их взрослением росло и что-то куда более тёмное, что давно пустило корни в их сердцах. Естественно, люди взрослеют: начинают понимать больше, замечать то, что раньше скрывалось за пеленой детской наивности. У них появляется больше возможностей, больше решимости действовать и это касалось не только футбольных побед. С возрастом их внимание к тебе уже не напоминало невинную привязанность или детское восхищение. Оно стало чем-то гораздо более основательным, почти тяжёлым. Ты, конечно, многое замечала, ведь слишком трудно не видеть очевидное, когда рядом два человека, для которых твое присутствие значило куда больше, чем ты когда-либо решалась признать. Ты подозревала, что их привязанность куда глубже простой дружбы или благодарности за годы вместе. Иногда тебе казалось, что их взгляды будто метят тебя невидимой меткой, от которой невозможно избавиться. Ты замечала, как Саэ невзначай обхватывает твоё запястье чуть крепче, чем нужно, когда кто-то другой заговаривает с тобой. Как Рин с каким-то неестественным спокойствием мог стоять рядом, не говоря ни слова, но его молчание ощущалось почти ощупью, как если бы он пытался своим присутствием лишить тебя воздуха. И всё же, сколько бы ты ни перебирала в голове их жесты, взгляды и случайные слова, ты не могла назвать это по-настоящему. Не могла до конца понять, что именно с ними происходит. Почему их внимание казалось таким неправильным. Почему тебя одновременно тянуло и пугало, когда они оказывались слишком близко. Ты только чувствовала под кожей тревожное предчувствие, что всё это не просто дружба, не просто привычка быть вместе. Что есть какая-то тонкая грань, которую они однажды переступят, и тогда уже не будет пути обратно. С годами оба Итоши росли не только в футбольном росте, их привязанность и некая одержимость тобой тоже возрастало. Их любовь постепенно переставала быть похожей на трогательную детскую симпатию. Она менялась, крепла, словно металл, который закаляют огнём.  Не только ты замечала глубокую привязанность обоих братьев Итоши, но и они сами замечали это друг в друге. Любые другие братья бы давно сели и обсудили этот момент и свои чувства. Но сделают ли тоже самое два яндере брата, которые глубоко привязались к одной девушке с самого раннего детства? Ответ долго не заставил себя ждать, и судьба решила подкинуть ситуацию, из-за которой тебе и пришлось сделать этот выбор. Саэ объявил, что уезжает в Испанию, туда где его ждала новая ступень, ещё более высокий уровень футбола, престиж и миллионы взглядов, устремлённых на него одного. Он сказал тебе об это спокойным, почти отстранённым голосом, но ты слишком хорошо его знала, чтобы не уловить, как в этой кажущейся невозмутимости прячется что-то острое, жгучее. Саэ не хотел оставлять тебя здесь. Даже мысль, что ты будешь в другой стране, где он не сможет следить за каждым твоим шагом, была для него невыносимой. Поэтому он просто посмотрел тебе в глаза и не моргнув, произнёс, что хотел бы, чтобы ты поехала с ним. —Это не так уж сложно,-сказал он, слегка склоняя голову, его голос звучал почти ласково,—С тобой всё будет в порядке. Ты ведь и сама знаешь, что со мной ты в безопасности. Ты пообещала подумать над этим. Но с каждым днём это обещание превращалось в цепь, потому что Саэ оказался куда искуснее, чем ты представляла. Он не кричал, не умолял, он говорил тихо, ровно, как будто констатировал очевидное. Что ты-часть его истории. Что ты уже много лет идёшь рядом с ним, наблюдаешь каждый его успех, поддерживаешь каждый шаг. —Ты ведь всегда была рядом,-напоминал он так, что у тебя сжималось сердце,—Ты первая, кто увидел, что я смогу стать тем, кем я хочу. Неужели теперь, когда всё действительно начинается, ты решишь остаться в стороне? Он обещал тебе всё: безопасность, возможность увидеть, как он превратится в легенду, ту самую, что вы вдвоём обсуждали ещё в школьные годы. И в этих обещаниях звучала не только забота. Там была та незримая, липкая сила, от которой хотелось отвернуться, но не получалось. Его слова оборачивались сетью, в которой ты незаметно увязала, и каждое его напоминание о вашем детстве, каждое спокойное «я просто хочу, чтобы ты была счастлива», давили куда сильнее, чем любой крик. Потому что Саэ всегда умел подбирать идеальные слова, чтобы сделать тебя виноватой за одно только желание сказать «нет». Такие виды манипуляций отлично работали, и сработали бы идеально, если бы не одно огромное «Но». Рин тоже не оставался в стороне. Рин не собирался позволить тебе вот так просто уйти вместе с братом и оставить его здесь, в этой стране, где всё-каждый стадион, каждая улица, каждое летнее небо-напоминало бы о тебе. О том, что ты выбрала не его. Он не говорил много, просто оставался рядом, тенью и присутствием, от которого перехватывало дыхание. Но порой, когда вы оставались наедине, он вдруг оборачивался и смотрел так, будто хотел пронзить тебя своим вопросом: а обо мне ты подумала? —Ты ведь всё это время была и со мной тоже,-его голос звучал низко и чуть глухо, так, будто каждое слово отдавалось эхом где-то в его груди,—Ты первая, кто верил в меня. Кто знал, что я тоже могу стать сильным. Он даже не просил, Он утверждал. И это утверждение било куда больнее любых уговоров Саэ. —Если ты уйдёшь…-он замолчал, будто подбирая слова,—Кому я тогда буду нужен? Зачем всё это, если ты не увидишь, что я стану лучше него? Эти фразы звучали так просто, так тихо, что от них хотелось закрыть уши. Рин умел подталкивать тебя к решению не прямыми просьбами, а тем особенным ощущением, что если ты выберешь не его, то сломаешь что-то внутри него окончательно. —Разве для тебя важнее его карьера, чем всё то, что было между нами?-он сказал это однажды вечером, когда солнце медленно тонуло за крышами домов, и в этом вопросе не было упрёка. Только почти детская обида и что-то похожее на безнадёжность. И от этого становилось ещё труднее дышать. Потому что теперь ты металась между двумя огнями, между Саэ, который обещал тебе мир, и Рином, который без слов давал понять, что для него твой отъезд будет большим разочарованием.  Ты будто застряла в лабиринте из чувств, воспоминаний и чужих ожиданий, где каждый поворот вел к чьей-то боли. И чем дольше ты колебалась, тем яснее становилось: как бы ты ни поступила, этот выбор обрушит волны перемен на всех троих и больше уже ничего не останется прежним.