Часть 1

      Мир для меня теперь – это тени. Тени прошлого, тень сестры, которой больше нет. Наташа. Её имя как нож, вонзающийся в грудь каждый раз, когда я позволяю себе о ней думать. Она была моим ориентиром, моим маяком, моей семьёй. Теперь её нет, и я – как корабль, потерявший курс, дрейфующий в море пустоты. Валентина де Фонтейн знает, как использовать эту пустоту. Она даёт мне задания, и я выполняю их, потому что это единственное, что удерживает меня от падения в пропасть. Я не спрашиваю, зачем. Я не думаю. Я просто делаю.       Малайзия. Куала-Лумпур. Жаркий, влажный воздух липнет к коже, как напоминание о том, что я всё ещё жива. Этот город – пульсирующее сердце Юго-Восточной Азии, где небоскрёбы Петронас пронзают небо, а шумные улицы переплетаются с ароматами уличной еды и гулом голосов. Влажность здесь неумолима, она обволакивает, заставляя потеть даже в тени. Ночью город оживает: неоновые вывески, рынки Чайна-тауна, где торговцы выкрикивают цены на дурианы и лапшу, и толпы людей, текущие рекой. Но для меня это просто фон, декорации для очередной миссии. Куала-Лумпур не спит, как и я, но его энергия чужда мне. Я здесь чужак, тень среди света. Люди Малайзии – мозаика культур. Малайцы, китайцы, индийцы – их лица сливаются в толпе, каждый со своей историей, но для меня они безлики. Торговец на углу, предлагающий сатай, студент, спешащий на лекцию – они все часть пейзажа, который я пересекаю, не касаясь. Я замечаю их движения, привычки, слабости – годы тренировок сделали это второй натурой. Но их жизни, их мечты? Они не имеют значения. Я вижу лишь цели, препятствия, угрозы.        Исследовательский центр ОКС – неприметное здание, затерянное среди небоскрёбов, но внутри – паутина тайн, которые Валентина хочет уничтожить. Я не знаю, что именно, и мне всё равно. Моя задача – стереть все следы, ведущие к ней. Улики, документы, данные. Всё должно исчезнуть. Я пробираюсь внутрь. Камеры отключены – я позаботилась об этом ещё на подходе. Охранники – лёгкая добыча. Двое падают от точных ударов, третий успевает поднять тревогу, но я перехватываю его руку, выворачиваю запястье, и он оседает на пол, теряя сознание. Я не убиваю их. Не потому, что мне их жаль, а потому, что так проще. Меньше шума, меньше следов.       Внутри лаборатории царит стерильная тишина, нарушаемая лишь гудением оборудования. Я нахожу местного агента – худощавого мужчину в очках, который, по данным Валентины, должен был предоставить мне доступ к серверам. Он дрожит, когда я приставляю нож к его горлу, требуя пароли. Он бормочет что-то о сбое системы, о том, что доступ заблокирован. Его глаза полны страха, но я не чувствую ничего. Ни жалости, ни раздражения. Только пустота. Он бесполезен. Я связываю его и оставляю в углу. Если он не может дать мне то, что нужно, я сделаю это по-своему. Взрывчатка – мой запасной план. Всегда есть запасной план. Я достаю С-4 из рюкзака, раскладываю заряды по ключевым точкам лаборатории. Таймер на пять минут. Этого хватит, чтобы уйти.       Но тут я слышу шаги. Это не охранник. Я оборачиваюсь и вижу его – Хьюстона, одного из учёных, о котором предупреждала Валентина. Невысокого роста, худощавый, в очках, белом халате и пистолетом в руке. Он не похож на человека, который хочет драться, но его палец на спусковом крючке говорит о другом.       Я молчу. Его слова – просто шум. Правда, ложь – мне всё равно. Я шагаю вперёд, и он стреляет. Пуля проходит в сантиметре от моего плеча, впиваясь в стену. Я двигаюсь быстро, уходя из-под прицела, и бросаюсь на него. Он стреляет снова, но я уже рядом. Моя рука перехватывает его запястье, выворачивает, и пистолет падает на пол. Он сопротивляется, пытается ударить, но я быстрее. Я всегда быстрее. В какой-то момент он поворачивает пистолет к себе – случайно или намеренно, я не знаю. Выстрел оглушает. Его тело оседает, кровь заливает пол. Я смотрю на него, на его пустые глаза, и не чувствую ничего. Ни вины, ни облегчения. Только пустота.       Я заканчиваю раскладывать взрывчатку. Но перед тем, как уйти, замечаю клетку в углу. Маленькая морская свинка, забившаяся в угол, смотрит на меня своими чёрными бусинками-глазами. Что-то внутри меня шевельнулось – крошечный осколок того, что когда-то было человечностью. Я открываю клетку, беру её в руки. Она тёплая, живая. Я засовываю её в рюкзак. Не знаю, зачем. Может, потому что она не заслуживает умирать здесь.       Я активирую таймер и ухожу. Взрыв раздаётся, когда я уже на улице. Здание рушится, погребая под собой все улики, все тайны. Валентина будет довольна. А я? Я не знаю, что чувствую. Может, ничего. Каждое задание – это ритуал. Я беру приказы Валентины, выполняю их с холодной точностью, и каждый раз теряю ещё одну частичку себя. Наташа бы не одобрила. Она всегда была другой – даже в самые тёмные моменты, даже в Красной комнате, она находила свет. Она была моим светом. А теперь я – это тьма, которая поглощает всё вокруг.       Я сижу в дешёвом мотеле, где-то на окраине Куала-Лумпура, и смотрю на морскую свинку, которая теперь живёт в пластиковом контейнере на столе. Она грызёт морковку, не подозревая, что её дом только что превратился в пепел. Я назвала её Фанни, в честь одной из наших с Наташей шуток. Глупо, наверное. Но это всё, что у меня осталось – крошечные кусочки воспоминаний, за которые я цепляюсь, чтобы не раствориться окончательно.       Валентина звонит на следующий день. Её голос, как всегда, холодный, деловой. Она хвалит меня за работу, говорит, что я «эффективна». Слово звучит как оскорбление, но я не реагирую. Она даёт мне новое задание – детали придут позже. Я киваю, хотя она не видит. Это неважно. Я сделаю, что должна. Но ночью, когда я лежу в темноте, глядя в потолок, мысли о Наташе накрывают меня, как волна. Я вижу её улыбку, слышу её смех, чувствую её руку на своём плече. Она всегда знала, что сказать, как вытащить меня из тьмы. Теперь её нет, и я не знаю, как выбраться самой. Я закрываю глаза, и передо мной всплывает тот день, когда я узнала о её смерти. Мир остановился. Всё, что я знала, всё, что держало меня в этом мире, исчезло.       Я не плачу. Слёзы высохли ещё в Красной комнате. Но боль... она никуда не уходит. Она живёт во мне, в каждом ударе сердца, в каждом вдохе. Я выполняю задания Валентины, потому что это единственное, что я умею. Убивать, уничтожать, исчезать. Но каждый раз, когда я нажимаю на спусковой крючок, устанавливаю взрывчатку или затягиваю верёвку на чьих-то запястьях, я чувствую, как Наташа смотрит на меня. Не осуждает, нет. Она бы никогда не осуждала. Но её взгляд – это напоминание о том, кем я могла бы быть, если бы она была рядом.       Фанни шуршит в своём контейнере, и я смотрю на неё. Она живая, невинная, не тронутая той тьмой, в которой я живу. Может, я спасла её, чтобы напомнить себе, что я всё ещё способна на что-то хорошее. Или, может, я просто не хотела быть совсем одной.       Я встаю, собираю свои вещи. Завтра новый день, новое задание. Валентина ждёт. А я? Я просто тень, движущаяся от одного приказа к другому, несущая в себе пустоту, которую Наташа когда-то заполняла. Смогу ли я действительно остановиться?