Часть 8. Тень на гобелене и привкус вишнёвого ликера
14 июня 2026, 15:24 Утро в подземельях Слизерина всегда было лишено солнечного света, но Эстелла Блэк не нуждалась в нем, чтобы чувствовать себя в своей стихии. Она сидела перед зеркалом в спальне девочек, и её движения были выверены до миллиметра. Щетка мерно скользила по иссиня-черным волосам, укладывая их в безупречные волны.
Беллатриса всегда говорила:
«Твоё лицо — это твой щит и твой меч, Эсса. Если ты позволишь эмоции отразиться на коже, ты уже проиграла». Эстелла помнила, как кузина заставляла её часами стоять перед зеркалом с зажженной свечой в руках. Если воск капал на кожу, а девочка вздрагивала — наказание было суровым. «Блэк не чувствует боли, Блэк чувствует только триумф», — шептала Белла, прижигая кончиком палочки край её блузки.
Сегодня Эстелла надела мантию из тончайшей шерсти, которая сидела на ней как вторая кожа. На воротнике поблескивала серебряная брошь в виде змеи — подарок Нарциссы на тринадцатилетие. Взгляд серых глаз был пуст и прозрачен, словно затянутое льдом озеро.
– Ты сегодня выглядишь особенно... угрожающе, – заметила Шарлотта, застегивая сумку. – Даже для тебя.
– Это называется достоинством, Лотти, – ровным голосом отозвалась Эстелла, не оборачиваясь. – Мы идем на завтрак. Постарайся не спотыкаться на лестнице, это выглядит крайне нелепо для чистокровной волшебницы.
Шарлотта лишь закатила глаза, но послушно выпрямила спину. Она знала, что когда Эстелла входит в этот режим «маленькой леди Блэк», спорить с ней бесполезно.
В Большом зале Эстелла шла так, словно под её ногами был не старый камень, а бархат родового поместья. Она не смотрела по сторонам, но периферийным зрением отмечала всё: шепотки первокурсников, настороженный взгляд профессора МакГонагалл и, конечно, шумную компанию Гриффиндорцев.
Сириус снова громко хохотал, перебрасываясь шутками с Поттером. Эстелла почувствовала мимолетный укол брезгливости. Как можно так бездарно разбазаривать величие своей крови? Беллатриса научила её ценить каждый жест. Смех — это вульгарно, если он не служит цели унизить врага.
Она изящно опустилась на скамью Слизерина, едва коснувшись её краем мантии. Перед ней тут же возникла чашка черного кофе и овсянка, к которой она притронулась лишь для вида.
– Смотрите-ка, наша принцесса соизволила спуститься к смертным, – раздался рядом вкрадчивый голос Эвана Розье.
Он сел напротив, небрежно откинув волосы со лба. В его глазах читался вызов, который Эстелла приняла мгновенно.
– Смертные обычно ведут себя тише, Эван, – холодно парировала она, чуть приподняв бровь. – А ты сегодня шумишь не меньше, чем те недоразумения за соседним столом.
– О, ты про своего брата и его свиту? – Розье ухмыльнулся, мазнув взглядом по Сириусу. – Знаешь, Барти предлагал подлить им в утреннюю порцию тыквенного сока кое-что поинтереснее обычного слабительного. Как думаешь, Эсса, наследник рода Блэк будет выглядеть достойно, если начнет заикаться на каждом слове?
– Это мелко, – Эстелла отставила чашку. – Белла учила меня, что если хочешь ударить, бей так, чтобы человек не смог подняться. А заикание — это ребячество, достойное Хаффлпаффа.
Эван прищурился, его взгляд стал острее. Он любил эти искры в ней. В то время как другие девчонки хихикали над его шутками, Эстелла Блэк смотрела на него как на не до конца выдрессированного зверя.
– И как бы ударила ты? – спросил он, понизив голос.
– Я бы лишила их того, чем они гордятся больше всего, – она посмотрела прямо в глаза Розье. – Их мнимой свободы. Но сейчас у меня есть дела поважнее, чем обсуждать твои фантазии, Эван.
Она встала, не дожидаясь ответа. Её движения были полны той хищной грации, которой так славилась Беллатриса. Проходя мимо стола Гриффиндора, она почувствовала, как Джеймс Поттер намеренно выставил ногу, преграждая ей путь.
Эстелла не остановилась. Она наступила на его ботинок острым каблуком своих туфель из драконьей кожи, даже не замедлив шаг.
– Ой! – вскрикнул Поттер, подтягивая ногу. – Блэк, ты что, ослепла?
Эстелла медленно обернулась. Она не выглядела рассерженной. На её лице застыло выражение глубочайшего, почти бесконечного равнодушия, которое ранило сильнее любого проклятия.
– Прости, Поттер, – её голос был тихим, но его услышали все в радиусе трех столов. – Я просто не привыкла замечать мусор под ногами. Тебе стоит быть аккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя окончательно вымели из приличного общества.
Сириус перестал улыбаться. Он поднялся со своего места, глядя на сестру сверху вниз.
– Эстелла, это уже слишком. Джеймс просто пошутил.
– Твои понятия о шутках так же деградировали, как и твои манеры, Сириус, – она смерила брата презрительным взглядом. – Матушка была права: Гриффиндор вытравливает из человека остатки разума. Не подходи ко мне больше в общественном месте. Это... компрометирует.
Она развернулась и вышла из зала, оставив за собой звенящую тишину. Шарлотта бежала следом, едва поспевая за её стремительным шагом.
– Стелла! – выдохнула подруга, когда они оказались в пустом коридоре. – Ты видела лицо Поттера? Он же тебя возненавидит!
– Ненависть — это признание значимости, Лотти, – Эстелла остановилась у окна, глядя на туманный берег озера. – Белла говорила: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Если я позволю им думать, что со мной можно «шутить», завтра они начнут хлопать меня по плечу. Блэки не позволяют фамильярностей.
***
Замок Хогвартс в середине ноября напоминал промокшее чудовище, затаившееся среди серых туманов. В подземельях Слизерина сырость ощущалась особенно остро: она просачивалась сквозь камни, оседая каплями на холодных стенах коридоров. Факелы в нишах горели неровным, синеватым пламенем, едва разгоняя густой полумрак, который, казалось, имел собственную волю. Эстелла Элладора Блэк шла по коридору, и стук её каблуков отдавался в пустоте сухим, почти костяным ритмом. Она только что покинула библиотеку, где слова профессора Грея о «мести в крови» всё ещё звенели в её ушах навязчивым звоном. Эстелла старалась держать спину идеально прямой, как учила Беллатриса. Кузина всегда говорила: «Блэк может истекать кровью, но никогда не должен сутулиться». На широкой лестнице, ведущей к Большому залу, она увидела своего брата. Сириус стоял у окна, заложив руки в карманы мантии. Он смеялся — громко, открыто, запрокинув голову. Рядом с ним Поттер что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками. Сириус, мельком скользнув по ней взглядом и просто... отвернулся. В этом жесте не было вызова. В нём было окончательное, вымороженное равнодушие. Он смирился. Он больше не пытался её спасти, не пытался переубедить и даже не считал нужным ненавидеть. Для него она стала такой же частью замка, как рыцарские латы — декорацией, мимо которой проходят, не удостоив вниманием. Это безразличие ударило по ней сильнее, чем любой Круциатус. Эстелла сжала пальцы на рукояти палочки, пряча их в складках мантии, и ускорила шаг. – О, мисс «Ледяное совершенство»! – Голос Джеймса Поттера настиг её на середине пролёта. Джеймс отделился от Сириуса и преградил ей путь, поправляя очки со своей невыносимой, самоуверенной ухмылкой. Сириус же остался стоять у окна, даже не повернув головы в их сторону. – Поттер, – Эстелла остановилась, и её лицо мгновенно превратилось в маску из бледного фарфора. – У тебя, кажется, талант появляться там, где тебя меньше всего хотят видеть. – Это моё призвание, Стелла, – Джеймс сделал шутливый реверанс, взлохматив и без того беспорядочные волосы. – Знаешь, Сириус говорит, что ты — воплощение зимнего утра в поместье Блэков. Красиво, холодно и дико хочется согреться чем-нибудь крепким, глядя на это. Хочешь конфету? Мародёрский эксклюзив. Гарантирую, что после неё ты либо заговоришь стихами, либо у тебя вырастут ослиные уши. Пятьдесят на пятьдесят, честный риск! – Твой друг слишком много говорит, – отрезала она, глядя сквозь него. – И его метафоры так же скучны, как и твои шутки. Отойди с дороги, пока я не превратила твои очки в осколки. – Ого, сколько экспрессии! – Джеймс не двинулся с места, его глаза за стёклами очков весело блеснули. – Слушай, Стелла, тебе не надоело? Хогвартс — это не склеп. Тут можно бегать, орать, нарушать правила и даже — о ужас! — дружить с предателями крови. Твой брат вот попробовал, и посмотри, какой он довольный. Может, сбросишь эту маску великомученицы? Она тебе не идет, слишком старит. – Для тебя всё кажется игрой, Поттер, – Эстелла сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и в её серых глазах сверкнула сталь. – Но я не играю. Я живу в реальности, где за ошибки платят кровью. И если ты думаешь, что твоё паясничанье может что-то изменить, ты ещё глупее, чем кажешься. Твой друг Сириус выбрал путь предателя, и для нашей семьи он мёртв. Я же предпочитаю оставаться живой. Джеймс на мгновение перестал улыбаться. Его взгляд стал изучающим, почти серьезным. – Живой? – переспросил он тихо. – Стелла, ты выглядишь как человек, которого замуровали в стену и заставили за этим наблюдать. Это не жизнь. Это... консервация. – Отойди, Поттер, – повторила она с такой ледяной интонацией, что воздух вокруг, казалось, подёрнулся инеем. Джеймс вздохнул и театрально отступил, прижимая руку к сердцу. – Как скажете, ваша ледяная светлость. Но помни: лёд имеет свойство трескаться, когда становится слишком холодно. А в декабре обещают морозы. Эстелла прошла мимо него, чувствуя, как её буквально трясёт от скрытого гнева. Она чувствовала затылком, что Сириус так и не обернулся. Его смирение было самым жестоким наказанием, которое он мог придумать.***
Вечер в спальне девочек Слизерина был единственным временем, когда маски можно было отложить в сторону. Это было их убежище, территория, где правила Беллатрисы и ожидания родителей отступали. Шарлотта Берк уже расстелила на ковре мягкий плед, а Пандора Розье, с её вечно мечтательным и слегка отсутствующим видом, достала из-под кровати заветную бутылку вишнёвого ликёра и коробку сдобного печенья. – К чёрту этикет и чистокровную гордость, – заявила Шарлотта, сбрасывая туфли и усаживаясь на пол. – Стелла, иди к нам. Если я ещё раз услышу от старосты про «достоинство слизеринки», я превращу его мантию в розовую чешую. Эстелла опустилась на плед, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно уходит. Она распустила тугую причёску, и её тёмные вьющиеся волосы тяжёлым водопадом рассыпались по плечам. В неярком свете свечей и камина она больше не казалась «Ледяной леди». – Поттер сегодня превзошёл сам себя, – Шарлотта сделала глоток ликёра прямо из бокала и блаженно зажмурилась. – Пытался заговорить со Стеллой. Весь замок скоро будет обсуждать, как он получил очередную порцию арктического холода. – Он просто не понимает, что лёд не ломается от шуток, – Пандора протянула Эстелле бокал. – Он только становится острее. Но знаешь, Стелла... Сириус сегодня в Большом зале выглядел так, будто у него вырезали кусок души. – Сириус смирился, – негромко сказала Эстелла, глядя на игру теней на потолке. – И это правильно. Мы по разные стороны. Он — тень на гобелене, которую скоро выжгут. Я — та, кто должна этот гобелен сохранить. – Гобелены — это просто тряпки, Стелла, – Шарлотта перевернулась на живот, подпирая подбородок руками. – Мы здесь, в этой комнате, живые. Мы пьём ликёр, мы боимся будущего и мы ненавидим Барти Крауча за его дурацкие выходки. Это важнее, чем то, что написано в «Реестре чистокровных семейств». – Барти сегодня снова задирал тебя? – Эстелла пригубила сладкий, терпкий напиток. Вишнёвый вкус обжёг горло, принося странное успокоение. – О, он невыносим! – всплеснула руками Шарлотта. – Представляешь, он заявил, что моё эссе по Чарам написано «слишком женственно». Что это вообще значит? Что я использую слишком много завитков в буквах? Он идиот, Стелла. Опасный, наглый идиот. – Он просто не знает, как выражать симпатию, не используя при этом оскорбления, – Пандора улыбнулась своей загадочной улыбкой. – Семейная черта Краучей. Мой брат говорит, что Барти втайне хранит твою ленту для волос, которую ты потеряла на третьем курсе. Шарлотта вспыхнула, став цветом точь-в-точь как ликёр в её бокале. – Пусть только попробует! Я его прокляну так, что он будет кукарекать вместо приветствия. В комнате воцарилась та самая атмосфера раскрепощённости, которая была возможна только здесь. Они смеялись над неуклюжестью первокурсников, обсуждали странные вкусы профессора Слагхорна и пили ликёр, который пах летом и свободой. В эти минуты Эстелле казалось, что никакой войны нет, что её семья — не сборище фанатиков, а её будущее не предрешено древними именами. – Знаете, – Эстелла посмотрела на подруг, и её голос звучал непривычно искренне. – Профессор Грей сказал мне сегодня, что моё второе имя — Элладора — это не просто дань традиции. Это метка. Напоминание о долге, который не был выплачен. Он сказал, что Элладора вернётся через меня. Пандора и Шарлотта притихли. В комнате стало слышно, как потрескивают поленья в камине. – Грей — старый сумасшедший, помешанный на призраках, – наконец нарушила тишину Шарлотта. – Не слушай его. Ты — Эстелла. Ты наша Стелла. И никакая мёртвая тётка не может указывать тебе, как жить. – Но я чувствую это, – прошептала Эстелла. – Холод внутри. Мне кажется, что я действительно превращаюсь в ту, кем меня хочет видеть Белла. – Мы не дадим тебе стать монстром, – Пандора пододвинулась ближе и накрыла руку Эстеллы своей. – У монстров нет подруг, которые пьют с ними вишнёвый ликёр по ночам. —Белла не делает из меня монстра, Лотти,–Эстелла устало кивнула, хотя внутри неё всё ещё шептало сомнение, —она делает из меня Блэка.***
Позже, когда ликёр закончился, а Шарлотта и Пандора уснули прямо на пледе, Эстелла вышла в пустую гостиную Слизерина. Зеленоватый свет из окон, выходящих в глубины озера, создавал иллюзию пребывания под водой. Гигантский кальмар лениво скользнул мимо, заслонив на мгновение тусклые огни. У камина сидел Эван Розье. Он не спал, вертя в руках пустой стакан. Его светлые волосы были растрёпаны, а во взгляде, устремлённом на угасающие угли, читалась усталость, которую он никогда не показывал на людях. – Не спится, Étoile Noire? – спросил он, не оборачиваясь. – Слишком много мыслей для одной ночи, Эван, – она подошла ближе, кутаясь в тёплую шаль. – Мысли — это яд, – он наконец посмотрел на неё, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на нежность, скрытую за толстым слоем льда. – Особенно когда они касаются того, что мы не можем изменить. Твой брат сделал выбор. Смирись с этим, как смирился он. – Это гадко и причиняет боль,– промолчав, она продолжила, — Он выбирает быть никем, даже если это значит отречься от семьи. – Боль — признак жизни, – он подался вперёд, его голос стал тише, приобретая опасную глубину. – Но в нашем мире выживают те, кто умеет эту жизнь в себе душить. Ты видела сегодня Поттера? Он — ходячая мишень. Он думает, что мир — это весёлый карнавал. Но карнавал скоро закончится, и маски начнут снимать вместе с кожей. Эстелла опустилась в кресло напротив него. – Поттер считает, что я «законсервирована». Что я — ледник, который треснет от его шуток. – Пусть считает, – Эван усмехнулся, и эта усмешка была горькой. – Пусть они все так считают. Пока они смеются, мы учимся. Пока они играют в героев, мы готовимся к войне. Твоя сила в этом льду, Стелла. Не позволяй им его растопить. Он встал, подошёл к ней и коснулся её щеки холодными пальцами. Это прикосновение было мимолётным, но Эстелла почувствовала, как по коже пробежали искры. – На Рождество будет бал у Малфоев, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Беллатриса будет следить за каждым твоим шагом. Будь готова. Она хочет, чтобы ты доказала свою верность. – Я знаю, – прошептала Эстелла. – Я буду там. – Я буду рядом, – пообещал Эван. – Помни: ты — Чёрная Звезда. Ты сияешь только в абсолютной темноте. Без Сириуса, без его тепла, ты станешь тем, кем должна быть. Он ушёл, оставив её одну перед гаснущим камином. Эстелла смотрела на угли и думала о том, что Сириус был прав — она действительно менялась. Но он ошибался в одном: она не была жертвой Беллатрисы. Она становилась её продолжением, её улучшенной версией. Рождество приближалось, и вместе с ним — та самая расплата, о которой шептало её второе имя. Она была Блэк. И она была готова к войне, даже если эта война должна была начаться в её собственном сердце. Лёд в её глазах стал ещё крепче, а тень Элладоры за её спиной — ещё длиннее. Сириус смирился, Поттер шутил, а Эстелла Элладора Блэк училась управлять пустотой, которая обещала стать её единственным союзникомПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!