Глава 1. Когда мы исчезли

«Настоящий ужас не в том, что дьявол придёт за тобой… А в том, что ты ему понравишься.»

Никки Телевизор бубнил где-то на периферии сознания бархатным хорошо поставленным голосом диктора, создавая такой необходимый для меня фоновый шум. В младших классах психолог сказала, что у меня повышенная тревожность, поэтому я испытываю постоянную потребность в звуках вокруг себя. Мне было двенадцать, и я считала, что она идиотка, но высказывать свое мнение не стала. Я всегда была умной девочкой и понимала, что люди не слишком-то и любят, когда ты говоришь то, что о них думаешь им в лицо. К тому же я была слишком занята учебой, чтобы обращать внимание на слова стареющей склочной тетки, не реализовавшейся в личной жизни. Мне было достаточно того, что меня считают нормальной мои близкие. Остальные же не представляли для меня особого значения. Я была интровертом. Замкнутой в себе и спокойной. Заучкой, как окрестила меня Роми. Постоянно в книгах, в занятиях. Я корпела над учебниками все вечера напролет, и в школе все считали меня скучной. Кроме Роми. Хоть она и ныла вечно, что я скоро превращусь в библиотечную крысу. Роми была моей лучшей подругой еще с младшей школы. Полная противоположность мне. Веселая, яркая, взрывная, как петарда. Она громко смеялась и еще громче разговаривала. Она любила заводную зажигательную музыку и слушала ее на полную громкость. Она обожала тусовки и вечеринки и дулась на меня за то, что я не хотела туда с ней ходить. У нее был миллион друзей и еще больше приятелей, и я искренне не понимала, почему она привязана ко мне так сильно, будто я ее потерянная сестра. Ну не потому же в самом деле, что я всегда давала ей списывать домашнее задание. Смешно. Я улыбнулась и подчеркнула красным маркером тезисы в реферате, который готовила. Мы закончили школу этим летом, но я продолжала ходить на подготовительные курсы, потому что хотела получше настроиться на поступление в Колумбийский. Там был самый престижный факультет журналистики в стране, а в сфере образования я предпочитала всегда выбирать все только первоклассное. Диктор закончил вещать об индексах на фондовой бирже и перешел к сводке криминальных новостей. Я отвлеклась от бумажек и развернулась на стуле, на котором сидела, лицом к экрану, подтянув одно колено к груди и обхватив его рукой, а другой щелкнула пультом, добавляя громкости. — Полиция Найтмура продолжает фиксировать рост активности организованных преступных группировок. За последнюю неделю в городе отмечено увеличение числа инцидентов, связанных с незаконным оборотом оружия, что вызывает серьезную обеспокоенность у правоохранительных органов, — вещал молодой брюнет в строгом синем костюме и с бордовым галстуком с привычной серьезностью, а на фоне за его спиной появилась инфографика с растущими красными стрелками. — Особое внимание уделяется деятельности частной военной компании, известной как "Red Echo". Несмотря на многочисленные расследования и очевидные связи с теневым рынком вооружений, правоохранительным органам вновь не удается предъявить группе убедительные обвинения. Источники в прокуратуре сообщают о постоянной нехватке доказательств, которые каждый раз "испаряются" в самый ответственный момент, что позволяет "Red Echo" снова и снова ускользать от ответственности. Я нахмурилась. Нашему городу, конечно было еще далеко до Чикаго в плане криминала, но то, что творилось в нем уже сейчас серьезно беспокоило. После окончания университета я планировала работать именно в этом направлении. Меня привлекала возможность освещать острые проблемы общества, проводить журналистские расследования, способствовать привлечению к ответственности плохих парней. Поэтому слушала я, можно сказать, с профессиональным интересом. — Последний инцидент, связанный с "Red Echo", произошел на прошлой неделе. — продолжил тем временем диктор, а на экране мелькнули кадры с улиц — полицейские кордоны, следователи, дрон снимал сверху место преступления. — По имеющимся данным, один из ключевых оперативников группировки, Алекс Доусон, больше известный под позывным Хаммер, предположительно причастен к нападению и нанесению тяжелых травм, повлекших за собой смерть члена конкурирующей криминальной структуры. Однако, как и в предыдущих случаях, видеозаписи инцидента магическим образом исчезли, а все ключевые свидетели отказались от дачи показаний, ссылаясь на "невозможность вспомнить" детали произошедшего или опасения за свою безопасность. Таким образом, "Red Echo" в очередной раз уходит от преследования. А мы переключаемся на прогноз погоды... Я невольно поежилась и задумалась. Я не знала этих людей лично. Но даже имя Хаммера вызывало инстинктивный ужас. В нём было что-то... бесчеловечное. Что-то, что я не хотела бы когда-либо увидеть воочию. Вынырнула я из своих мыслей оттого, что в мою комнату внеслось рыжее торнадо и выхватило у меня из руки пульт, выключая телевизор. — Серьезно, Ник? Опять это дерьмо? — Роми закатила глаза и швырнула пульт куда-то в дальний угол. — У нас на носу веселье, а ты опять как бабка у телевизора. Подруга метнулась к моему шкафу и стала рыться в нем, перебирая вещи. Я хихикнула. Она выглядела, как неуемный комок энергии и была прекрасна. Рыжие волосы вились крупными кудряшками, на стройное тело она натянула яркое мини-платье с пайетками от House of CB изумрудного цвета, обтягивающее ее так тесно, что я сомневалась, что она сможет нагнуться, не порвав его при этом по швам и не продемонстрировав всем окружающим свою упругую задницу. На ногах босоножки на шпильке с металлическим блеском, крупные кольца на пальцах, цепочка с замком на шее, смоки-айз, делавший ее голубые глаза почти бездонными, и глянцевые вишневые губы. Мисс Митчелл явно возомнила себя рок-звездой, или подружкой рок-звезды, это уж точно. — Слушать новости — это не признак старости, — я возразила, услышав насмешливое фырканье в ответ. — Разве тебе не интересно, почему никто не может найти управы на эти банды? Все боятся их, как огня. — Потому что они чокнутые. И у них автоматы. А теперь заткнись уже. У меня день рождения, и я зову тебя в клуб, потому что ты из кожи вон лезешь, чтобы стать скучнее Википедии, а ты читаешь мне лекцию о преступности. Хватит, Ник, я хочу, чтобы ты наконец пожила. — Роми обернулась и бросила мне черное приталенное платье от Zara, длиной чуть выше колена с короткими рукавами и открытой спиной. — Надень это. Оно подчеркивает твою грудь. — Роми! — я засмеялась. Противостоять подруге было довольно сложно. Если она чего-то хотела, она добивалась этого любыми способами. Поэтому я стащила с себя хлопковую бежевую пижаму в розовое сердечко, в которой занималась домашкой, и открыла комод, достав оттуда комплект скромного гладкого черного белья без кружева. — Иисусе... — выдохнула Роми, плюхаясь на мою кровать. — Мы в клуб идем, а не в монастырь. — Я там раздеваться не собираюсь, так что его никто не увидит. Не сомневаюсь, что ты влезла в кружевные стринги, но мне удобно в этом. — Кружевные стринги — это маст-хэв любой уважающей себя девушки. — Роми показательно закрыла ладонью глаза, демонстрируя готовность упасть в обморок от моего ханжеского выбора трусиков. Мои губы дернулись в улыбке. — Каблуки хоть наденешь? — Нет, — я категорически отказалась, скривившись от одной только мысли о том, чтобы всю ночь вышагивать на неудобных ходулях, и втиснулась в лаковые балетки. — И краситься, как макси-версия клоуна я тоже не собираюсь. — Ты меня убиваешь, женщина, — подруга мучительно застонала, а я уселась за туалетный столик и быстро нанесла едва заметный нюдовый макияж, лишь чуть-чуть подчеркнув глаза и покрыв губы персиковым блеском. Я была жгучей брюнеткой с карими, почти кофейными глазами, и вполне обоснованно думала, что лишняя краска на лице мне ни к чему. Мои черты были выразительны и так. Я бросила на себя последний взгляд в зеркало. Миленько. Не вызывающе и нежно. Я не любила выделяться и привлекать внимание, и сейчас мой внешний вид меня вполне устраивал. Я поправила на шее свое единственное украшение, серебряную подвеску со звездочкой — подарок мамы на восемнадцатилетие. Слегка взбила волосы, оставив их распущенными. Скосила глаза на Роми. Та увлеченно печатала в телефоне, вызывая Убер. — Тебе брызнуть? — я взяла со столика стеклянный флакончик и нанесла за ушами и немного в ложбинку между грудей свой любимый цветочный Chloé Eau de Parfum. Роми скривила симпатичное личико. — Ой нет. Ты же знаешь, что он для меня слишком нежный. Я Black Opium вчера купила. Взяла у отчима кредитку в качестве подарка. — Теперь понятно, за чей счет мы тусим. — я улыбнулась и покачала головой. Не то, чтобы отчим Роми особо считал деньги. Он работал архитектором, у них был шикарный особняк за городом и несколько люксовых машин. Но я не была уверена, что он одобрял постоянные дорогостоящие похождения падчерицы. — А вот и нет. Робин только помог мне облачить это шикарное тело в шикарные шмотки. — подруга потянулась, изогнулась, как кошка, и провела ладонями по бокам. — А клуб организовал Джейс. — А, ну да. Загадочный притягательный мачо с замашками джентльмена. Супер-пупер Джейс. — я насмешливо захихикала. Роми недовольно прикрикнула, но в глазах явственно плясали смешинки. — Заткнись! Он красивый, милый, и может быть просто идеально подходит для моей постели. — я заржала, и она вскочила и выдернула меня со стула, на котором я покатывалась от веселья. — Хватит ржать, дурочка. Пошли уже, такси будет через пять минут. Мы спустились по лестнице на первый этаж в прихожую. Мама на кухне готовила ужин с аккуратным пучком волос на голове, в брючном трикотажном коричневом костюме и уютном фартуке. Она мягко улыбнулась, увидев дурачащихся и скачущих, как козы, по ступенькам нас и сказала: — Хорошего отдыха, девочки. Будьте там аккуратнее. — Все будет в лучшем виде, миссис Кларк. Я прослежу, чтобы эта заучка была дома вовремя. — Роми заверила с самым честным выражением лица, на которое была способна, подталкивая меня к входной двери. — Мы выпьем пару безалкогольных коктейлей, потанцуем под легкий фолк и вернемся не позже двух. Мама фыркнула и покачала головой, а мы выбежали на улицу, где у подъездной дорожки уже маячил четырехдверный черный седан из Убер, готовясь увезти нас в ад.

***

Роми Клуб назывался "Syndicate". У входа толпилась очередь из разодетых в яркие, как перья попугая, шмотки любителей потусить, а запах алкоголя, дыма и адреналина был ощутим еще на тротуаре. Мы с Никки выпорхнули из такси, моя любимая заучка выглядела так, словно я привела ее прямиком в преисподнюю, а не в лучший ночной клуб города. Я крепко ухватила ее за запястье и потащила за собой к цепи, висящей меж двух металлических столбов и отделяющей мир обычный от мира порока и греховных развлечений. Огромный и квадратный, как вендинговый автомат, секьюрити скосил на нас глаза, скрестив мощные руки на груди. Его черный костюм напоминал одеяние работника похоронного бюро, а коричневая кожа и бритая лысина блестели в свете софитов. Я мысленно расхохоталась и вернула ему наглый взгляд. — Бронь от Джейса Блэка. — проорала громко, чтобы перекрыть басующие биты, слышные даже на улице. Громила кивнул и отцепил цепочку, открывая для нас проход. Внутри гремела "Animals" от Architects, пульсировали разноцветные кислотные световые пятна, как будто мы попали прямо в середину радуги. Было шумно, душно, жарко, пьяно. Вокруг прыгающие и танцующие тела, пот, дым и алкоголь. Все, что я обожала до умопомрачения. Мы протолкались к барной стойке. Никки выглядела так, словно ее короткое черное платье душило ее, и постоянно одергивала его вниз на бедрах. А зря, смотрелась она в нем потрясно, если бы еще волосы выпрямила, вообще снесла бы всех. Я заказала нам по "Pornstar Martini", Ник потягивала коктейль так медленно, будто боялась, что он её укусит. Я же выпила свой почти залпом и потащила ее танцевать. Алкоголь смешивался с кровью в моих венах, и было хорошо. Мы извивались среди толпы с поднятыми вверх руками, смеялись взахлеб. Моя заучка вроде бы расслабилась, слилась с музыкой. Ну а я и так всегда была наполнена ею. Музыка была моим продолжением, моей точкой отчета, к которой я всегда была готова вернуться. — Оу, оу! А вот и он! Смотри! — я разглядела в приглушенном мигающем полумраке знакомую фигуру и развернула Никки за плечи, прижавшись к ее спине грудью. — Это Джейс. — О, боже... — выдохнула она, а я заржала. Джейс и правда был идеальным до тошноты. Модельная внешность, голливудская улыбка, чересчур мягкий голос. Высокий, с аккуратной бородкой, в модной кожанке, подертых джинсах и с таким лицом, будто он главный герой клипа The Weeknd. Мы познакомились в Старбакс в очереди за кофе, он заплатил за мой миндальный латте, попросил мой Инстаграм и тем же вечером прислал мне пару фоток с песиками и в голосовом сказал, что мечтает работать с музыкой. Из-за последнего он мне и понравился. Музыка была тем, о чем я могла бы говорить часами. Но скептичную и сухую, как столетняя бабка, Никки Кларк это, похоже, ни капли не впечатляло. — Мило. До приторности. — фыркнула она. А Джейс заулыбался во все тридцать два, когда наконец заметил нас. — Привет, девчонки. Вы лучшее, что я за сегодня видел. — он влился в разговор непринужденно, я ущипнула Ник за бок, чтобы она не смела закатывать глаза, и повисла на его шее. — Вау, вау, конфетка. Так рада меня видеть? Джейс засмеялся довольно и облапил меня руками. Подруга закашлялась, явно пытаясь скрыть смех, и глаза закатила уже я. — А это та самая Никки, о которой Роми мне так много рассказывала? Настоящая красотка. Если бы мое сердце уже не было отдано одной рыжей бестии, обязательно бы влюбился. — кандидат в мои идеальные парни улыбнулся Ник, и обняв меня рукой за талию, а ей взмахнув рукой приглашающе, повел нас к бару. — Вы уже пробовали этот новый коктейль с виски? Он просто взрыв мозга. Я угощаю, крошки. — Роми, давай немного притормозим, — Никки явно собиралась вернуться снова к привычному состоянию тепличного цветка, и мне это не нравилось. Джейс, нагнувшись над стойкой, поболтал о чем-то с барменом, а затем протянул нам коричневато-янтарную жидкость в высоких стаканах с играющими на свету кубиками льда. — Ну вот. Ваш Shadow Vane, девочки. Наслаждайтесь. Я уцепила пальцами свой коктейль и втиснула другой в ладонь подруги. — Расслабься и пей. Пара капель виски не отравят твою кровь. Никки вздохнула, улыбнулась и отпустила ситуацию. Мы пили, пританцовывали под очередной трек прямо у стойки, смеялись. Я флиртовала с Джейсом, он сыпал комплиментами направо и налево. Мы позажимались на танцполе под медлячок, и вечер был просто чудесным. Я повеселилась, наблюдая за тем, как подружка пытается отшить бледного, будто моль, хлюпика в розовой футболке и с белобрысой челкой, как у пуделя. — Джей-Джей, спаси Никки, ок? — я прошептала на ухо парню, обнимая его за шею, и он втянул в себя воздух сквозь зубы от того, как окутал его облаком мой запах. — А я пойду носик припудрю и вернусь, хорошо? Джейс кивнул и поперся к стойке, оттирая широкоплечим телом ухажера от Ник, а я скользнула меж танцующих тел и, лавируя сквозь толпу, свернула к туалетам. Длинные люминесцентные лампы вдоль стен под самым потолком давали уже намного больше холодного резкого света, выхватывая из темноты пятна кислотных граффити на сером бетоне. Я прошла мимо стайки ярких смеющихся девушек в санузел, на контрасте с остальными помещениями, снежно-белый и мраморный. Пописала, поплескала прохладной водой на щеки у широкой стальной раковины, чтобы немного сбить алкогольный румянец с лица. Было до чертиков жарко, будто кто-то закачал мне в артерии жидкий огонь. Странно, я не так уж и много выпила. Но похоже коктейли были намного крепче, чем я думала. Иначе чем еще я могла объяснить свое растрепанное состояние, которое отражалось сейчас в огромном, во всю стену, зеркале напротив. Шальные глаза, учащенное дыхание, покрасневшая кожа. Я вгляделась в себя внимательнее, отражение расплывалось и плыло перед глазами. — Что за черт... — я пробормотала глухо и побрела, пошатываясь, к двери. От пары шотов меня накрыло так сильно, словно я влила в себя бутылку чистого рома на голодный желудок. Нужно было найти Никки и выйти на воздух подышать и проветрится, прояснить захмелевшие мозги. В коридоре меня качнуло. Я оперлась рукой о стену. Мир вокруг кружился в спиралях безумного калейдоскопа. Музыка набрасывалась волнами, то тише, то громче, будто кто-то крутил тумблер в приступе дурачества. Вместе с ней накатывала тошнота. Черт... Я покачала головой и поморщилась. И осознала, что заблудилась. Наверное свернула не туда и вышла не на танцпол, а в подсобные помещения. Пространство погрузилось в фиолетовый полумрак, или это перед глазами у меня мушки прыгали. Я вздохнула и прислонилась спиной к стене в каком-то закутке. Пару минуток, чтобы прийти в себя... Сейчас... Постою немного и пойду... Никки... Нужно найти Никки... Рядом бубнили голоса, вырывая меня из туманного состояния. Мужские, грубые, развязные. Но смысл слов почти полностью ускользал от меня. — ...рыжая дерзкая, будет весело. А эта темненькая — девочка-золото. Наш поставщик за нее двойную цену даст. — Ты уверен, что они не заподозрили? — Они уже пьют. Виски с сюрпризом. Через пять минут будут как овощи... Мир качнулся, словно чудовищный маятник, сердце заполошно стучало в груди. Джейс... Это голос Джейса?... Я застонала и потерла пальцами тяжелеющие веки. — ...ты уверен? Я не хочу снова объясняться. В прошлый раз чуть не... — Все под контролем, не ссы. Дерьмо в бокалах, девки слетят. Потом — к Гриму. Деньги и товар, брат. Деньги и товар... Грим... Торговля... Девки... Рыжая и темненькая... Они говорили о нас? Джейс говорил обо мне?... Что?... Черт... Я в панике отшатнулась от стены и чуть не упала. Надо было найти Никки. Уйти. Убегать. Орать. Но ноги словно стали ватными. Вместо крика я только слабо захрипела. Все стало размытым, я неловко взмахнула руками, которые стали чужими и непослушными. Завалила что-то, какие-то швабры, пластиковые бутылки. Почти упала, но удержалась на ногах чудом. Бежать... Нужно было бежать отсюда со всех ног... Никки... Никки... Но было уже поздно бежать. Чужая грубая хватка сомкнулась на мне и жаркое дыхание обожгло кожу у уха. — Ну ты куда собралась, зайка... Мы же с тобой только начали... Милая такая... Забавно будет, когда ты сломаешься... Рука с платком закрыла мой рот, и резкий запах хлороформа ударил в нос. Я вырубилась. Но не до конца. Провалилась в тьму и холод, сквозь которую только изредка прорывались тихие звуки. Меня несли куда-то осторожно, баюкая на руках, словно невесту. Меня окружали размеренный рокот двигателя и шум ночного города, вползающий в приоткрытое окно. Меня куда-то везли. Холодный камень под телом ударил льдом по рецепторам, когда бросили на пол в какой-то темной и тесной комнате. Я слабо вскрикнула и только успела почувствовать шершавый бетон под ладонями, а потом меня окончательно утащило в беспамятство. Сознание возвращалось какими-то рваными клочьями. Головная боль, тошнота, тяжесть век. Я попробовала их приоткрыть и не увидела ничего. Поморщилась от запаха старой кислой грязной тряпки, пропитанной потом и порохом, и поняла, что у меня на голове мешок. Руки затекли и онемели, я слабо задергалась и зашипела от того, как врезаются веревки в запястья — резко, остро, до вспышки боли. Меня связали. Меня вырубили каким-то дерьмом, связали и похитили. Из горла вырвался то ли всхлип, то ли скулеж, потому что его сжало холодными тисками паники. Пульс застучал в ушах, сквозь него я услышала как рядом дышал кто-то — быстро, прерывисто. Никки? — Никки?... Никки?! — Роми? — тихо, дрожащее, как рыдание. — Где?... Какого хуя?... Блять! Ты тоже связана? — я заизвивалась, подползая по полу в направлении родного голоса. Пальцами нащупала ее холодные и трясущиеся руки. — Не плачь... Не плачь. Попробуй развязать мою веревку. Мы выберемся отсюда. Мы выберемся. — Они сказали... Они говорили... — Никки судорожно всхлипнула и задергала с надрывом мои оковы. — Что продадут нас в бордель... Что мы товар... Не получается... Не вижу ничего... На голове чертов мешок! — Все... Все... Вдохни и выдохни, — я попыталась ее успокоить и сжала ее руки в своих ладонях. Хоть саму и колотило, как в эпилептическом припадке. — Нас найдут. Робин весь этот долбанный город перевернет вверх дном к чертям собачьим. Нужно успокоиться... Успокоится не получилось. Потому что по и так расфокусированным и перегруженным мозгам ударили взрывы, выстрелы и автоматные очереди. Много. Громко. Бах. Бах. Бах. Мы с Никки жались друг к другу, дрожали и плакали. Было страшно. До жути страшно, и я осознала, что за всю свою жизнь еще ни разу так сильно не боялась. Намного страшнее стало, когда все затихло. В ушах еще гудело от грохота, а к нам уже приближались тяжелые грузные мужские шаги и грубые отрывистые голоса. — О, блять! Девки! Я почувствовала, как кто-то присел передо мной. Чужая рука сдернула с моей головы мешок. На меня смотрели внимательные насмешливые голубые глаза. Яркие, холодные, ледяные, жестокие, как самые беспощадные айсберги посреди безмолвного океана. Когда-то давно, в детстве, моя бабушка говорила мне, пока мы сидели теплым вечером у камина и пили ароматный чай с жасмином в то время, как за окном бушевала метелью зима: «Если дьявол придет за тобой, Роми, никогда не смотри ему в глаза. Он обязательно посмотрит в ответ, и тебе это не понравится.» И теперь я смотрела в глаза дьявола напротив меня и понимала — самое ужасное, это то, что это нравится ему.

***

Рэйз Ночь — отличное время для того, чтобы отправить пару десятков ублюдков, которые влезли своими грязными задницами на нашу территорию, прямиком в ад. Я криво усмехнулся и посмотрел в черное небо, где кружил дрон. — Контакт через пять минут, — прохрипел рядом Боунс, щелкая клавишами. Одним коленом он опустился на землю, на втором мигал инфракрасной картинкой с дрона на экране навороченный ноут. Я всмотрелся в желто-оранжевые и серые пятна. Особняк посреди промзоны, три этажа, подвальный уровень, минимум двенадцать теплоконтактов внутри. Один из них двигается в сторону заднего выхода. — Приблизь. — я бросил отрывисто. Боунс с каменной невозмутимой рожей, будто ее жидким азотом перед этим заморозили, крутнул пальцем по тачпаду. — Цели подтверждены. Группа "Дельта" занимает северо-восточный сектор. "Альфа" со мной — чёрный вход. Я поправил гарнитуру, поудобнее прижал приклад FN SCAR-L к плечу, и добавил веско: — Синих не брать. Только чёрные метки. — Принято, кэп. — отозвался Хаммер радостно. Его голос был предвкушающе-хриплым. Ублюдок ждал возможности пришить кого-нибудь, как праздника. Я оскалился. Сегодня наши желания на все сто совпадали. Мы слились с тенями и скользнули к зданию, такие же безмолвные и смертоносные, как призраки. Движения были отточены до автоматизма. Снаряжение на уровне. Тактические униформы, бронежилеты Crye Precision, перчатки Mechanix. Полнокомплект: тепловизоры, гарнитуры, оружие в загоне. У каждого свой язык: Хаммер с дробовиком Benelli M4, Войд на прикрытии с HK416, я — точка входа со SCAR. Диабло нес с собой C4 на всякий, если понадобятся более весомые аргументы. — Два на верхнем, четыре на первом, один в подвале. Остальные гараж, — прошипел Боунс в канал. — Вход по команде, синхронизируемся. На “Гоу”. — я ответил и замер под кирпичной, покрытой трещинами стеной. — Три... два... один... Гоу. Дверь пошла внутрь, выбитая одним ударом ноги. Стукнулась о штукатурку с громким треском, взрезавшим тупую, вязкую, сонную тишину. Войд влетел в помещение первым, присел на колено в стороне от входа и возможных линий обстрела, короткая очередь пальнула по ушам — минус один. Хаммер ворвался влево, захлестнул проход непрерывными гавкающими выстрелами дробовика. Я занял лестницу, на мне был второй этаж. Взбежал наверх, перескакивая по несколько ступеней за раз, провел зачистку комнат: дверь — нога — бросок гранаты-блайндера — взрыв. Все как по учебнику. — Чисто, — отрапортовал Войд снизу. — Минус четыре. Два в сортире, один на кухне, один в холле. — Верх чист, — бросил я. — Диабло? — Подвал зачищаю, вижу активность. Одна... нет, две цели. Женщины. Связаны. Какого хуя? Уебки себе шлюх притащили что ли? Я чертыхнулся себе под нос. Лишние свидетели нам ни с какой стороны не въебались. Спустился к нему, парни потянулись следом. Как только шагнул через обшарпанные деревянные двери, запах гари, крови, мочи и чего-то приторного, химического шибанул в нос. Я осмотрелся. Подвал был... Ну, подвалом, блять. Бетонная клетка без окон с подернутыми плесенью стенами, какие-то перекосившиеся железные кровати с затертыми до состояния сальной грязи матрасами, ржавые решетки посреди помещения. У дальней стены жались друг к другу две девки в заляпанных грязью порванных платьях и с мешками на головах. — О, блять! Девки. — Хаммер просочился у меня из-за спины развязной походкой и присел перед трясущимися крошками. Я молчал. Придурок бросил быстрый взгляд через плечо на меня, проверяя реакцию, и сдернул с головы одной пыльную тряпку. И в помещении будто солнцем резануло от ярко-рыжих кудряшек, веснушек на носу и глубоких синих глаз. Макияж поплыл от того, что она плакала, черные размазанные круги и потеки на щеках делали ее похожей на панду, но малышка была красивой, это точно. И боялась до жути. Тряслась, смотря на Хаммера, как на зверя, приготовившегося впиться ей в глотку клыками. Тот присвистнул одобрительно: — Ух ты, какая... Огонек... — и потянулся руками к другой, являя нашим взглядам милое личико. Эта тоже была красивой. Не такая яркая, как первая, но настолько нежная, что у меня член в штанах дернулся от одного вида огромных испуганных, как у олененка, карих глаз, прозрачных и хрустальных от дрожащих в них слез. Она всхлипывала и жалась к рыжей, испуганно переводя взгляд на всех нас по очереди. — Какого хуя тут творится, блять? — высказался резко Войд, рассматривая девок. — Работорговцы, — бросил Диабло, скривившись и сплюнув сквозь зубы на бетонный пол. — Эти сучьи выродки барыжат девчонками. Вот чем они расплачивались с поставщиками. И за наше оружие хотели, пидоры. — Лишние свидетели, — гнусаво протянул сбоку Боунс и вперил в меня пустой взгляд бледно-серых, как у рыбы, глаз. — Целесообразно убрать. И улыбнулся, гандон. Я хмыкнул. Псих конченый. Можно подумать, каждый день симпатичным девкам шеи сворачивает. Я, в принципе, тоже легко пущу по пуле прямо в их милые кудрявые затылки. Но сделаю это потому, что так надо. Этот же ублюдок сделает это потому, что ему похуй. Бесчувственная машина, блять. Я покачал головой. Хаммер же наоборот взвился и хлопнул Боунса ладонью по лбу, на что наш кусок льда даже не поморщился. — Охуели? Нахуя убивать? Это же деееевкиии, — Хамм протянул назидательно, как учитель, объясняющий элементарную задачку тупым студентам, а его взгляд так и лип к рыжей, как карамель к пончику. — Крошек можно оставить для снятия стресса. Чур, рыжая мне. Она как огонь, хочу ее сломать. — Мы не занимаемся шлюхами, — рыкнул Боунс. — Ну и че? — Хаммера это не смутило. — Чем мы хуже тех, кто платит, а? Какого хуя мы спорим вообще? У нас в руках две шикарные телочки, с которыми можно отлично развлечься на базе и делать все, что мы захотим. У меня яйца горят, где я буду в разгар операции искать себе шлюху, чтобы спустить? А эти уже тут. Доступные, теплые, мягкие, красиииивыееее... Кэп, ну еб твою мать, а? Я запрокинул голову вверх и посмотрел в потолок. Хаммер, как всегда, втягивал нас в неприятности. Долбанный взрывной идиот, не способный контролировать ни свое безумие, ни свой член. Но в чем-то он был прав. Мы были здоровыми взрослыми мужиками, которым нужно было куда-нибудь выплескивать адреналин и пар после перестрелок. А как это сделать лучше, если не с податливой доступной пиздой под тобой? К тому же убивать зря девок, просто потому, что оказались не в то время, и не в том месте... Ну я был беспринципным мудаком, но не настолько. Я опустил глаза на брюнетку, которая обнимала связанными руками тощие коленки и продолжала всхлипывать. Маленькая. Тонкая. Темные волосы, карие глаза, которые выражали её непонимание того, что происходит вокруг. Она тряслась и смотрела на меня. Я посмотрел в ответ и медленно кивнул. — Юх-ху! Да, кэп! Рыжая моя! — Хаммер отсалютовал мне и крутнулся на месте, поворачиваясь к своей добыче. — Слышь, Хамм, не охуел, не? — Диабло раздраженно зашипел. — Кэп первый выбирает. Ты знаешь правила. — Пусть берет. — я неотрывно смотрел в карие глаза, которые снова наполнялись слезами. — Я больше темненьких люблю. Только, Хаммер... Ты делишься. Ты знаешь правила. — Да заебали вы со своими правилами. Окей, ладно. Я делюсь. Довольны? Но ты специально это делаешь только потому, что я впереди тебя влез, кэп. Наказываешь меня. Я усмехнулся, глядя, как он одним шагом приблизился к рыжей и схватил ее за предплечья, поднимая на ноги. Хамм не ошибался, я делал это специально, но его полезно было обламывать иногда, а то начинал загоняться не в меру. — Не трогай меня, мразь! — ожила рыжая и заорала на Хаммера, молотя связанными руками по его грудине. — Вы не можете нас забрать! Я Роми Митчелл! И мой отчим, Робин Барнс, известный архитектор! Он уже обратился в полицию и ФБР, нас ищут. Отпустите нас, отчим заплатит за наше возвращение большое вознаграждение! — Огонек, не дури, — заржал Хаммер, легко подхватил извивающуюся и яростно сопротивляющуюся девку, закинул ее на плечо и пошагал к выходу из подвала. — Я твоему бате-в-законе сам бабок отвалю за твою сочную дырку. — Диабло, вызывай Шэдоу. Машины к черному выходу. Дом — зачистить, все убрать, следов не оставлять. Мы уходим. — я присел перед испуганной малышкой, которая так и продолжала жаться спиной к стене. Глаза в панике, затравленные, зрачки расширены. Слишком молода для этого дерьма. — Слышишь меня? — сказал тихо, но веско, не оставляя места для возражений. — Вставай. Сейчас. Девчонка помотала головой так, что мягкие черные пряди растрепались на бледном лице, закрывая от меня ее глаза. Я вздохнул. — Вставай. Или я заставлю. Она не отреагировала. Просто поджала ноги сильнее и еще больше вдавилась в бетон. Пришлось поднять. Она была легкая, как птичка. И я, не прилагая особых усилий, схватил ее за связанные запястья, перекинул через плечо и понес к машинам. Она молчала, всхлипывала только тихо, свисая вниз головой, в отличие от рыжей, что брыкалась на Хаммере, как дикая кошка, и орала во всю глотку обещания его зарезать. — О, крошка, я уже тебя люблю, — тот заржал, как сумасшедший, и в два счета взбежал вверх по лестнице, удерживая яростный комок злости, продолжающий изрыгать проклятия своим красивым ртом, за аппетитную задницу. На заднем дворе завыли двигатели, Шэдоу и Рип подогнали два бронированных внедорожника Toyota Land Cruiser 76 с усиленной подвеской, пыльные, грязные, но отлично вписывающиеся в загородный пейзаж. Диабло, Войд и Боунс влезли в первый. Мы загрузили девок в салон второго. Я прыгнул на переднее сиденье, усадив свою трясущуюся мелкой дрожью себе на колени. Хаммер устроился сзади, рядом с рыжей, которую он обнял так властно, будто это его новый трофей. — Глушилки включили? — я спросил у Рипа, пока тот поворачивал ключи в замке зажигания. — Ага. Все путем. — Погнали тогда. — я откинулся на спинку, сжимая ладонь на мягком и нежном бедре брюнетки. Пальцы сводило от прикосновения к атласной коже. Адреналин после выполненной миссии сходил на нет, я поймал отходняки и расслабился, прикрыв глаза и прижимая к себе стройное тело, от ощущения которого под руками член вставал и болезненно напрягался в штанах. Пахла девчонка охуенно, несмотря на то, что их неизвестно сколько держали в грязном подвале. Чем-то цветочным и сладким, ненавязчивым. Ее волосы почти касались моего лица, и я вдыхал, и вдыхал, и вдыхал, не в силах перестать. Двигатели взвыли. Мы тронулись с места колонной из двух машин, без включенных фар, по проселочной дороге прочь из промзоны. Сзади в салоне слышно было глухую возню, шлепки, рыжая кошка разъяренно шипела на Хаммера, который зажимал ее и тискал так, как ему хотелось: — Урод! Я тебя прикончу, когда выберусь! Мудак! Не трогай меня, блять! — Вот и проверим, на сколько твоего заряда хватит, крошка, — усмехался он. — Мне нравится, когда огонь. Скучно с дохлыми. Я смотрел в ночь сквозь лобовое стекло и молчал. Темные дела требуют темных решений. Это я понял еще тогда, когда нас прокидало наше же командование в чертовой мясорубке на Ближнем Востоке. Поэтому мы больше не спасали жизни, демократию и свою страну. Мы брали то, что хотели. И теперь эти девчонки были вместе с нами в нашем аду.