Часть 2.Три дружеских жеста.

Кабинет литературы был наполнен тихим шорохом страниц и сдержанным шёпотом учеников. Учитель, высокий мужчина с пронзительным взглядом и привычной усмешкой, медленно прошёлся между партами, изучая класс. Он знал.Разумеется, знал. Слухи о временном перемирии между Нам Гю и Се Ми уже расползлись по школе, обрастая нелепыми домыслами. И теперь, бросив на них оценивающий взгляд, он не смог скрыть довольной ухмылки. — Нам Гю и Се Ми, сегодня вы работаете в паре. Анализ стихотворения — у доски. — объявил учитель с подчёркнутой невинностью, в которой явно читался вызов. Класс моментально оживился. Кто-то прикрыл рот рукой, сдерживая смешок, кто-то переглянулся с соседом, едва скрывая усмешку. Десятки любопытных глаз устремились на двух учеников, жадно выискивая малейшие признаки смущения или раздражения. Нам Гю ощутил, как между лопаток пробежала ледяная волна — будто кто-то провел по коже кончиком острого ножа. Мурашки медленно расползлись вниз по позвоночнику, заставляя его незаметно сгорбиться, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Его ладони, лежащие на парте, слегка похолодели, а в висках застучал ровный, но навязчивый ритм. Рядом застыла Се ми, будто превратилась в статую. Только тонкие пальцы, сжимающие край тетради до побеления костяшек, выдавали внутреннее напряжение. Бумага под её пальцами слегка смялась, образовав крохотные морщинки. Дыхание стало чуть глубже, чуть реже — так дышат звери в засаде, стараясь не выдать своего присутствия. Ресницы дрогнули, когда она опустила взгляд, но в глазах, скользнувших к Нам Гю на долю секунды, мелькнуло что-то острое — то ли насторожение, то ли паника, тщательно подавляемая железной волей.Между ними повисло незримое напряжение — густое, плотное, как предгрозовая тишина. Работать вместе? С ней? Доска была огромной и пустой, будто ждала их, как сцена перед спектаклем. А учитель, скрестив руки на груди, с явным удовольствием наблюдал за разворачивающейся ситуацией, которую сам же и спровоцировал.Тишина в классе стала почти звенящей — густой, плотной, будто воздух превратился в тягучий мёд. Даже скрип пера о бумагу, даже лёгкий кашель кого-то с задней парты звучал оглушительно, нарушая это напряжённое безмолвие. Часы над доской тикали с преувеличенной громкостью, отсчитывая секунды, каждая из которых тянулась мучительно долго. Се Ми сжала зубы так сильно, что у неё свело челюсть. Губы её побелели от напряжения, но лицо оставалось каменным — ни тени колебания, ни намёка на слабость. Она поднялась резко, почти порывисто, словно боялась, что малейшая задержка заставит её передумать. Пальцы её, только что сжимавшие тетрадь, теперь судорожно выпрямились, оставив на бумаге едва заметные вмятины. Нам Гю встал медленно, с видом человека, идущего на казнь. Его движения были неестественно чёткими, будто каждое из них требовало невероятных усилий. Взгляд брюнета упёрся в пол, но даже не видя лиц одноклассников, он чувствовал на себе десятки любопытных глаз — они жгли спину, как раскалённые иглы. Шаг за шагом, он приближался к доске, и с каждым шагом ком в горле становился всё больше, а в ушах нарастал глухой, пульсирующий шум. Пара шла рядом, но между ними оставалась невидимая пропасть — ни взглядов, ни слов, только это звенящее молчание, давящее тяжелее любых упрёков. — Ты будешь писать, я буду говорить. — прошипела Се Ми сквозь сжатые зубы, её пальцы молниеносно сомкнулись вокруг мела с такой силой, что кончик тут же осыпался белой пылью. Её брови резко сдвинулись, а в глазах вспыхнуло предупреждение — попробуй только возразить. Но Нам Гю уже тянулся за тем же кусочком мела. — Нет, я буду говорить, ты пиши. — голос прозвучал глухо, но твёрдо. Его пальцы накрыли её руку, пытаясь перехватить мел, но она не ослабляла хватку. На мгновение их руки сплелись в странной, напряжённой борьбе — её пальцы, тонкие и цепкие, против его широкой ладони, сжимающей её кулак. Мел трещал под двойным нажимом.Их взгляды встретились — её глаза горели холодным огнём, его — потемнели от раздражения. Никто не хотел уступать. И тогда раздался резкий щелчок — мел не выдержал, разломившись пополам. Верхняя часть с лёгким звонком упала на пол, рассыпавшись мелкими осколками. В классе кто-то резко вдохнул. Се Ми и Нам Гю застыли, всё ещё держа в руках по кусочку мела. В воздухе повисла новая, ещё более тяжёлая тишина. — Ой, мы просто слишком увлеклись! — звонко восклицает брюнетка, неестественно растягивая губы в слащавой улыбке. Пальцы с нарочитой нежностью сжимают плечо Нам Гю, ногти слегка впиваются в ткань рубашки через тонкий свитер. Тело парня мгновенно превращается в камень — мышцы плеча резко напрягаются под её ладонью, спина выпрямляется до болезненной прямоты. Его лицо застывает в гримасе, больше напоминающей предсмертный оскал, чем улыбку. — Да,мы чуть-чуть перестарались. — выдавливает парень сквозь стиснутые зубы, голос звучит фальшиво даже в его собственных ушах. Учитель медленно поднимает одну седую бровь, взгляд скользит от их неестественно склеенных фигур к обломкам мела на полу. На секунду в кабинете повисает напряжённая пауза — затем мужчина с раздражённым вздохом выводит в журнале жирную пятёрку, явно стремясь поскорее избавиться от этого нелепого спектакля.Где-то с задней парты раздаётся сдавленный смешок.

***

Минимум три дружеских жеста за день. Жест первый. Перемена. Школьный коридор наполнен шумом и движением, но между Нам Гю и Се Ми будто образуется непроницаемый пузырь напряженного молчания. Он шагает к кофейному автомату с преувеличенно небрежным видом, будто делает это исключительно по собственной прихоти, а не потому что они оба знают - после сегодняшнего урока нужно хоть как-то сохранить видимость перемирия.Монеты звякают в приемнике, автомат урчит и выплевывает пластиковый стаканчик с мутно-коричневой жидкостью. Нам Гю берет его двумя пальцами, как что-то слегка неприятное, и с театральным вздохом протягивает Се Ми. — Держи. Постарайся хотя бы не облить все вокруг. — говорит брюнет, голос намеренно ровный, но в уголке глаза дергается мелкая мышца. Девушка принимает стакан с преувеличенной благодарностью, пальцы ее намеренно слегка касаются его - достаточно, чтобы вызвать раздражение, недостаточно, чтобы это можно было назвать намеренным контактом. — Ой, как это мило! - восклицает она сладким голосом, который звучит фальшиво даже в ее собственных ушах. — Настоящий джентльмен! И затем, с идеально рассчитанным неловким движением, она как бы спотыкается на ровном месте. Кофе описывает плавную дугу и выливается ровно на его новые белые кроссовки, оставляя на них неэстетичные коричневые пятна. — Упс! — Се Ми прикрывает рот рукой, глаза неестественно широко раскрыты в наигранном ужасе. — Я такая растяпа.Совсем неловко получилось.. Нам Гю замирает. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, челюсть напрягается до боли. Где-то в глубине сознания начинается медленный, методичный отсчет: один,два, три.Он чувствует, как горячая волна гнева поднимается от шеи к лицу, но внешне остается почти невозмутимым - если не считать легкого подрагивания века. — Ничего страшного. — сквозь зубы произносит тот, и эти два слова даются ему с усилием, сравнимым с поднятием тяжести. Они стоят так несколько секунд — она с притворным сожалением смотрит на испорченную обувь, он с трудом сдерживает желание выругаться вслух. Вокруг них продолжает кипеть школьная жизнь, совершенно не замечая эту микроскопическую, но такую напряженную драму. Жест второй.На уроке корейского, когда учитель отвернулся к доске, Нам Гю неловким движением локтя смахнул стопку тетрадей с парты. Листы разлетелись веером по полу, белые прямоугольники конспектов смешались в хаотичном беспорядке.Се Ми, сидевшая рядом, моментально отреагировала - слишком моментально, чтобы это выглядело естественно. С преувеличенной заботливостью она наклонилась, собирая бумаги, ее пальцы ловко подхватывали листы один за другим. — Вот твои драгоценные конспекты. — прошептала брюнетка, аккуратно складывая стопку и намеренно постукивая краями листов по парте для выравнивания. Голос ее звучал сладко, но в каждом слове чувствовались острые иголочки. — Может, в следующий раз будешь подписывать их как нормальный человек, а не ставить эти свои каракули? Нам Гю принял стопку с преувеличенной благодарностью, его пальцы на мгновение задержались на ее руке дольше необходимого. Он наклонился чуть ближе, чем требовалось, и ответил томным, нарочито-влюбленным шепотом: — Спасибо,дорогая. Без тебя я бы просто пропал. Эффект был мгновенным. Се Ми резко отдернула руку, будто обожглась. По ее щекам разлилось яркое алое пятно — не смущение, а чистая, концентрированная ярость. Ее глаза сузились до опасных щелочек, а губы плотно сжались, сдерживая поток язвительных слов, которые так и рвались наружу.В этот момент прозвенел звонок, спасительный звук, прервавший их молчаливую дуэль. Но даже когда класс наполнился шумом собирающихся учеников, между ними еще несколько секунд висело напряженное электрическое поле — неразряженное напряжение их постоянного противостояния. Жест третий.Узкий коридор перед школьной столовой был забит учениками, жаждущими поскорее попасть на обед. Нам Гю, оказавшись случайно впереди Се Ми, сделал резкое движение — его рука с размаху захлопнула бы дверь перед ее носом, но в последний момент он резко изменил траекторию. Дверь замерла на распашке, его ладонь с силой вдавилась в холодную металлическую поверхность. Мышцы руки напряглись до дрожи, но лицо сохраняло натянутую маску учтивости. — После тебя,милая. — произнес брюнет, нарочито растягивая слова. Голос его звучал неестественно сладко, с фальшивыми медовыми нотками, а уголок глаза нервно подергивался. Се Ми замерла на пороге. Ее пальцы судорожно сжали ремешок сумки, ногти впились в кожу. На лице вспыхнула ядовитая улыбка, губы растянулись в неестественно широком оскале, обнажая ровные белые зубы. — Спасибо,дорогой. — ответила она, нарочито томным голосом, делая акцент на последнем слове. В воздухе между ними словно проскочила искра. Оба стояли, застыв в неестественных позах — он с вытянутой рукой, придерживающей дверь, она с замершим шагом на пороге. Их улыбки были настолько напряженными, что казалось, вот-вот треснет эмаль на зубах. Проходящие мимо одноклассники невольно обходили их стороной, чувствуя исходящее от пары электрическое напряжение. Кто-то даже замедлил шаг, ожидая взрыва, но через мгновение оба одновременно резко двинулись — Се Ми стремительно проскочила в дверь, Нам Гю с силой захлопнул ее следом. Дверь с грохотом ударилась о косяк, стекло задрожало в раме. Оба глубоко вдохнули, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. В этот момент они были похожи на двух боксеров, ненадолго разошедшихся по углам ринга перед следующим раундом. Школьная столовая гудела от голосов, но один стол явно притягивал всеобщее внимание. Су Бон с хитрой ухмылкой буквально втиснул Нам Гю на скамью напротив Се Ми, в то время как Мин Су и Ген Су заблокировали возможные пути отступления, усевшись по бокам. — Так, новое правило! — объявил Мин Су, стуча ложкой по столу, - Чтобы закрепить ваше...ммм...примирение, теперь вы кормите друг друга. Это обязательный дружеский жест! Брюнетка резко подняла голову, ее глаза сверкнули опасным блеском. — Ты совсем из ума выжил? — вырвалось у нее, но Ген Су уже подталкивал к ней тарелку с кимчи. Не говоря ни слова, Се Ми с яростью наколола самый большой кусок перченой капусты на вилку. Её рука с силой рванулась вперед, и острая закуска буквально вонзилась Нам Гю в приоткрытый от возмущения рот. —Кушай, дорогой,не подавись. - прошипела девушка сладким голосом, в то время как перец начинал свое огненное шествие по его вкусовым рецепторам. Парень закашлялся, слёзы выступили на глазах, но уже через мгновение его пальцы сжали ложку с неестественной решимостью. С преувеличенной аккуратностью он зачерпнул порцию липкого риса и с мнимой нежностью размазал ее по кончику носа Се Ми, оставив белесый след. — Теперь твоя очередь, радость моя. — проскрипел Нам гю, улыбаясь так широко, что стало видно все зубы. В воздухе между ними буквально искрило от ненависти. Их глаза метали молнии, пальцы судорожно сжимали столовые приборы, а дыхание участилось — казалось, еще мгновение, и они бросятся друг на друга с кулаками.Тем временем их друзья покатывались со смеху. Су Бон даже уронил свою бутылку с водой, а Мин Су, красный от смеха, хлопал себя по коленям. — Лучшее шоу,которое я когда-либо видел! — сквозь смех выдавил Ген Су, вытирая слезы. Но ни Нам Гю, ни Се Ми уже не слышали этих комментариев. Весь их мир сузился до смертельной дуэли взглядов, где каждый клялся себе, что месть будет страшной. Пустой школьный спортзал наполнялся ритмичными ударами, эхом отражающимися от стен. Брюнетка в ярости атаковала боксерскую грушу, ее удары были резкими, но беспорядочными. Каждый удар сопровождался коротким выдохом – будто она представляла перед собой не кожаный снаряд, а определенного высокого брюнета в очках. Внезапно скрип двери нарушил ее ритм. Се Ми резко обернулась — в проеме стоял сам источник её раздражения. — Ты зачем здесь? — выпалила девушка, срывая с руки перчатку и швыряя её в него. Перчатка пролетела мимо, шлепнувшись о стену. Нам Гю лениво поднял бровь, устало потирая висок. — Директор была предельно ясна. «Демонстрируйте примирение». Значит, теперь мы неразлучны на ближайшие две недели. – ответил парень, проходя мимо и устраиваясь на скамейке у стены. Се ми тяжело простонала. — Прекрати так стонать,мне самому это не очень нравится. Тишина длилась ровно минуту.Нам гю достал журнал и стал незаинтересованно его листать. — Ты бьешь, как расстроенная первоклассница. — вдруг произнес он, не отрывая глаз от страницы. Брюнетка замерла, затем медленно развернулась к нему. — Повтори. Я не расслышала. — парень отложил книгу и встретил ее взгляд. — Удар должен идти от бедра, а не от твоего скверного характера. — она ожидала насмешки, но в его тоне прозвучало что-то похожее на совет? Се Ми скрестила руки, изучая его. — Ну,покажи же мне,как надо,мастер. Нам Гю вздохнул, словно делал это исключительно из милосердия. Поднялся, поправил волосы, подошел к груше. Его стойка изменилась мгновенно — плечи расслабились, вес распределился иначе. И затем — быстрый, хлесткий удар, точный и резкий. Груша отлетела с глухим стуком. Девушка наблюдала, оценивая технику. В ее глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Неплохо для такого идиота как ты. — уголок его рта дрогнул. Так закончился их первый день вынужденного перемирия. Впереди их ждало еще тринадцать таких же – и никто из них не подозревал, что эта странная тренировка станет лишь первым шагом к чему-то большему.