I. Возвращение домой. Джон I

      Две недели после Великого Совета. 305 год от З.Э.       Джон протёр глаза, прогоняя сны о зелёном пламени и драконах. Он вздрогнул и подавил видение. Это был всего лишь кошмар.       Тебе ещё предстоит сражаться в наших войнах, Джон.       Последние слова Брана звучали в его голове. Он проигнорировал их и отбросил в сторону. Он собирался уехать.       Рассвет едва пробивался сквозь тишину ночи, когда на улице рассветало, и небо было скорее цвета индиго, чем черного. Джон погасил свечу в своей комнате и умылся водой из таза. Он быстро собрался: простая туника, бриджи, сапоги и сверху его вареная кожаная накидка с поясом для Длинного Когтя. Он завязал волосы и вышел из комнаты.       Внизу хозяйка гостиницы уже проснулась и пекла первый утренний хлеб. Джон дал ей монету за хлеб и сыр и сел на табурет. Хозяйка была женщиной средних лет, и годы начертали на её лице морщины и собственную историю. Она посмотрела на Джона странным взглядом.       — Ты тот самый Северный Король, да? — пробурчала она через мгновение.       — Нет. Я просто человек, который возвращается домой, — ответил Джон. Это казалось ложью. Где был его дом?       — Ты похож на него. Я видела его, он ехал на своей роскошной лошади в сторону столицы, а за ним следовала его огромная армия. Говорят, он убил Королеву Драконов.       Джон уставился на трактирщицу, а та уставилась на него в ответ.       — Да, убил. Теперь есть пять королей и две королевы.       Трактирщицы вздохнула. — Во время войны было пять королей, и посмотри, как все плохо обернулось. Семь? Реки окрасятся в красный цвет от крови.       — Да. Королевские земли ждёт война, — сказал Джон. — Я видел достаточно. Я ухожу.       — Ты солдат?       Джон хотел рассмеяться. Да, он был солдатом. Он был солдатом всю свою жизнь, а потом умер. И они вернули его, чтобы он снова стал солдатом.

***

      — Я поступил правильно. И был убит за это. Теперь я вернулся. Почему? — Джон задыхался, как будто учился дышать заново.       Старческое лицо Давоса скривилось. — Я не знаю. Может, мы и не узнаем. Какая разница? Живи дальше. Сражайся, столько, сколько сможешь. И вычисти дерьма, сколько сможешь.       — Но я не знаю, как. Я думал, что знаю, но… ошибся.       — Хорошо. Ошибайся снова.

***

      Единственные пророчества, которые сбылись, были те, которые ему предсказывали люди, которые были с ним предельно честны — Давос, который был его другом, и Аллисер Торн, который был его врагом. Оба знали, что Джону не будет покоя.       — Да. Я сражался. Я сражался достаточно. Я закончил сражаться, — пробормотал Джон, перекусывая хлебом с сыром.       — Не могу сказать, что виню тебя. Лучше вернуться на Север, чем остаться здесь и стать разбойником.       — У вас были проблемы?       Хозяйка лишь пожала плечами.       — Ещё нет, но будут. Когда великие лорды и леди воюют, погибаем мы, простые люди.       Джон закончил трапезу и запил её кружкой слабого эля. Он сунул еще одну монету трактирщице, которая взяла ее и кивнула ему. — Не верь никому, кто говорит тебе обратное, — пробормотал он ей. — Я поверил, и все, что я получил — это сожжённый город и тысячи обугленных трупов, — он встал, затянул пояс и вышел из трактира к конюшне и своей лошади, но голос трактирщицы заставил его остановиться.       — Я слышала слухи, что Северный Король был сыном Рейгара. Северный дракон. По праву наследник престола, говорят. И я знаю, что ты это он, я знаю. Я видела тебя раньше. Почему ты уходишь? Боги мне свидетели.       Он повернулся и улыбнулся трактирщице, скривив лицо. Её ладони были сжаты в кулаки, руки лежали на бедрах, а лицо было суровым, ожидающим ответа.       — Потому что я устал сражаться в их войнах.       — В чьих?       Но на этот раз Джон не обернулся, чтобы ответить.

***

      Одна луна после Великого Совета 305 года от З.Э.       Джон вонзил Длинный Коготь в прореху в броне разбойника и пнул его в живот, отбросив назад. Кровь хлынула из раны, разбрызгиваясь по изношенной грунтовой дороге.       Его соратники переглянулись, в их глазах отразилась нервная неуверенность. Дети, стоявшие за Джоном, закричали, а их мать со слезами на глазах пыталась их успокоить. Их отец лежал мёртвый на земле, кровь стекала из его раны, которую разбойники нанесли ему в голову булавой.       — Остальные хотят испытать удачу? — прорычал Джон.       Трое оставшихся разбойников атаковали одновременно, надеясь сразу одолеть Джона. Их надежды были напрасны. Первый, кто приблизился к Джону, получил ударом Длинного Когтя в горло; второй успел подойти только наполовину, когда Джон вытащил меч с хлюпаньем и повернулся к нему. Двое оставшихся врагов не бросились вперед, как первый. Один остался спереди, а другой обошел сзади.       Он услышал, как шаги человека позади него перешли в бег, поэтому отскочил в сторону, схватил его за горло и проткнул Длинный Когтем через спину и грудь. Он вытащил меч и бросил человека в последнего оставшегося грабителя, сбив его с ног. Джон подошел к упавшему разбойнику, который пытался сбросить с себя труп своего товарища. Он не успел.       Джон посмотрел на мужчину. Это был всего лишь парень, даже моложе него. Ему было, возможно, всего семнадцать или восемнадцать лет. Он умолял о пощаде. У него была мать в Ланниспорте, три сестры и младший брат. Его отец погиб на войне.       Джон положил конец его мольбам быстрым ударом Длинного Когтя.       Он схватил бурдюк парня и вытер меч тряпкой, прежде чем вернуть его в ножны. Женщина позади него заскулила, прикрывая детей от Джона.       — Я не причиню тебе вреда, — сказал он, едва взглянув на неё.       Женщина не переставала дрожать.       — Вам лучше уходить. Вниз по дороге есть город — на развилке поверните налево. Там вы найдёте приют.       — Нам… нам некуда идти, — сказала женщина, и в её голосе слышались слезы. — Мой муж умер… он был хорошим человеком, кожевником, уважаемым. Что мы с детьми будем делать без него?       — Я не знаю, — сказал Джон, безразлично пожав плечами. — Я действительно не знаю.       — Пожалуйста, Сир, нам нужна ваша помощь. Мы… мы можем пойти с вами. Мы не будем доставлять хлопот. Может быть, я смогу… — она посмотрела на Джона и облизнула губы. — Вы кажетесь одиноким, то есть…       Джон поднял руку.       — Мне не нужна такая или какая-либо другая плата. И я не рыцарь. Если хотите, можете следовать за мной, но я не несу за вас ответственности. Я направляюсь на север. Я не пойду никуда больше. Если решите следовать за мной, можете идти столько, сколько захотите. Я не знаю, что вас ждёт, когда вы туда доберетесь. Моя сестра… — Джон замолчал. — Моя семья живет в Винтерфелле. Я буду проезжать мимо. Вы можете остаться там, если хотите.       Женщина в последний раз взглянула на тело мужа, сдерживая слёзы. — Да. Мне этого достаточно.

***

      Три луны после Великого Совета 305 года от З.Э.       Джон вздохнул, оглянувшись назад. Он и не подозревал, к чему приведет его предложение той женщине.       За ним тянулась длинная вереница людей — беженцев, мужчин и женщин, семей и детей, которые следовали за ним, как за обещанным спасителем Севера. Когда к ним присоединилось ещё больше людей, ищущих его защиты, Джон сказал им, что он отправляется на Север, за Стену, и собирается остаться там. Они могли следовать за ним, если не будут его задерживать, и могли остаться на Севере, если Север их примет.       Но теперь Джон знал, что большинство этих людей не остановится на Севере. Они поверили в него, доверились ему и тоже следовали за ним за Стену.       Впереди него было болото, болото, которое, как он знал, большинство этих людей не смогли бы пересечь без помощи невысокого по росту мужчины, пожилого — примерно в возрасте Эддарда Старка, как мог догадаться Джон, — улыбающегося ему, с красивой девушкой с темными кудрями рядом. Разведчики Джона заметили их издалека, и лорд Озёрных жителей попросил аудиенции у «Эймона Таргариена, Первого своего имени».       — Лорд Рид.       — Ваше Величество, — ответил мужчина, поклонившись. — Моя дочь, Мира. Она была спутницей вашего кузена, Брана Старка.       — Приятно познакомиться, миледи, — Джон склонил голову перед Мирой. Ему рассказывали истории — без неё Бран наверняка был бы мёртв. — Не позволяйте Сансе услышать, что вы это сказали, милорд, — сказал он Риду. — Она может отправить вас в Ночной Дозор.       — Простите меня, Ваше Величество, но я обращаюсь к вам не как к Королю Севера, а как к Королю Андалов, Ройнаров и Первых Людей.       Джон вздохнул. — Лорд Рид, Железного Трона больше нет. Королевства больше нет.       — Да, но Андалы, Ройнары и Первые Люди всё ещё здесь, не так ли? Титул был не «Король Железного Трона» или «Король Семи Королевств», Ваше Величество.       Джон вздрагивал каждый раз, когда этот человек называл его так, но ему нужна была его помощь, если он хотел переправить всех этих людей через болота. Озёрные жители были для этого лучше всего подходящими.       — Милорд, мне нужна ваша помощь, чтобы мой народ смог безопасно пройти через Перешеек и мимо Рова Кейлин. Озёрные жители знают эту местность лучше всех, и они говорят, что ваш дом перемещается.       — Конечно, Ваше Величество. Я с удовольствием помогу. Мои разведчики отслеживают ваши передвижения с тех пор, как вы прошли Близнецов, и мы подготовились к вашему проходу.       Джон скривил губы. «Лорд» Бронн из нового дома Черноводных разрешил ему и его людям пройти, но Джон знал, что многие пожалеют о том, что отдали этому человеку Близнецы. Бронн был не так плох, как Фрей, но такой человек, без сомнения, создаст подобный дом.       — Джон… — фамильярность, с которой Хоуленд Рид обратился к нему, вырвала его из раздумий. — Если хочешь, я расскажу тебе о твоей матери. Я считал её своим другом.       Джон посмотрел на невысокого мужчину своими серыми глазами и доброжелательной улыбкой. — Я был бы рад. Вы и леди Мира будете сопровождать меня?       — Да, до Сероводья. Оттуда мои люди проведут вас мимо Рва Кейлин.       — Ров охраняется?       — Нет, Ваше Величество. Королева Санса отправила всех воинов домой на зиму, но… зима не суровая. Вороны прилетели с окраин Севера. Они говорят, что за Стеной начинает расти что-то. Я полагаю, что ваша победа в Великой Войне изменила ситуацию.       — Сделала зиму менее суровой? — Джон насмешливо фыркнул. — Белые Ходоки приносят холод, но они не являются холодом.       Хауленд пожал плечами. — Кто знает, как магия Белых Ходоков повлияла на зиму на Севере, Ваше Величество? Мой сын, Жойен, был зелёным провидцем. Он говорил, что земли за Стеной когда-то были зелёными. Никто не спутал бы их с плодородными землями Речных Земель, но там росли растения и жили люди.       Джон позвал своих импровизированных лейтенантов и приказал им разделить беженцев на группы и назначить каждой из них разведчика из людей лорда Рида. Когда толпа начала двигаться, Джон возглавил её, взяв Ридов в качестве личных проводников.       — Какова ситуация в королевстве моей сестры? — спросил Джон.       — Вы путешествовали по бывшим Королевским землям, не так ли, Ваше Величество?       — Да. Всё, что я знаю, это то, что Безупречные уплыли на кораблях под флагами Волантиса и Владыки Света. Но я не следил за лордами и королями Вестероса.       — Жители Штормовых Земель, некоторые лорды из погрничных земель Простора и Речных Земель сражаются в Королевских Землях. Монархи пытаются укрепить свою власть, но каждый пограничный лорд видит возможность расширить свои владения. Я полагаю, что Речные Земли сражаются по приказу королевы.       Джон хмыкнул. — Она не может просить северных лордов проводить еще больше времени на юге, не в это время года. Поэтому она полагается на Талли, чтобы вести войну, — Он покачал головой. — Когда же закончатся эти кровавые сражения?       Лорд Рид улыбнулся ему грустно. — Не до тех пор, пока существуют люди. Боюсь, наша новая королева питает южные амбиции.       — К черту амбиции. Войн было достаточно. Теперь нужен мир.       — Как может быть мир с семью королевствами? Они всегда будут грызться между собой, сражаясь за эту землю или за ту мелочь. Королевству нужен Король.       Джон почувствовал на себе взгляд Хауленда, но тот смотрел вперед, осматривая болото, как будто там было что-то интересное. — Не я, лорд Рид.       — Ты не хотел этого?       — Я никогда не жаждал власти. Я просто хотел поступать правильно.       Сражайся, столько, сколько сможешь. И вычисти дерьма, сколько сможешь.       Но я не знаю, как. Я думал, что знаю, но… ошибся.       Хорошо. Ошибайся снова.       Хауленд Рид помолчал. — Ты напоминаешь мне Лианну. Она никогда не хотела, чтобы ей навязывали роль, которую для неё уготовили. Она хотела выбирать сама. И выбрала. Выбрала, но выбрала того, кто привёл её к погибели.       Джон резко повернул голову и угрожающе посмотрел на мужчину.       — Вы ошибаетесь, Ваше Величество. Рейегар Таргариен не был злым человеком, он не был насильником или убийцей. Он мог бы стать одним из лучших королей, которых когда-либо видела эта страна. Но Лианна выбрала любовь вместо долга, и Рейегар поступил так же. Это дало королевству вас, но также принесло смерть многим людям. Такие люди, как Артур Дейн, Герольд Хайтауэр… и такие, как ваш отец. Ваша мать была свободна духом, настоящей волчицей, как ваш дядя Брандон, и в конце концов это принесло им боль. Ваш дядя Нед был… менее диким. А Бенджен всегда был милым мальчиком, ставящим семью превыше всего. Он любил Лианну, поклонялся ей, и готов был сделать для неё все что угодно.       — Дядя Бенджен знал? — спросил Джон, чувствуя, как в горле застрял камень.       — Думаю, он мог подозревать. Бенджен был ближе всех к Лианне. Думаю, он понял, как только увидел тебя младенцем. Но он не имел права тебе рассказывать.       — Нет. Это было правом Эддарда Старка. А он отпустил меня на Стену, не зная, кто я. Что я такое.       Рид кивнул. — Думаю, он должен был тебе сказать, Джон. Только мы с Недом знали об этом. Не понимаю, почему он тебя отпустил.       — Потому что так он мог выполнить обещание, данное моей матери, не подвергая опасности свою семью.       — Ты был его семьей, Джон. Он любил тебя.       — Да, но я был для него обузой, от которой он был рад избавиться, — мрачно сказал Джон. — Старки использовали меня для своих целей, а потом отбросили в сторону. Они получили своё королевство и позаботились о том, чтобы на южном троне не восседал ни один дракон, — он почувствовал, как в нем поднимается необъяснимая горечь. — Я стал братоубийцей.       — Ты мог занять трон, — сказал Хауланд. — Ты мог удержать королевство.       — Я ничего не должен королевству. Я отдал им свою жизнь в первый раз, а во второй — свою честь, когда стал братоубийцей, — пробормотал Джон. — Я не хотел, чтобы меня отбросили, как сломанный меч. Я хотел вернуться домой и жить в мире.       — Разве за Стеной не твой дом? Разве там ты не найдешь покой?       Джон должен был признать, что мужчина прав, но что-то все еще не давало ему покоя. — Да, но я хотел уйти туда по собственной воле. А не потому, что Санса хотела, чтобы я надел чёрное, чтобы я снова стал бастардом без прав на престол.       Они не разговаривали некоторое время, и, к его удивлению, после нескольких часов молчания его прервала Мира Рид.       — Ваше Величество…       — Зови меня Джон, пожалуйста, — грубо перебил он ее.       — Джон. Я слышала, что твой брат… твой двоюродный брат, Бран… Я слышала, что ему становится лучше.       Джон обернулся на лошади, чтобы посмотреть на нее. — Что ты имеешь в виду?       Сначала она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Ты же знаешь о своём брате…       — О даре прозрения? Да. Он называет себя Трёхглазым Вороном, что бы это ни значило…       — Он начинает терять свою силу.       — Что?       — Иногда он посылает воронов. Бран говорит, что он всё ещё может видеть, но его силы уже не так сильны. Раньше он мог изменять ход событий, но теперь не может, и… он стал больше похож на самого себя. На того, кого я узнала, ещё до того как он стал Трёхглазым Вором.       — Почему?       — Кто знает? Бран думает, что это связано с поражением Белых Ходоков. Силы Трёхглазого Ворона происходят от магии Старых Богов. Возможно, Старые Боги не видят в этом необходимости теперь, когда великий враг побежден.       Джон сдвинулся в седле, немного смущённый, но и немного радостный. Он любил Брана, но бывали моменты, когда он смотрел в глаза своего двоюродного брата и не видел ничего. Только пустую оболочку. Если Бран возвращался к себе, это было приятно. Он мог доверять Брану. А тому Старому Богу, который раньше сидел в оболочке его тела, он не доверял.       Последние слова его брата без конца крутились в его голове. Тебе ещё предстоит сражаться в наших войнах, Джон. Возможно, новость леди Миры была хорошей. Возможно, видения Брана больше не были такими же правдивыми, как раньше.       — Джон, я была бы очень благодарна, если бы ты передал Брану сообщение от меня, если будешь проезжать мимо Винтерфелла.       — Я поеду по Королевскому тракту к Стене. Какое сообщение?       Леди Мира покраснела, и Джон улыбнулся, поняв — это была его первая улыбка за много лун. — Можешь сказать ему, что он всегда будет желанным гостем здесь, в Сероводье?       Улыбка Джона стала ещё шире. — Да, миледи. Я передам, — большая часть остальной дороги прошла в тишине, но он был благодарен леди Мире Рид и её привязанности к Брану Старку, потому что они зажгли в нём искру тепла.

***

      Четыре луны после Великого Совета. 305 год от З.Э.       Дорога через Перешеек прошло для него и его последователей в основном без происшествий, но на Севере все только и говорили о бывшем короле и десяти тысячах беженцев, которые теперь шли с ним, чтобы перейти за Стену. В основном это были женщины и дети, но были и мужчины, которых Джон сумел организовать в своего рода мобильную стражу, которая сопровождала людей по Королевскому тракту. Некоторые северные лорды были достаточно любезны, чтобы прислать провизию — среди них был лорд Мандерли, — но другие выехали из своих крепостей, чтобы убедиться, что караван продолжает движение. Сервин был худшим из них, и Джону пришлось сдерживать себя, чтобы не вызвать этого труса на бой.       В конце концов, они оказались всего в нескольких лигах от Винтерфелла. Хауленд Рид был прав — зима оказалась на удивление мягкой, и землю покрывал лишь тонкий слой снега. Но Зимний городок вокруг Винтерфелла все еще был переполнен, и Джон отдал приказ тем, кто оставался, сформировать свою колонну.       У Винтерфелла их встретила большая вооруженная группа. Джон поморщился, увидев среди них Сансу, окруженную своей королевской гвардией, в том числе Бриенной Тарт. Но к его приятному удивлению, там был и Бран с приспособлением на лошади, удерживающим его ноги. Джон был рад его видеть и улыбнулся, вспомнив Миру Рид.       Бран подошёл первым, встретив Джона посередине пространства между солдатами Старков и караваном беженцев. Они пожали друг другу руки, и Джон увидел на лице своего двоюродного брата то, что ему показалось настоящей улыбкой.       — Ты хорошо выглядишь, Бран, — сказал он. — И посмотри на себя, сидишь верхом на лошади.       — Я начал уставать от кресла, — сказал он, смущенно улыбаясь. Сердце Джона забилось быстрее, увидев человеческие эмоции, промелькнувшие на когда-то стоическом лице Брана.       — У меня есть для тебя сообщение. От некой леди Рид, — прошептал Джон, как заговорщик. Бран снова удивил его, покраснев.       — О?       — Она говорит, что ты всегда желанный гость в Сероводье, — сказал Джон с улыбкой. — Думаю, она даже позволит тебе переехать туда навсегда.       — Мне бы это понравилось. Хотя, полагаю, Санса должна будет дать согласие…       Взгляд Джона стал жестким. — Ах да, наша сестра. Вечная политиканка, — его глаза метнулись к рыжеволосой девушке, которая сидела верхом на лошади и бесстрастно смотрела на него, с серебряной короной на голове. Во рту у него появился горький привкус. Она даже не могла носить корону Королей Зимы, выбрав вместо этого диадему с двумя волками.       — Джон, — предупреждающе сказал Бран. — Я знаю, что ты чувствуешь, но она скоро будет нуждаться в тебе. Мы все будем.       — Откуда ты знаешь, Бран? Мира сказала, что твое зрение уже не такое сильное, как раньше.       — Верно. Но я всё ещё могу видеть вещи. Вспышки. В последнее время всё, что я вижу — это зеленый огонь в стране теней. Я вижу трех человек — двух женщин и мужчину, хотя их лица и черты мне не видны. Я не знаю, что это значит, Джон, но я знаю, что то, что я сказал тебе в Драконьем Логове, было правдой. Твоя война не закончились.       Джон покачал головой. — Она закончилась, брат. Я покончил с ней.       На мгновение та же бесстрастная маска промелькнула на лице Брана. — Поживем — увидим, полагаю, — затем она исчезла, прежде чем Джон успел убедиться, что он её видел.       Санса пришпорила лошадь, окруженная солдатами и королевской гвардией.       — Джон, — сказала она.       — Санса, — Джон не стал склонять перед ней голову.       — Почему ты здесь? — спросила она, и Джон вдруг понял, что Санса нервничает. Может, она думала, что он приехал сюда с армией, чтобы отнять у неё корону? Чтобы вернуть Север?       — Чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву, — ответил он, и когда на её лице мелькнул страх, он мрачно улыбнулся, убедившись в правильности своих подозрений. — Санса, ты действительно думала, что я приехал сюда, чтобы отнять у тебя Север?       Его сестра ничего не ответила, её пронзительные голубые глаза по-прежнему были прикованы к нему.       — Я здесь, чтобы забрать своих людей и уйти за Стену. Я здесь не для того, чтобы вести войну или предавать людей. Это я оставляю тебе, — сказал он с горечью. — Некоторые из моих людей хотят остаться здесь, на Севере, если ты позволишь.       — Нет, — холодно ответила Санса. — У нас нет для них ни места, ни провианта.       — Почему ты проголосовала за то, чтобы я остался жить? Там, в Драконьем Логове? — внезапно спросил он. — Это потому, что ты хотела избавиться от меня, не убивая?       — Нет, Джон. Ты мой брат. Я хотела убедиться, что ты выживешь. Это был лучший из возможных вариантов. Одинокий волк умирает, но стая…       — Лучший вариант был сказать им, что твой брат едет с тобой на Север, и к черту последствия! — зарычал Джон. — Семья поступила бы лучше! Семья дала бы мне шанс! Ты хочешь сказать, что Арья не пробралась бы в лагерь Безупречных и не отравила бы их всех? Ты ждала, пока Тирион не предложил вариант вступления в Ночной Дозор, потому что знала, что я больше не смогу беспокоить тебя, потому что боялась, что Северные лорды никогда не примут тебя в качестве королевы, пока у меня ещё есть права на престол! Ты хотела чертову корону, Санса? Я бы отдал её тебе, потому что ты моя сестра. Повесь свою гребаную стаю, Санса. Ты не волк. Запах рыбы Талли теперь витает над Винтерфеллом, — Джон был переполнен огромной радостью, видя, как некоторые северные лорды, стоящие за Сансой, переглядываются с чувством стыда и осознания. Бриенна положила руку на меч, а некоторые из королевской гвардии подошли ближе к нему.       Санса напряглась. — Лорд Сноу…       — Моя фамилия Таргариен, — прошипел он. — Зови меня Джон, если хочешь, но ты, как никто другая, больше никогда не будешь называть меня Сноу. Мой народ отправляется за Стену. Я оставляю тебе твоё драгоценное королевство. Если хочешь остановить меня, останови, — его взгляд метнулся к Бриенне. — Можете отпустить свой меч, леди Бриенна. Я не хочу дважды стать братоубийцей.       Он обратил свое внимание на Сансу. — До свидания, Ваше Величество, — сказал он насмешливо, плюнув на землю. — Миккель! Джори! Арндел! Сформируйте колонны. Мы едем на север. Скажите тем, кто хотел остаться, чтобы они присоединились к основным войскам. Похоже, гостеприимство Севера оказалось лишь слухами, — последний раз бросив гневный взгляд на Сансу, он развернулся и уехал из Винтерфелла обратно на Королевский тракт. Он не успел далеко уехать, как Бран догнал его.       Они некоторое время ехали бок о бок в тишине, пока Бран не нарушил её.       — Это было жестоко.       — Бран…       — Но правдиво. Ты сказал то, что думаешь, — Бран долго смотрел на него. — В тебе течёт кровь Волка и кровь Дракона. Ты должен был стать королем.       Джон фыркнул. — Как я уже сказал…       — Я знаю, ты не хочешь этого, ты никогда не хотел. Но я знаю, что в долгосрочной перспективе это было бы к лучшему. Боюсь, что все мы будем сожалеть о том, что не последовали за тобой. Ты винишь нас? За то, что произошло?       Джон вздохнул. — Я не знаю, Бран. После того, как мы победили Короля Ночи, все пошло наперекосяк. Дейнерис страдала. Она нуждалась во мне, а я… меня не было рядом.       — Дело было в родстве?       Джон покачал головой. — Нет. Я… это было оправданием, легким оправданием. Какое это имело значение? Дедушка Рикард и бабушка Лиарра тоже были близкими родственниками. Я боролся, Бран. Я всегда думал, что отец был моим отцом. Я думал, что он не рассказал мне о моей матери из-за стыда. Я мог бы простить его за это. Я не хотел быть напоминанием о какой-то его ошибке, но он вовсе не был моим отцом, верно? Я не был источником стыда. Я был ребенком Лианны Старк, её законным ребенком. Ребенком Рейгара. Я был сиротой. У меня не было семьи. Мои брат и сестра мертвы. Я никогда не знал ни одного из своих родителей. А теперь, все, что я знаю о них — это то, что они отвергли долг ради любви, и королевство сгорело из-за этого. Все, что произошло с того момента, как моя мать сбежала с моим отцом, до сих пор, произошло из-за них. Всю свою жизнь я балансировал на тонкой грани между любовью и долгом, Бран. И каждый раз, когда я совершаю ошибку, умирают люди, которые мне дороги. Ты знаешь, каково это? Думать, что все ужасы последних двадцати трёх лет произошли из-за моего рождения?       — Ты не несешь ответственности за провалы Лианны и Рейгара, Джон. Дети не рождаются с грехом своих родителей, — Джон просто покачал головой в ответ на слова Брана.       — Ты был бы хорошим королем, — тихо сказал Бран. — Я не думаю, что Семь Королевств видели такого человека, как ты, в течение многих лет, и я сомневаюсь, что они увидят его снова после тебя. Ты винишь Сансу? Тириона?       — Тирион был со мной до самого конца. И к тому времени, мы оба знали, что нужно было сделать. Я хочу его ненавидеть, потому что он тоже высказал это вслух, но он не сказал мне ничего, чего я уже не знал. Он тоже любил Дейнерис. Санса…Санса играла в эту игру, чтобы получить то, что хотела. Она стала такой, какой её сделали обстоятельства. Пожалуй, я виню её, Бран, если быть честным.       — Спасибо, Джон. Ты можешь говорить со мной откровенно, ты же знаешь. Я думаю, для этого и нужны братья. И я знаю, что ты сказал, что у тебя нет семьи, но это неправда. Даже если ты считаешь нас только своими двоюродными братьями, Джон… ты будешь моим братом. Робб и Рикон умерли, считая тебя братом. Я знаю, что Арья тоже никогда не будет считать тебя кем-то другим.       Волна эмоций поднялась, как прилив, в горле Джона, и он кивнул Бранну в знак благодарности. — Почему не ты, Бран? У тебя есть дар. Король с такой силой был бы сильным.       Бранн фыркнул, и два брата начали смеяться. — Как бы они меня называли? — задумчиво спросил Бранн. — Бран Сломанный? Построили бы мне трон на колесах? Звучит как плохая версия сказок Старой Нэн. Нет, Джон, моя задача была победить Долгую Ночь, и я это сделал. Однажды я сказал Сэму, что я — память мира, но память не должна иметь силы изменять себя. Я всё ещё могу помнить, и сила во мне может теперь успокоиться. И я хочу жить как Бран Старк, а не как Трё      хглазый Ворон.       Джон смотрел на него целую минуту. — Я рад, что мой младший брат вернулся.       Бран улыбнулся ему. — Я рад, что мой старший брат вернулся, даже если он уезжает довольно далеко.       — Пошли ворона. Может быть, приедь в гости. Не забывай нас, принц Брандон из Винтерфелла.       — Прощай, брат, — Бран протянул руку, и Джон снова пожал её.       Пять лун после Великого Совета. 305 год от З.Э.       306 год от З.Э. Новый год.       Чёрный Замок был в руинах, но теперь внутри и вокруг него жили люди. Ночного Дозора больше не было, и местные жители начали селиться выше, занимая пустые поля, оставленные Белыми Ходоками, проникая в Дар и на земли, которые раньше принадлежали Ночному Дозору. Джон заплатил некоторым из них немалую сумму, чтобы они открыли ворота Чёрного Замка и пропустили их через стену. Он гадал, что ждёт их по ту сторону.       Зима закончилась быстро и сурово. И это было хорошо, потому что в противном случае голод погубил бы весь континент. Запасы продовольствия были на исходе, а война опустошила землю. Но ярость зимы была недолгой, и внезапно наступила весна. И когда Джон сделал первые шаги по другую сторону Стены, он был потрясен, увидев там зеленые поля.       Лорд Рид был прав, подумал он.       С другой стороны, он был удивлён, увидев Тормунда и Призрака, ждущих его. Старый друг многозначительно улыбнулся.       — Призрак знал, что ты придёшь, — сказал он в качестве объяснения.       — Правда? — Джон спешился и обнял своего лютоволка, вглядываясь своими серыми глазами в кроваво-красные глаза Призрака. — Я скучал по тебе, мальчик.       — Я тоже скучал по тебе, — насмешливо сказал Тормунд. Джон покачал головой и уткнулся в шерсть Призрака, вдыхая запах лютоволка, запах настоящего Севера.       Дом. Он был дома.       Здесь росла трава — хорошая трава, достаточная для выращивания более выносливых растений. Деревья больше не были покрыты снегом, а земля была зелёной. Голоса людей были удивлёнными, особенно беженцев с севера, которые слышали рассказы о зимней пустоши за Стеной. Джон улыбнулся при мысли, что никто из них никогда не увидит, насколько суровым и холодным было это место когда-то.       Некоторые южане, прибывшие сюда, с удивлением смотрели на Сердце-деревья. Джон поговорил с некоторыми из них. Хотя он больше не придавал большого значения богам, он знал, что Старые Боги всё ещё властвуют здесь — его боги были реальны. Он не видел никого из Семерых, что заставило бы его поверить в их существование, и хотя он не придавал значения вере своих последователей, он знал, что вскоре Старые Боги найдут путь в сердца этих людей. Это было неизбежно, пока магия Старых Богов все еще существовала.       И впервые она казалась незапятнанной, не угнетающей. Он чувствовал, что бремя Белых Ходоков действительно исчезло. Живые существа, животные вернулись в мир, больше не скрываясь от марша Армии Мёртвых.       Пробираясь через лес, они начали натыкаться на деревни Вольного Народа. Все они тепло приветствовали Джона, и с каждой деревней караван беженцев становился все легче. Люди строили дома, находили места для поселения, расходились, когда находили землю, которая им нравилась. Одной деревне нужны были кожевники и пастухи, другой — кузнецы или прачки. Большая группа отделилась под руководством некоторых Вольных людей, которые направлялись переселяться в Суровый Дом, по крайней мере тысяча человек. Не было настоящих городов, не было поселений даже на несколько сотен человек, но беженцы нашли себе дома. На каждой остановке Джон говорил им, что они больше не подданные, крестьяне или простолюдины, а свободные люди.       Он думал, что они были этим довольны.       К тому времени, когда они добрались до подножия Кулака Первых Людей, они были потрясены, увидев теперь плодородную долину, зеленую и цветущую. Последние следы зимы ещё были здесь, но Ледяные Клыки уже не были покрыты снегом, и даже скалистый холм на вершине Кулака больше не был покрыт снегом. Джон знал, что именно здесь он пустит корни.       — Место не хуже других, — заметил Тормунд. Осталось всего тысяча беженцев, но с ними пришли и некоторые Вольные Люди, которые хотели поселиться дальше на север, вдоль Молочной реки. — Это может стать нашим домом, — беженцы начали разбивать лагерь, импровизированный городок у подножия Кулака.       — Да, — согласился Джон. Он осмотрел местность — Молочная река была неподалеку, а в долину впадали небольшие ручьи. В окрестностях было много ресурсов. Каменная кольцевая стена вокруг Кулака могла однажды стать настоящей стеной, подходящей для города.       Дом.