XIII. Обмен подарками. Рейнис V

      — Я всегда хотела увидеть это, — сказала Рейнис. Джон ничего не ответил, и она подумала что было бы слишком наивно ожидать от него восторженной реакции, но её всё равно задело то, что её не было.       Она полагала, что он не поверит в правду. Но им — в основном Арье — удалось убедить его вернуться обратно в Чёрный замок из своего убежища, хотя бы потому, что во время войны небезопасно кооролю оставаться одному. Рейнис снова почувствовала приступ ревности, увидев как Арья ругала Джона, и к той фамильярности с которой эти двое общались. С тех пор, он не произнёс ни слова и для неё это было слишком. Когда они вернулись в замок, она просто схватила его за руку и скахала что им нужно поговрить, на что он лишь кивнул и повёл её к лифту.       Лифт медленно поднимал их вдоль стены. Они стояли по разные концы, оперевшись на короткие перила, словно любое сближение могло нанести непоправимый вред.       Но Джон не отрывал от неё взгляда, и она отчётливо чувствовала что её будто бы оценивают. От этой мысли у неё по спине прошёлся необъяснимый холодок, но увидев взгляд Джона, она поняла что он не раздевал её. Он оценивал её, пытался понять её по словам, позле и поступкам — аналаз, который мог бы совершать воин на поле битвы, анализ который мог бы послужить королю.       Она же, в свою очередь, в ответ смотрела на него, и хотя бы в этом она не была разочарована. Арья не слишком успешно его изобразила — общие черты, конечно, совпадали, но она точно преуменьшила его истинную красоту. Даже такие слова, как «симпатичный» или же «красивый», не казались неуместными при его описании. У него были тёмно-чёрные кудри, длинное лицо, нечёсаная, плутоватая бородка и серые глаза, которые, к её радости, имели оттенок индиго – без сомнения, в них текла кровь дракона. Как и она, он пошёл в своих предком по стороне матери, больше Старк, чем Таргариен, также она была больше Мартелл. По крайней мере, это связавыло их, наряду с кудрями.       — Как долго ты здесь пробыл?       Джон оторвал от неё взгляд, перегнувшись через перила и устремил взгляд на Чёрный замок, раскинувшийся на сотню метров.       — Он был моим домом, пять лет.       — Боги. Арья говорила, что здесь было холоднее.       — Ага, — хмыкнул Джон.       — Как ты выжил?       — Дозор воспитывает жёстких ублюдков. Здесь ты либо адаптируешься или убираешь. Я умирать не хотел.       Рейнис недовольно промычала.       — Но ты умер.       — Ты тоже, — ответил Джон. Она скривилась и Джон смягчился. — Извини, я не хотел тебя задеть. Мне наверное, просто интересно как ты выжила.       — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что помню всё, будто в тумане? Это было сразу после моих вторых именин. Эйгону было три месяца. Многое я узнала лишь позже от наших сторонников — моя мать тайно вывезла нас из Королевской Гавани от Безумного короля, спрятав даже от наших родственников с Дорна. Я смутно помню, как я добралась до Эссоса, а затем следующее, что я помню — мы оказались под стражей у Красных Жрецов, скрытые от всего мира. Полагаю, моя мать, лишившись союзников, была вынуждена полагаться на кого угодно. Красные Жрецы, вероятно, были единственными, кто согласился.       Джон какое-то время молчал, и был слышен лишь скрежет лебёдки, тянущей их наверх.       — Мне жаль, что так случилось с твоей матерью, — наконец произнёс он, нарушив тишину.       — И мне жаль, что так случилось с твоей, — сказала Рейенис. — Правда. Арья рассказала мне о том, что твой друг Сэмвелл нашёл в Староместе. О том, что отец оставил мать ради Лианны Старк, но я также слышала истории и о своей матери. Если Рейегар и сделал что-то подобное, то только с её ведома. Мне говорили, что рождение Эйгона далось ей нелегко, а отец был одержим трёхглавым Драконом. Полагаю, он был не первым Таргариеном, взявшим двух жён. Я не держу на неё зла.       Джон кивнул.       — Итак... Эйгон.       — Да. Наш брат всё ещё жив.       — И почему он не здесь, не спасается от гнева Дейенерис? — Джон пристально посмотрел на неё, но она поняла по его взгляду, что он уже догадался об ответе.       — Эйгон верит в то, что нужно взять своё право первородства, также как его тёзка. Он намеревался жениться на Дейенерис, а затем на мне и прийти за Железным Троном, — язвительно сказала Рейнис.       — Знает ли он, что в этой ситуации, Дейенерис — Эйгон Завоеватель?       Рейнис сардонически рассмеялась.       — Я подумала то же самое, когда она вышла из огня, обнажённая, возрождённая. Эйгон же этого не замечает. Полагаю, Дейенерис согласна поддерживать эту фикцию, пока она служит её целям.       — И её цель это...       — Наказать виновных в её смерти и завершить её «освобождение» Вестероса. Полагаю, ты понимаешь, что это влечёт за собой.       — Да. Я видел, как она «освобождала» Королевскую Гавань из лап Серсеи Ланнистер. Я был там, когда она и Дрогон сожгли весь город дотла и когда под ним зажглись последние очаги Дикого огня Безумного Короля. Десятки и тысячи людей погибли в тот день. Единственное, от чего они были освобождены — это от их собственных жизней.       — Вот почему ты её убил? — спросила Рейнис.       — Да, — Джон поморщился. — Я не хотел видеть, в какую пропасть она падает. Я мог бы ей помочь. Вместо этого я оставил её одну и позволил ей сойти с ума.       Рейнис фыркнула.       — Чушь собачья.       Джон посмотрел на неё без обиды или гнева, но с весельем.       — Прости?       — Ты не обязан заботиться о сумасшедшей, и не ты виноват в том, что она убила тысячи, — Джон приподнял бровь, и она презрительно фыркнула. — Не смотри так, будто возмущён. Ты думал, я буду её оправдывать? То, что она сделала, было чудовищно, и её поведение до сих пор не дало мне оснований полагать, что я ошибаюсь.       — Я не знал, что ты о ней подумаешь. Мы не совсем... обычная семья, — сказал Джон.       Рейнис рассмеялась. Это была удачная шутка, пусть и непреднамеренная.       — Мы совсем не похожи на семью. Много лун назад я думала, что нас всего двое. А потом я узнала о другом брате с другого конца света, который сплотил живых против армии мёртвых. А потом увидела немертвую тётушку, одержимую желанием разорить нашу родину, — Джон одарил её едва заметной улыбкой, уголки его губ слегка приподнялись, и она предпочла не обращать внимания на то, что её сердце запрыгало, словно акробат.       Лебедка остановилась, наконец подняв их наверх. Джон отпёр её и вывел их на обледенелую дорожку. Она была рада своим крепким северным сапогам — они не были красивыми, но позволяли пересекать вершину Стены. Ветер здесь не свистел, он выл, кружась вокруг неё, выкрикивая в ночь невнятные слова и имена. Большая часть Стены была неосвещена, но Джон использовал факел, который он нёс с собой, чтобы зажечь некоторые другие фонари и факелы, укрепленные на зубцах.       — Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала Рейнис. — Это место просто невероятно.       — Большинство людей реагируют совершенно по-разному, оказавшись здесь, — заметил Джон, направляясь к самому краю Стены. Рейнис последовала за ним, её шаги звенели одновременно трепетом и волнением. Долгое время она только читала о своей родине — о таких великолепных местах, как Старомест, Королевская Гавань, Винтерфелл, Водные сады в Дорне и Стена — а теперь она была здесь, воплощая в жизнь слова из своих драгоценных книг, которые оставила в Асшае. Всё, о чём она читала, оживало на её глазах, и она едва могла в это поверить.       — Большинство людей не проводят свою жизнь под опекой священников в городе колдунов, Джон. Я не была уверена, что когда-нибудь увижу это место, а теперь я здесь. Это сбывшаяся мечта, — сказала она. — Можно я посмотрю с края?       — Конечно. Подойди ближе, ко мне. Смотри под ноги и не отходи дальше, чем я.       Рейнис подошла ближе к зубчатому краю стены, где Джон зажег жаровню. Она почувствовала, как у неё закружилась голова, когда наконец набралась смелости заглянуть за край, в чёрную бездну.       Когда она поднималась по Стене, было легко сосредоточиться на чем угодно, кроме самой конструкции или земли, и она не обращала внимания на то, как высоко она находится. Здесь же, наверху, от этого было не уйти. Земля казалась удаленной на многие километры, а деревья, которые, должно быть, были гигантскими, с высоты в двести метров выглядели не больше, чем муравьи. Она сделала шаг назад, и, должно быть, её нога наткнулась на плохой снег, потому что она внезапно почувствовала, как нога поддалась, и она потеряла равновесие...       Но прежде чем что-либо могло произойти, Джон успел схватить её в свои руки, и она оказалась в теплых объятиях, уткнувшись лицом в его грудь и мех его плаща. Он пах хвоей и горящим деревом — в целом приятным запахом, как она поняла.       — Я же говорил тебе смотреть под ноги, — строго сказал он и Рейнис, хоть и не могла видеть его, могла представить себе, как он нахмурился.       — Ммм, — промычала ему она в грудь. Когда он опустил её, помогая встать на ноги, и встретившись с ним взглядом, она залилась краской. — Извини.       — Хорошо, что с тобой всё в порядке. Постарайся больше не разбиться насмерть, — сухо сказал он. — Мне бы не очень хотелось потерять тебя сразу, после того как мы встретились.       Эти слова заставили её ещё сильнее покраснеть.       — Я не знала, что ты рад встрече со мной, — она пронзила словами, его щит, возведённый также высоко, как сама Стена.       Уголки его губ приподнялись, но она не могла понять, была ли это улыбка или же гримаса.       — Ты ожидала, что я тебя возненавижу?       — Честно? Я сама не знала, чего ожидала, — честно призналась она. — Наверное, больше всего я надеялась, что это будет приятно.       — И это не неприятно, — сказал Джон. — Ты кажешься нормальной.       — Спасибо за столь высокую оценку, — холодно ответила Рейнис.       Джон простонал.       — Я не хотел, чтобы это прозвучало так бездушно, Рейнис. Я тебя плохо знаю, но мне бы хотелось узнать получше.       Рейнис криво улыбнулась ему.       — У тебя будет время. И я хотела бы узнать тебя поближе тоже.       — Отлично, потому что теперь, я полагаю, ты моя наследница.       — Что? — Рейнис вздрогнула. — Нет, нет. И если уж на то пошло, том им должен стать Эйгон.       Джон фыркнул.              — Судя по тому, что ты мне только что рассказала, Эйгон намерен воевать и завоевать Вестерос силой. Было бы глупо делать его своим наследником, в чём либо. Вольный народ, может и не признает тебя, но я сделаю так, чтобы ты хотя бы стала главой дома Таргариен, в случае, если со мной что-то случится. Это всяко лучше, чем Дейенерис с Эйгоном.       Рейнис подошла к нему, положив руку на плечо.       — Я хоть и польщена твоим доверием, Джон, но я бы не хотела, чтобы ты превращал эту встречу в разговор о своей возможной смерти. У нас ведь ещё будет время для мрачных разговоров, да?       Он фыркнул.       — Если Арья тебе доверяет, то и я тоже. Поговорим об этом позже. А теперь подойди сюда, ближе к краю. Не бойся я тебя держу, — она пошла за ним, держа его за руку, боясь снова поскользнутся. — Посмотри через край, на линию деревьев. Это...       — Зачарованный лес. Королевство за Стеной, — с трепетом произнесла Рейнис. — А там? Те очертание далеко на северо-западе, это Клыки Мороза?       — Да, — сказал Джон, удивлёно усмехнувшись. — Ты была в Ночном Дозоре, когда меня не было?       Она смущённо покачала головой.       — Прости мне, моё детское любопытство. Я очень много читала об Вестеросе. Только книги были моим спасением из клетки Асшая. И увидеть это всё собственными глазами... Это будто бы сбывшаяся мечта.       — Что ж, я рад что ты увидела это всё. Потому что после битвы с Сансой, её больше не будет.       — Что? — спросила Рейнис. Она, наверное, не расслышала его.       — Я знаю как разрушить Стену.       Теперь она была уверена, что ослышалась. Джон отвел её от края, к нише, вырубленной в зубцах стены. Там было место для костра и дров, и даже в тяжёлых условиях на вершине Стены она была удивлена тем, как быстро Джон смог разжечь огонь. Вскоре они согрелись, пока ниша защищала их от сильного ветра. Джон поставил два старых табурета вокруг костра, на которые они присели.       — Ты собираешься... снести Стену? — спросила Рейнис, все еще потрясенная безумием его слов. — Это строение стоит уже...       — Тысячи лет, я знаю. Но теперь она не нужна. Белые Ходоки исчезли. И теперь единственная её функция, это граница между моим королевством и королевством Сансы, и эта открыта она только для Сансы. Да, я контролирую некоторые замки на западной стороне, но у меня нет людей, чтобы удерживать всю стену. У Сансы есть. Она может изолировать нас, безнаказанно атаковать с нескольких разных сторон. Стена была прорвана в Восточном Дозоре — она заделала пролом искусственным замком, но даже в этом случае, чтобы уничтожить его, потребуется длительная осада и переброска моей армии в одно место на длительный период времени.       — И в течение этого времени Санса могла бы провести войска через любой из других замков и окружить тебя.       — Точно так, — сказал Джон. Ей показалось, что в его голосе прозвучала легкая удовлетворенность тем, что она поняла суть вопроса. — Уничтожив Стену, мы открываем себя для её войск, но мы также открываем юг Севера для наших. Ей придется сразиться с нами в бою, потому что я знаю её земли, а она не знает мои. Я могу отправить небольшие отряды налетчиков по всему Северу, на земли, принадлежащие её верным лордам.       Рейнис сдвинулась на табурете.       — А что насчет Железнорождённых?       Джон почесал бороду.       — Учитывая количество припасов, которые мы уничтожили на Медвежьем, я не думаю, что Грейджой сможет отправить значительные войска вверх по Молочной. Пока что нам нужно иметь дело только с Сансой, — он потеребил голову, явно уставший. — Боги, а теперь ты говоришь мне, что Дейенерис собирается вторгнуться вместе с Эйгоном. Каждый человек, которого я убиваю на стороне Сансы — это человек, которого я мог бы использовать в грядущей войне. Я планировал позволить ей укрепить стену против меня, дать ей поверить, что мы собираемся осадить Черный Замок, а затем обрушить стену на её голову. Но теперь я, чёрт возьми, не могу этого сделать, верно?       — Тебе нужны люди. Ты должен победить её, но не настолько убедительно, чтобы не смочь привлечь выживших на свою сторону.       Джон вздохнул.       — В нынешней ситуации мы, скорее всего, окажемся в проигрыше.       — А что, если ты расскажешь ей о возвращении Дейенерис? О том, что она и Эйгон планируют вторжение? — спросила Рейнис.       — Я боюсь, что это только укрепит её решимость победить меня. Она, вероятно, подумает, что я на стороне Дейенерис, — ответил Джон. Он выглядел опечаленным.       — Я никогда не спрашивала, и слышала об этом только от Арьи, но мне очень жаль, что между тобой и Сансой произошло что-то подобное. Когда такая измена и подрыв доверия исходят от сестры, ну... Я могу это только представить, — по правде говоря, Рейнис почувствовала ярость, когда Арья рассказала ей о том, что Санса делала после Великой войны и вплоть до Великого совета. Она идеально манипулировала Джоном и Дейенерис, натравив их друг на друга, используя секрет о происхождении Джона. Она нарушила клятву, которую они обе дали перед Брандоном и Джоном. Она презрительно фыркнула. — Хотя, полагаю, я не вправе говорить об этом, учитывая то, что я делаю с Эйгоном.       В глазах Джона появилось что-то необъяснимое.       Как он должен себя чувствовать, столкнувшись в войне с сестрой, которую он когда-то любил, а затем с братом, которого он никогда не знал?       Рейнис прищурила глаза, глядя на Джона.       — Не говори мне, что ты собираешься каким-то образом поддержать притязания Эйгона. Арья рассказала мне, какой ты. То, что он был первенцем, не значит, что он лучше всех подходит для правления.       — Я не знаю, какой он. Ты знаешь это лучше меня, — сказал Джон. На его лице появилась небольшая улыбка. — Но нет, я не собираюсь поддерживать Эйгона. Особенно пока с ним Дайенерис.       Рейнис вздохнула и уставилась на снежинки, хрустящие под ее сапогами.       — Наша семья, кажется, обречена разрываться на части при любой возможности. Дом Дракона склонен к самопожиранию.       — Но мы с тобой не просто драконы, верно? — сказал Джон. Рейнис подняла голову. — В моих жилах течет кровь Первых Людей. В твоих — кровь ройнаров. Может быть, мы сможем изменить судьбу нашего рода, — он потянулся за спину, где был привязан его второй меч. Рейнис запомнила оба — тот, что висел у него на поясе, был Длинным Когтем, о нём она слышала от Арьи, которая с восторгом рассказывала о нём, как о легендарном мече. Рейнис хорошо знала все валирийские стальные клинки Вестероса по книгам. «Длинный коготь» может и не был одним из самых известных, хотя подвиги Джона с ним принесли ему больше славы, чем многим другим. Но у неё было странное предчувствие насчёт второго меча, привязанного к его спине. Ей была знакома его рукоять по описаниям, но она едва осмеливалась надеяться, что это было то, о чем она думала.       Но когда он его вытащил, сомнений больше не осталось. Он был точно таким, как его описывал в своих исторических трудах архимейстер Перестан.       — Это... это Тёмная Сестра, Джон. Где, черт возьми, ты...       — Это было здесь, за Стеной. Ты, несомненно, слышала о Кровавом Вороне?       — Да. Великий бастард Эйгона Недостойного, который убил Деймона Блэкфайра и служил лордом-командующим Ночного дозора. Он забрал Тёмную Сестру и больше никогда не появлялся.       Джон рассмеялся.       — Оказалось, его снова видели. И именно мой брат Бран.       Рейнис нахмурилась.       — Это невозможно. Кровавый Ворон жил давным-давно. Он исчез в 252 году, а к тому времени ему было уже почти восемьдесят.       — Кровавый Ворон стал сосудом для Старого Бога.       Рейнис не могла сдержать смеха, но голос Джона был смертельно серьезен, и его губы искривились в такой небольшой улыбке, что Рейнис поняла, что он верит в то, что говорит, и вся веселость исчезла из её голоса.       — Ты серьёзно, — сказала она.       — Я полагаю, Арья рассказала тебе, что Бран был Трёхглазым Вороном.       — Да, рассказала. А когда я встретила Брэндона, он сказал, что больше не...       — Да, больше нет. Он больше не является сосудом, но раньше им был. Как и Кровавый Ворон. Кровавый Ворон умер, когда Старый Бог всё ещё был в нём, а затем Старый Бог перешёл в Брана. После поражения Ходоков у него больше не было причин оставаться в смертном сосуде, и поэтому он ушел. Бран по-прежнему является могущественным Зеленовидцем, но это уже не то же самое. Я встретил Старого Бога под чардревом за Стеной. Мы поговорили. Он дал мне меч и рог, которые могут разрушить Стену.       Рейнис едва поверила своим ушам, но Джон был настолько серьёзен, что она не могла не поверить в его слова. И действительно, если в мире снова могут появиться драконы, то почему бы не появиться и диким богам Севера? Она задрожала от этой мысли. С момента своего прибытия в Восточный дозор она видела несколько чардрев и одно сердце-дерево. Это зрелище не давало ей покоя. Она знала, что в Асшае существуют духи и магия, которыми владеют колдуны, но большая часть этого казалась ей искусственной, контролируемой и созданной людьми. Здесь же боги были дикими существами, не подчиняющимися человеку, а просто частью земли, самой природы.       — Меч твой, — сказал он, вложив его обратно в алые ножны и протянув ей его.       — Я не могу его принять, — ответила Рейнис. — Неважно, что я не умею владеть мечом... отдай его Арье, ей он пригодится.       Джон покачал головой.       — Арье хорошо подходит Игла, и у неё есть её валирийский кинжал. Кроме того, баланс и длина не подходят для человека её роста. Давай, встань, посмотрим, как он лежит в твоих руках, — он встал, и Рейнис нерешительно последовала его примеру. Она неуверенно вынула меч из ножен и замерла, глядя на его великолепие. Если бы клинок мог говорить, она была уверена, что он зашипел бы и отверг её.       Ты не дракон, скажет он голосом, ужасно похожим на голос Эйриса, и ты не заслуживаешь владеть мной, ройнарская дрянь.       — Перестань смотреть на него, как на что-то, что не принадлежит тебе, Рейнис, — строго приказал Джон. Он вынул из ножен Длинный Коготь. — А теперь возьми его вот так, — он показал ей, как правильно держать меч.       — Это выглядит не очень правильно, на твоём мече, — прокомментировала она, пытаясь повторить его движения. Однако она должна была признать, что они, похоже, подходили Тёмной Сестре.       — Это потому, что Длинный Коготь — полуторный меч, — сказал он, поправляя ноги и приглашая её следовать за ним. — Темная Сестра же в свою очередь, полутораручный меч для одной руки... Нет, нет, подожди, — запыхался он. Он вложил Длинный Коготь в ножны и встал позади неё. Когда его рука коснулась её локтя, она чуть не выпрыгнула из кожи.       — Спокойно. Расслабься, не держись так напряженно, ты никогда не сможешь легко махать, парировать и контратаковать, если будешь напряжена. Теперь перемести заднюю ногу сюда, переднюю ногу вот так, а локти... — он поправил её положение, слегка подталкивая её руки и ноги своими. Снова его тело прижалось к её, и она не могла не почувствовать прилив крови в венах, когда её сердце начало биться как сумасшедшее.       — Ну вот, я думаю, у тебя получилось, — сказал Джон, отступая назад, как будто чтобы полюбоваться своим творением. — Ты никогда раньше не тренировался, да? Попробуй махнуть.       Рейнис сделала это, но это была половинчатая попытка, поскольку её сердце все еще билось в бешеном ритме от прикосновения Джона. Он громко рассмеялся, и она бросила на него злобный взгляд.       — Не смейся, ты же всю жизнь этим занимаешься, — пробормотала она. — А я впервые.       — Я, наверное, не сильно отличался от тебя, когда мне было лет шесть, — сказал Джон, все еще усмехаясь. — Должен признать, ты выглядишь гораздо лучше, чем Сэм, когда он только начинал тренироваться. Мы ещё сделаем из тебя мечницу. Ты худенькая, но у тебя есть сила, и меч идеально подходит для твоего роста и телосложения. А пока что Тёмная Сестра всё равно твоя.       Рейнис все еще смотрела на меч, как будто он ей не принадлежал, но она вложила его в ножны и повесила за спину, точно так же, как Джон раньше.       — Ну, у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, — сказала она. — Раз уж мы настроены на семейный обмен подарками.

***

      — Седьмое пекло, куда ты меня везешь? — раздраженно спросил Джон.       — Недалеко, ленивец, — поддразнила его Рейнис. — После того как ты ушел в обиде, я почти решила найти тебя и притащить сюда, но ты почти не разговаривал по дороге обратно в Черный Замок.       — И ты не подумала об этом упомянуть? — спросил Джон.       Рейнис прикусила губу, раздумывая, стоит ли ей раскрывать свои чувства.       — Честно говоря, я немного боялась твоей реакции.       Джон замолчал, и они продолжили путь в тишине. Рейнис вела его к поляне, где они спрятали драконов до дальнейших распоряжений. Мысль о том, что она снова увидит Элиаррона, подняла ей настроение. Дракон заслуживал свободы, и она очень хотела освободить его из ящика, в который его посадили после их бегства из Асшая. За прошедшие месяцы драконы выросли — конечно, они еще были недостаточно большими, чтобы на них можно было летать, но они были больше кошек и теперь достигали размеров гончей.       — Прости, если это странно, встретить сестру, о которой ты никогда не знал, — тихо сказал Джон. Его голос был настолько тихим, что сначала она не была уверена, что он что-то сказал.       — Ты делаешь то же самое, — заметила она. — У нас нет братских отношений. Нелегко сблизиться, когда мы не были рядом друг с другом в детстве.       — Ты когда-нибудь задумывалась об этом? — спросил Джон. — Какой бы была наша жизнь, если бы мы все выросли в Красном замке? Если бы Рейегар победил Роберта Баратеона в битве на Трезубце?       Рейегар, не отец, отметила она про себя. Даже сейчас, хотя он, кажется, и принял имя Таргариенов, он всё ещё считает Неда Старка своим отцом. Хотя она была благодарна Старкам за то, что они скрывали его происхождение и защищали, она все еще испытывала горечь, когда думала о том, как Эддард Старк добровольно отпустил её брата на Стену, лишив его права первородства, хотя логически она понимала, что для Джона это был безопасный путь. Она знала, что Эддард Старк не заботился бы о южном троне — он просто хотел, чтобы сын его сестры был в безопасности, даже если это означало, что он лишится всех прав, на которые мог претендовать. И учитывая состояние королевства в то время, кто мог бы его винить? Не было ясного пути к восстановлению Таргариенов. Логика, лежащая в основе всего этого, не сглаживала горечи.       — Я бы вышла замуж за Эйгона, думаю. Отец, вероятно, обручил бы тебя с Дейенерис, — сказала она. — Возможно, дядя Визерис не стал бы сумасшедшим. Говорят, он был милым мальчиком, прежде чем стал жестоким. Бабушка обожала бы тебя так же, как обожала меня и Эйгона.       При упоминании Дейенерис лицо Джона померкло, и Рейнис почувствовала, как её собственное сердце защемило от жалости к нему. Однако Дейенерис, которую он знал и любил, давно ушла, и она понимала, что Джону важно принять этот факт, чтобы он не колебался, когда придет время.       — Ты любил её, не так ли? — спросила она.       — Да, — ответил Джон, подгоняя лошадь. — Она была...       — Прекрасной, — закончила Рэйнис. — Помни, я видела её. Она настоящий дракон — серебристые волосы, пурпурные глаза, легендарная красота, словно из песни.       — Не в этом дело, — с насмешкой сказал Джон. — У меня нет серебристых волос и фиолетовых глаз, но Райегаль всё равно взял меня своим всадником. Быть драконом не имеет ничего общего с тем, как ты выглядишь, — его глаза встретились с её глазами, и ей показалось, что он смотрит прямо в её душу. — То, что ты не выглядишь точно так же, не значит, что ты не дракон.       Эти слова сняли с плеч Рейнис тяжелый груз. Она никогда не говорила Эйгону о своих недостатках — как её мог понять Эйгон, серебряный принц, идеальный образ Таргариена? Дейенерис тоже никогда бы не поняла. Но Джон был другим — таким же, как она. И то, что он понимал её страхи, успокоило её.       — Я любил её, потому что она хотела сделать этот мир лучше для людей, а это редкое качество для правителя. До тех пор, пока она не начала терять рассудок, я знал, что она до конца верила в это. Но она также верила, что трон принадлежит ей по праву и по крови. В конце концов, ей пришлось выбирать между своим правом по рождению и своей миссией, и она выбрала трон. Она была такой же, как и все остальные, — сказал он, вздохнув.        — А как насчет тебя, Джон? Если бы у тебя были драконы, если бы у тебя был трон, ты бы поступил правильно по отношению к людям? Я не освободительница. Всё, чего я хотела, это вернуться домой, и теперь я дома. Но я не могу забыть то, что видела. Красные жрецы заживо сожгли сотню людей, чтобы вернуть Дейенерис в этот мир. Эйгон позволил этому случиться. Я не могу с чистой совестью стоять в стороне, когда такая же судьба ждёт остальную часть Вестероса.       — Ты помнишь лорда Вариса? — внезапно спросил Джон.       — Да. Лысый мужчина. Только позже я узнала, что он был Мастером над шептунами для деда, для Узурпатора, для Джоффри и даже для Дейенерис в течение некоторого времени.       — Дейенерис убила его за измену. Знаешь поговорку о Таргариенах и богах, подбрасывающих монету? Он сказал мне, что совершенно уверен в том, как упала моя монета. И теперь я тоже уверен, как твоя.       Рейнис покачала головой.       — А что, если я блестящая лгунья, Джон? Ты об этом думал?       — Дело в том, что, будучи честным, ты лучше видишь, когда другие лгут, — сказал Джон. — Я не думаю, что ты лгунья.       Они прибыли на поляну, где она и Арья спрятали драконов. Рейнис спешилась, и Джон последовал за ней, с любопытством оглядываясь по сторонам.       — Что, нервничаешь, что я привела тебя сюда одного? — поддразнила Рэнис. Джон в ответ нахмурился.       — После того, что я увидел, когда ты обращалась с мечом на вершине Стены, я не особо боюсь, — буркнул он. Рейнис рассмеялась.       — А что, если я просто притворялась, что не умею владеть мечом? — она улыбнулась ему, и он не смог сдержать улыбку, которая появилась на его лице. — Что ж, к твоему счастью, я пришла сюда не для того, чтобы вызвать тебя на дуэль. Пойдем, сюда.       Она повела его через заросли деревьев, и Джон остановился, услышав приветственное щебет драконов. Он посмотрел на неё с любопытством, и Рейнис потянула его за руку, чтобы он пошел дальше.         Когда ящики появились в поле зрения, Джон остановился. Рейнис отпустила его и подбежала к ящикам, сначала открыв защелку на ящике Элиаррона. Маленький охристый дракон выскочил из него, радостно квакая и булькая при виде возвращения своей матери.       — Привет, малыш, — проворковала Рейнис. — Рада тебя снова видеть. Я привела с собой кое-кого, с кем ты должен познакомиться. Он дракон, такой же, как мы. Почему бы нам не познакомить его с твоим братом? — Элиаррон просто наклонил голову, смотря на неё с недоумением.       — Это... это дракон, — прошептал Джон хриплым голосом.       — Проницательное наблюдение, — сказала Рейнис, улыбаясь. — Элиаррон, конечно же, мой. Я поняла это, как только он вылупился из яйца, в цветах Мартелл. Дорнийский дракон, такой же, как я. У него есть брат, знаешь ли.       Когда Рейнис опустила Элиаррона на землю, на лице Джона отразилось понимание. Дракон направился к Джону, с любопытством разглядывая его, а Рейнис открыла замок на ящике другого. Белый дракон не вышел сразу. Сначала он только высунул морду, а затем сделал несколько вдохов, как будто опасаясь окружающей обстановки. После, он осторожно вышел из ящика и двинулся к Джону, и их взгляды мгновенно встретились. Рейнис наблюдала, как они оба были полностью очарованы друг другом, и поняла, что все её чувства по поводу белого дракона были оправданы. Он ждал, чтобы с кем-то связать себя. Он был предназначен для Джона.       — Я стала называть его Призраком, — предложила она. — Но это было ещё до того, как я узнала, что ты опередил меня со своим лютоволком. Если ты не хочешь, чтобы у тебя было несколько связанных между собой животных, тебе лучше дать ему другое имя.       — Он... — Джон замолчал, явно не находя слов. Он и дракон подошли друг к другу, и Джон, приблизившись, протянул руку без перчатки и положил её ему на морду и челюсть. Тот наклонился к нему, потирая чешуйками руку Джона. Рейнис наблюдала за ними и поняла, что связь между ними стала железной почти мгновенно.       — У Эйгона тоже есть один, — сказала она. — Но теперь и у тебя тоже.       Джон не отрывал взгляда от дракона, но все же заговорил.       — Это может обернуться катастрофой. Еще одним Танцем.       Рейнис вздохнула.       — Эта мысль мучила меня всю дорогу от Асшая досюда, но у нас нет выбора, Джон. Мы можем либо сражаться против Дейенерис и Эйгона, либо позволить им победить, и они все равно подвергнут всех катастрофе. Эйгон не может её сдержать, Джон. Он просто не может. Возможно, он не злой, возможно, он не сумасшедший, но он примкнул к Дейенерис. У нас нет выбора.       — Тогда мы будем сражаться, — сказал Джон. — Я не идиот. Дейенерис придёт за моим народом, за Севером, за моей семьей, если я этого не сделаю. У меня нет выбора.       Рейнис кивнула.       — Хорошо. Ты уже придумал имя? Я не хочу давить на тебя...       — Лиагар, — без колебаний ответил Джон. — В честь моих родителей. Так его зовут.       Рейнис решила, что это действительно прекрасное имя.