Ответный визит

Диковинный музыкальный инструмент из тёмного, лакированного дерева, оставленный Генрихом в траве заброшенного сада, ты унёс с собой в ту ночь. Без цели, без плана. Унёс только для того, чтобы не дать сгинуть частичке иного Мира. С тех пор инструмент хранился в твоём кабинете. Иногда ты касался его корпуса, лёгкого, прохладного. Иногда — струн. Звуки, получающиеся в результате таких прикосновений, ни в какое сравнение не шли с музыкой, но давали понять — инструмент своей функции не утратил. Время от времени ты думал о том, чтобы передать его музыкантам. Но дальше мыслей намерения не заходили. Однажды, припомнив краткий рассказ Генриха о его Мире, решил расспросить инструмент. Ответом стала волна холода, прокатившаяся с головы до ног. И только. Должно быть, именно это пробудило профессиональное любопытство. Как ощущается Мир, настороженные обитатели которого способны изливать печаль и боль через музыку? Которые владеют магией, но не пользуются ей постоянно? Которые способны добровольно прервать собственное удовольствие? Удовлетворить любопытство можно лишь одним способом — увидеть всё своими глазами.

***

Тяжесть обрушилась на плечи, сдавила голову тугим обручем. Тёплый воздух, резко пахнущий травами и кровью, казался слишком плотным и густым, чтобы им можно было дышать. В первое мгновение посетило малодушное желание вернуться, но ты не поддался. Хотел посмотреть? Вот и смотри. Генрих стал первым, что ты увидел. Он стоял у открытого окна, напряжённый, сосредоточенный. Левая рука с уже знакомым, тускло мерцающим знаком поднята, пальцы чуть сжаты. Он готов нанести удар. Мгновение. Прямой взгляд. Блеск узнавания в холодных, по-звериному жёлтых глазах. Напряжение медленно ушло с его лица, мерцание знака погасло, пальцы расслабились. Рука опустилась. Тяжесть, давившая на плечи, исчезла. Дышать стало немного легче. — Вы. — Я. И, похоже, не вовремя. — Забудьте. Здесь не бывает времени, подходящего для внезапных визитов. Генрих сделал шаг и, опустившись в кресло, жестом пригласил занять соседнее, что ты и сделал. В камине ровно и ярко горел огонь, потрескивали дрова. Комната, судя по всему, служила кабинетом. Высокие шкафы заставлены книгами, на массивном деревянном столе — принадлежности для письма: перо и чернильница. Ты узнал их, хоть и не видел прежде. Доводилось читать о таком методе письма. Несколько пузырьков из темного стекла, ножницы и бинты, испачканные тёмным, почти черным. Вероятно, кровью. — Я могу помочь? — Нет. Всё уже кончилось. А рана... — Генрих едва заметно поморщился, — рана должна зажить сама. Она нанесена зачарованным оружием, так что магией её не залечить. — На вас напали? — Нет. Это была дуэль — самый надёжный способ защитить то, что дорого и отстоять своё положение, — Генрих замолчал. Подался вперед, ближе к огню, прикрыл глаза. — Кто одержал победу? — Я. Обычно на дуэлях убивают противника, но я ограничился пролитой кровью. — Почему? Генрих поднял голову. Посмотрел на изображение парящей хищной птицы, висевшее над камином. Усмехнулся криво, невесело. — Потому что противником был мой отец. Между нами никогда не было ни любви, ни уважения, ни семейной связи, но там, на арене, уже держа оружие, я понял, что не смогу убить его. — А отказаться от дуэли было нельзя? — Нет. Оскорбление, которое отец нанёс мне, можно было смыть только кровью. Традиция. Как и то, что знать — а наш род относится к знатным, к сожалению — может отказаться от поединка, но это повлечёт за собой позор. — И что теперь? — Теперь... Теперь, когда он потерпел поражение от моей руки, ему придётся посмотреть на меня как на равного. Когда раны перестанут причинять ощутимые неудобства, мы встретимся для... — Генрих помолчал, подбирая правильную формулировку. — Обсуждения условий сосуществования. — Бюрократия. — Она самая. Одной встречи едва ли хватит. И нужно будет найти посредника, чтобы дело не закончилось ещё одной дуэлью, а потом зафиксировать результаты на бумаге. Это в общих чертах, но подробности ни к чему. Думаю, при большом желании вы и сами сможете их представить. Бюрократия везде одинакова... Что привело вас ко мне, сэр Шурф? Его голос звучал всё так же спокойно, негромко, но ты скорее почувствовал, чем понял: Генрих ожидает, что за гостеприимство Ехо придется заплатить. — Любопытство. И оставленный вами предмет, — ты вытряхнул из пригоршни на стол прихваченный с собой инструмент. В этом кабинете он смотрелся куда естественнее, чем в твоём. — Я почти уверен, что вы сделали это намеренно. Почему? — Всякая вещь должна исполнять предназначение, для которого создана, — Генрих медленно погладил тёмный лакированный корпус. — В моей жизни на тот момент не осталось места для музыки. Поэтому я решил оставить его. Пусть лучше звучит в чужом Мире, чем пылится в моём. Кстати, о Мирах. Если вам интересно, куда вы попали, можете выглянуть в окно и оценить частичку моего обиталища. С минуты на минуту начнется закат.

***

Ты ожидал всего, кроме уютной тишины ухоженного сада. Высокие деревья неизвестных видов создавали резную тень, падающую на аккуратные дорожки. Лёгкий, прохладный ветер доносил тонкий аромат цветов. Медленно заходящее солнце подсвечивало золотом близкую, плотную стену леса. — Чуть больше половины высаженных в саду растений ядовиты. Корни, цветки и плоды пригодны для создания ядов, противоядий и лекарств, — Генрих оказался рядом бесшумно. — А лес населяют разные существа, от вредных и несносных до смертельно опасных. Вы, конечно, не беззащитны, но на их стороне внезапность. — Смертоносная красота, значит? И много у кого ещё есть такой ядовитый сад? — Нет. Наша коллекция растений наиболее обширная, насколько мне известно. Отца очень увлекает разработка ядов. — А что увлекает вас? — Сейчас — ничего, нет времени. Но раньше, в юности, я занимался резьбой по дереву. А вас, если верны дошедшие до меня слухи, увлекает знание. — Именно так, — отозвался ты, предчувствуя: сейчас что-то будет. Генрих отвернулся от окна. Сделал короткий, властный жест рукой, повинуясь которому дверцы книжных шкафов открылись. — Можете забрать с собой любые книги, которые покажутся вам интересными, сэр Шурф. Считайте это компенсацией за нерадушный приём. — А если они все кажутся мне интересными? — Значит, мне придётся расстаться с частью своей библиотеки, только и всего.

***

Книги в кожаных переплётах дышали древностью. Ты вглядывался в незнакомые символы, разглядывал тиснение на обложках, пытаясь угадать содержание. Генрих наблюдал за процессом молча, лишь изредка давая пояснения. Из открытого окна ощутимее потянуло прохладой, в лесу запела ночная птица. Наконец ты сделал выбор и снял с разных полок две книги. — Почему именно эти? — Они понравились мне больше остальных. Знать бы ещё, что именно я выбрал. — Это, — Генрих указал на маленький тёмно-синий томик, заметно потрёпанный от времени и частого использования, — сборник сказок и легенд. С иллюстрациями. Чтение на ночь для каждого будущего наследника. А это — книга о знатных родах, обычаях и традициях. Может быть полезна для будущих путешествий, если, конечно, вы решите их совершить. Не хотите изменить или дополнить выбор? — Нет. — Тогда остался последний штрих. Без понимания текста вы не овладеете знанием в полной мере, — Генрих по очереди коснулся каждой книги. Дважды вспыхнул и погас знак на его ладони. — Готово. Теперь вы сможете их прочесть. Ты открыл томик со сказками. Изящная вязь незнакомых символов осталась неизменной, но теперь ты понимал смысл написанного. — Спасибо. — Не стоит. Без этого подарок стал бы красивым, но бессмысленным жестом.

***

Когда закат отгорел, а небо потемнело, ты ощутил: пора возвращаться. Взял книги. Хотелось ощущать их вес, а не прятать в пригоршню. — Уходите? — Да. — Знакомство с вами и вашим Миром стало для меня большим удовольствием. И... В этом доме вы всегда будете желанным гостем. — Спасибо. Надеюсь однажды услышать веселую песню в вашем исполнении. — Жизнь меняется. Всё может быть, — Генрих улыбнулся. Ты кивнул и, открыв дверь, шагнул в темноту Хумгата.