Глава первая

      На пристани Нью-Йорка было шумно и многолюдно. Люди спешили куда-то, толкались чемоданами, напряжённо прислушивались к динамикам, прикрученным, кажется, на каждом столбе. И совершенно никто не обращал внимания на двух мышей, торопящихся по своим, мышиным, делам. А стоило бы. Это были совсем не простые мыши.              Гайка Гаечный Ключ и Рокфор торопились на корабль, отходящий через несколько минут. За Рокки катился, грохоча и подскакивая, чемодан и летел его верный друг и соратник Вжик — пожилой мышь собирался навестить маму. Последняя написала, что болеет и как никогда нуждается в заботе сына, и, хотя она никогда не была хорошей родительницей, бросать её в беде Рокфор не пожелал. Быстро собрался, вычислил, когда отплывает нужный корабль, и поехал. Гайка вызвалась сопроводить его до пристани, а Вжик, как обычно, сопровождал старого друга в путешествии.              Вот, наконец, и корабль. Обнявшись с Гайкой и пожелав ей удачи с Чипом и Дейлом (бурундуки последнее время были далеко не шёлковыми), Рокфор быстро поднялся по сходне на борт. И вовремя! Не прошло и минуты, как сходню начали убирать. Гайка, вытерев невольно выступившую слезу, в сотый раз напомнила себе, что Рокфор вернётся к концу лета. Развернулась и пошла к припаркованному неподалёку самолёту Спасателей.              До самого штаба Гайка летела в невесёлых раздумьях. Конечно, она осталась с двумя своими друзьями, но Чип и Дейл последнее время действительно далеко не подарок… ссорятся по пустякам, дерутся, чуть что. Как с ними справиться без помощи Рокфора, Гайка не представляла. Да и с помощью, положа лапку на сердце, тоже.              Хоть заново обоих воспитывай!              Гайка потрясла головой. Ну что за бредовая идея, право слово! И главное — как её реализовать?..              Уже у двери штаба Гайка услышала какую-то возню. Нахмурившись, мышка толкнула дверь и не сдержала гневного восклицания: по полу катался клубок из двух сплётшихся воедино бурундуков. Шляпа слетела с Чипа и валялась на полу в углу. Всё, что можно было перевернуть, было перевёрнуто.              — Что тут происходит?! — сурово вопросила Гайка, сложив лапки на груди.              Простой вопрос словно вылил на бурундуков ушат ледяной воды. Секунду спустя они уже топтались перед Гайкой. У Дейла был разорван ворот гавайской рубашки, у Чипа — разбита губа.              — Ну? — мрачно спросила Гайка. — И как это понимать? Кажется, я в прошлый раз ясно выразилась — никаких драк! И вы опять начинаете…              — Доброе утро, Гаечка, — дрогнувшим голосом поздоровался Чип. — Сегодня ещё не виделись.              — Доброе утро, — Гайка прищурилась. — Я жду ответа на свой вопрос.              — Ну… — замялся Чип.              — Мы… — поддакнул Дейл.              — Просто…              — Вижу, что «ну, вы просто»! — вспыхнула Гайка. — Каждый день то ссоритесь, то дерётесь! Моё терпение лопнуло!              Чип и Дейл тревожно переглянулись.              — И что ты сделаешь? — осторожно спросил Чип.              — С этого дня я начинаю вас двоих перевоспитывать! — заявила Гайка. Решение созрело окончательно и стало твёрдым, как алмаз. — Перевоспитывать с самого начала… Другого варианта вас исправить, видимо, не осталось.              — С нуля? — дрогнувшим голосом спросил Чип. — Дорогая Гаечка, может, мы всё обсудим?              — Тут нечего обсуждать. Вы двое окончательно истощили моё терпение. Теперь раздевайтесь и ждите, пока я вернусь.              Дейл стянул разорванную гавайскую рубашку — кажется, с большой охотой. Чип сбросил куртку, поднял шляпу и начал терзать её лапками.              — А куда ты? — спросил.              — До магазина и обратно, — сухо ответила Гайка. — Надо кое-что прикупить. Раз уж собралась вас перевоспитывать… И не вздумайте больше драться! Вернусь и увижу, что снова подрались — мало не покажется обоим.              Из магазина Гайка вернулась через час с небольшим. На заднем сидении самолёта Спасателей лежали нагруженные сумки с памперсами, детским питанием и кое-какой мелочёвкой. Выгрузив сумки из самолёта, Гайка вошла в штаб-квартиру и едва не выронила покупки: Чип и Дейл снова катались по полу, сцепившись в клубок. Бросив сумки на пол у входа, мышка схватилась за край двери и что было силы хлопнула ею. Громкий звук оглушил бурундуков; Гайка, уперев лапки в бока, хмуро спросила:              — Я что, неясно выразилась, когда говорила «не драться до моего возвращения»?! Нет, слова до вас не доходят… будем говорить по-другому.              — Как по-другому? — не сговариваясь, синхронно спросили бурундуки подрагивающими голосами.              — Совсем по-другому, — угрожающе ответила Гайка, садясь на диван. — Чип, ты первый. Подойди сюда и ложись мне на колени.              — Что?.. — Чип нервно заморгал. — Ты собираешься меня отшлёпать?..              — Ты правильно всё понял. Слова до вас двоих не доходят — значит, придётся говорить по-другому.              Только огромная (и невзаимная) любовь Чипа к Гайке могла заставить бурундука с великой неохотой перегнуться через её колени. Прижав его левой лапкой к своим бёдрам, Гайка размахнулась правой.              — Ай! — вырвалось у Чипа после первого шлепка. — Больно же!              — Должно быть больно, — строго ответила Гайка, снова занося лапку. — По-хорошему вы двое не понимаете, что драться нельзя. А теперь молчи, не то я сниму ремень!              — И с какой стати я вообще должен тебя слушаться?.. — огрызнулся Чип, но уже следующая фраза Гайки задушила бунт на корню:              — Вы двое хотите, чтобы я написала вашей матери?              Бурундуки, не сговариваясь, активно замотали головами. Как бы ни была строга Гайка, с их матерью она не сравнится! Воспоминания о детстве никак нельзя было назвать свежими, но яркими — это точно. Мама считала, что братьев следует воспитывать строго, да и они не подавали ей повода думать иначе, если честно, поэтому ремень в детстве видели часто. Всегда за дело, но часто. И поэтому угроза Гайки написать матери бурундуков подействовала как нельзя лучше — оба сдались. Чип покорно повис на коленях у мышки, а Дейл всем видом начал демонстрировать готовность покорно принять своё наказание.              — То есть не хотите, — заключила Гайка, поставив вместо точки крепкий шлепок. — Вот и отлично. Тогда не заставляйте меня этого делать!              — Не будем, — мрачно буркнул Чип. — Ай! — Гайка снова крепко шлёпнула его. — Больно!              — Смешной ты, Чип, — заметила Гайка. — Во время порки должно быть больно.              — Неужели? — саркастически буркнул Чип, смаргивая слезу. — А я не знал.              — За такие шутки получишь на пять шлепков больше, — предупредила мышка, снова занося лапку.              Чип сдавленно ругнулся сквозь зубы, суча ногами. Гайка строго сказала:              — За ругань добавляю ещё пять. Итого — десять.              Чип сучил ногами и вырывался, за что получил подзатыльник и покорно повис на коленях у Гайки. Мышка, шлёпнув его ещё несколько раз, сказала:              — Теперь переходим к дополнительным.              — Это не всё?! — выпалил Чип.              — Нет, не всё! — строго ответила Гайка. — Ты заслужил дополнительное наказание.              Теперь слёзы не капали из глаз Чипа, а текли ручьями, пока Гайка его шлёпала. Закончив, мышка за ухо подняла его с колен:              — Жди. Дейл, теперь ты.              Дейл перегнулся через колени мышки, кажется, с куда большей охотой. Гайка отметила это:              — Такое поведение следует поощрить, Дейл. Ты получишь на пять шлепков меньше.              — Нормально, — недовольно пробормотал Чип, потирая попу. — А мне за что больше?              — За сопротивление и ругань, — строго ответила Гайка, занося лапку и отвешивая первый шлепок. Дейл инстинктивно дёрнулся. — Дейл, лежи смирно, не то получишь больше!              — Конечно, Гаечка, — пробормотал Дейл, сглатывая слезу.              Экзекуция продолжилась. Гайка шлёпала бурундука не очень быстро, давая вдоволь прочувствовать боль от каждого. Дейл извивался у неё на коленях, всхлипывал, глотал слёзы, сучил ногами, но не сопротивлялся.              — Ты усвоил, что нельзя драться? — строго спросила Гайка, не переставая шлёпать бурундука.              — Усвоил! — всхлипнул Дейл.              — Точно?              — Точно!              — Может, мне ещё нужно тебя пошлёпать по попе?              — Не надо! — выкрикнул Дейл, вытирая лапкой слёзы. Его попа была в агонии.              Гайка наконец остановилась. За ухо подняла бурундука с колен, поставила его рядом с Чипом. Бурундуки топтались перед ней, насупившись и опустив глаза в пол.              — Как я уже сказала, я начинаю перевоспитывать вас двоих с самого начала, — сурово сказала Гайка. — С самого. Ложитесь на диван. На спину. Ноги поднимите.              Бурундуки переглянулись, но приказание выполнили — Гайка нахмурилась и недвусмысленно положила лапку на ремень. Мышка достала из принесённой сумки присыпку и два памперса. Чип и Дейл снова переглянулись — тревожно.              — Гаечка, дорогая, — осторожно сказал Чип, — мы ведь уже не маленькие…              — Я же сказала — буду перевоспитывать с начала! — строго произнесла мышка. — А значит, вы двое с этого момента — малыши… и будете вести себя соответствующе! Не то напишу вашей матери. Понятно?              Чип и Дейл, в третий раз переглянувшись — мрачно — кивнули.              — Вот и отлично, — строго сказала Гайка, посыпая присыпку. Надела памперсы, застегнула липучки. — Теперь главное.              — Это не всё?! — вырвалось у Чипа.              — Нет, не всё! — строго ответила мышка, доставая две пары резиновых трусиков. — Вот. Вы будете их носить.              Натянув на бурундуков резиновые трусики, Гайка милостиво разрешила им опустить ноги и сесть. Надела на обоих чепчики и начала говорить, расхаживая взад-вперёд (Чип и Дейл провожали её глазами — Чип мрачно, а Дейл — с некоторой долей любопытства):              — Значит, так. Как я уже сказала, вы будете вести себя как малыши. Я буду перевоспитывать вас двоих с самого начала, раз вы двое не понимаете иначе, что драться нельзя. Но, поскольку присматривать за вами нужно круглосуточно, мне понадобятся помощники. Возможно, я соберу робота-няню… но для этого потребуется время. А до тех пор… Сидите и ждите. Я скоро вернусь.              Выйдя в соседнюю комнату, где стоял телефон, Гайка поочерёдно набрала два номера и коротко поговорила с двумя собеседниками. Вернулась в гостиную.              — Вернёмся к нашему разговору. У нас скоро появятся помощники. До тех пор за вами присматривать буду я. И только попробуйте ещё раз подраться — сниму ремень! И…              Воспитательный спич был прерван на самом интересном месте — в дверь штаба постучались. Гайка открыла. Вошла Тамми. Увидев Чипа и Дейла в памперсах и чепчиках, белочка сглотнула и попятилась, но мышка захлопнула за её спиной дверь.              — Мне понадобится твоя помощь, — веско сказала.              — С чем? — испуганно спросила Тамми. — Ты хочешь сказать…              — Я решила перевоспитывать Чипа и Дейла с нуля. Иначе объяснить им, что драться нельзя, у меня не получается. Ты мне поможешь?              — Перевоспитывать Чиппи?.. — Тамми густо покраснела. — Да, конечно… помогу. А что надо делать?              — Заботиться о Чипе. Я научу тебя, что делать. Кормить, менять памперсы… и не стесняйся шлёпать его, если не будет слушаться.              — Шлёпать?.. — натянутая улыбка Тамми стала ещё напряжёнее. — Конечно.              — Вот и договорились. Я ещё позвонила Фоксглав. Она, надеюсь, поможет с Дейлом.              Тамми подошла к Чипу, поцеловала его в лоб.              — Дай ему соску, — велела Гайка. — Она в сумке.              Достав из сумки соску, Тамми распаковала её и сунула Чипу в рот. Тот взял её неохотно, косясь глазами на Гайку — особенно на её ремень.              — Вот и отлично, — Гайка улыбнулась. — Тогда я оставлю Чипа твоим заботам.              — Хорошо, — послушно ответила Тамми.              В дверь снова постучали. Гайка впустила Фоксглав. Разъяснила ей те же правила, что и белочке (Фоксглав с радостью согласилась ухаживать за Дейлом), и с чистой совестью отправилась отдыхать. Воспитательная работа с бурундуками сильно утомила её, да и день клонился к вечеру.