Часть 1

1 Трясущийся палец прыгал по экрану серебристого айфона. От волнения Арнольд умудрился забыть, где в собственном телефоне находится список контактов. Он суетился, нажимал куда попало, открывал «левые» приложения, закрывал их, потом снова открывал, пока наконец, не добрался до заветной зелёной иконки. — Ну же! Возьми трубку! Давай же! Давай! — Он нервно ходил кругами по своей комнате в тёмных клетчатых пижамных штанах и неосознанно грыз ноготь на большом пальце. Арнольд нуждался в совете, но Джеральд не отвечал. Случилось это в самый неподходящий момент, именно в тот день, когда он получил приглашение от Хельги на горячий кофе. Прошло пять с лишним лет с того дня, как ребята наконец-то стали парой. В таком юном возрасте — целая вечность! Начало совместного пути зародилось в детстве, а всего через пару лет они уже станут взрослыми. Совсем две разные жизни. Тогда их отношения сводились к прогулкам за ручку да к редким неуверенным поцелуям. Теперь стоило им уединиться, и разлепить парочку мог лишь пронырливый дед, который внезапно стучал в дверь для профилактики, дабы охладить пыл озарников. Иногда после предупредительного сигнала заглядывал к ним и наблюдал, как негодники с невозмутимыми лицами сидят на полу, делая вид, будто сосредоточенно готовятся к тестам. Оба помятые, с растрёпанными волосами, ноль внимания на дедушку. В общем, не палились от слова совсем. Фил ехидно смеялся, мотал головой и вновь оставлял горе-притворяшек наедине. Правда, он мог совершенно не волноваться, ведь до самого главного никогда не доходило, даже в его отсутствие. И кто бы мог подумать, сопротивлялся отнюдь не Арнольд. Напротив, его шаловливые ручки расстегивали Хельге бюстгальтер так часто, что вскоре он научился расчехлять её прелести (между прочим, второго размера) всего одной, искусно и незаметно, словно фокусник. Но всё же фокус никак не удавался. Хельга недовольно закатывала глаза, цокала языком и застёгивала петельки обратно. Ловкач снова расстёгивал, за что в награду получал лёгкую пощёчину. Обломом? Возможно. Но не всё так однозначно. Злить Патаки, получать по лицу мягкой ладонью, но при этом лапать её за упругую задницу стало его фетишем. Столько лет скотского отношения не прошли для него бесследно. Несмотря на взаимные чувства, люлей Арнольд продолжал огребать ничуть не меньше, а то и больше. И поэтому, когда стерва Патаки сидела на его джентльменском месте, будто наездница, медленно и нежно целовала в губы, а пальцы со всей силы сжимали её крепкие ягодицы, Арнольд испытывал словно наркотический кайф от того, что суровая госпожа снова благоволила попасться к нему в руки. (Но Хельга тоже не отставала и из лап бойфренда сухой не уходила.) Записаться бы к психологу. Да оно ему нужно? Единственное, чего он хотел, понять, почему Хельга не решается вместе с ним перейти Рубикон. Разговаривать на тему отношений не имело никакого смысла, эту истину Арнольд осознал давно, в детстве. Хельга хоть и вела себя как отбитый пацан, но внутри то клубничное мороженое. Может, тонкий внутренний мир не позволял решиться или она хотела отдаться после свадьбы, кто же её знает… Но то, что штаны не слетели по первому требованию, пусть и по прихоти любви всей жизни, вызывало у Арнольда помимо огорчения и глубокое уважение. А огорчаться ему было из-за чего: лучший друг Джеральд давненько завалил няшку-стесняшку Фиби, даже Юджин, вечный неудачник, под напором Шины стал мужчиной. Везунчик! В команде Арнольда из старых знакомых оставались Керли, Лоренцо да Сид. Керли, понятное дело, не в себе, Лоренцо вечно занят бесконечными делами, Сид просто придурок. Но Арнольд мировой парень! За что же ему такая несправедливость? И вот десять минут назад, когда он проснулся и полез по привычке в телефон проверить соцсеть (интернет он на ночь отключил и уведомления не приходили), то обнаружил весьма интригующие сообщения от Хельги. «Привет, Шотмен. Спишь? Родаки свалили за город заниматься какой-то хернёй, вроде собрались кататься на лошадях или что-то в этом роде. Не знаю, мне до пизды, я особо не слушала. В общем, хотели и меня затащить, но я отмазалась, сказала, типа старшая школа, все дела, нужно заниматься. И ты представляешь? Они повелись на этот бред! Вот лохи 🤣 В итоге дом в нашем распоряжении до самой ночи. Приходи, как проснёшься, сегодня я буду паинькой 😇 Наверное... Жду 🥰🥰🥰 P.S. Не завтракай, угощу тебя кофе с кексом. Пеку сама 😎 Не бойся, делаю строго по рецепту P.P.S. Душ прими. Обязательно» Письмо будоражило воображение, но вместе с этим пугало до чёртиков. Последняя строчка наводила на определённые мысли. Но какой шанс на чудесный исход? Как обычно: полижутся, пососутся, потрогают друг друга за всякое, а если повезёт, то фанатка махачей опять разозлится и, возможно, слегка придушит счастливчика бёдрами или присядет ему на лицо. Не принципиально. Балдёж бесспорно, но сколько раз они это делали до сегодняшнего дня и сколько раз провернут подобное в будущем? Вопрос, конечно, риторический. В отличие от дилеммы, чем обернётся для бедняги угощение от адской кондитерки. Но с другой стороны, с чего бы ей готовить для Арнольда? С чего такое преображение? Насыпать кукурузных хлопьев в миску, залить молоком, да развести срач на кухне — вот вершина её мастерства. А тут, мать его, кекс. Странное дело, явно Хельга задумала какой-то сюрприз для своего парня. Естественно, «обернётся» заключалось в поведении Хельги после того, как он честно выскажет своё мнение. Арнольд врать не умел, а обижать людей не входило в его пороки. К тому же такой милый жест наводил на мысли, что доброта и терпимость к её неадекватным выходкам наконец сработали, и Хельга понемногу становится собой. Арнольд много лет приручал грозную валькирию. Он не раз находился на грани срыва в их отношениях, но всё же не сдавался, продолжал верить, что рано или поздно шипастая броня начнёт спадать, и под ней окажется улыбчивая добрая девушка в белом платье, которой он непременно сделает предложение. В первый раз поцелует словно свою жену, а наедине в первый раз не получит пощёчину. Но один неверный шаг, одно неуместное слово могут вмиг запечатать зазор между латами. И тогда Хельга, возможно, снова спрячется в панцирь. Ответственность на его плечах за судьбу любимого человека терзала юное сердце. Годы, проведённые вместе, помимо странных извращённых пристрастий, взрастили и прекрасное чувство заботы. Оно теплом разливалось по груди, когда Хельга вместе с ним искренне смеялась в его уютных объятиях. И в те моменты Арнольд видел её настоящую — без злобы, без притворства. Счастье переполняло его, заставляя крепче сжимать сумасшедшую девчонку. Хельга мило взвизгивала, а Арнольд, словно лёгкий майский ветерок, нежно целовал её в щёку. Он расплывался в улыбке и беззаботно радовался тому, как хорошо на душе у той прекрасной белокурой девушки, которую он так мечтает однажды увидеть в белом платье. 2 — Да, брат, я слушаю, — прозвучал усталый хриплый голос из трубки. — Джеральд, привет! Прости, я, наверное, тебя разбудил. — Забей, ничего страшного. Это ты меня извини, труба рядом лежит, а щемлю и не слышу. Мы просто вчера с Джейми супер мощно пыхнули, меня, походу, до сих пор не отпустило. Арнольд помрачнел. Настроение окончательно испортилось. Каждый раз, когда Джеральд упоминал о траве, он вспоминал жутких фентаниловых наркоманов, которые, словно зомби неестественно шатались по улицам либо просто стояли, согнувшись, и смотрели в пол. Это зрелище наводило на него ужас, и Арнольд не хотел бы такой судьбы для своего друга. Впрочем, как и для любого другого человека, неважно, враг он или друг. — Опять... Ты завязывай с этим дерьмом. Я серьёзно. — Всё нормально, — ответил он. — Никакого дерьма, только натур продукт. Хотя... ты, наверное, прав. Дерьмо-то ещё. — Он рассмеялся. — Так прибило, думал, помру. Мотор стучал, как у колибри. — Джеральд тяжело вздохнул и продолжил. — Мы это самое, как дунули, «Очень страшное кино» пересматривали. Жаль, тебя с нами не было, нормально так посидели, покекали. — Нет уж, Джеральд, спасибо. Ты знаешь, мне и одного раза вполне хватило. Больше не охота. — Да бля, Джейми реально придурок, нахер он тебя так жёстко накурил. А ты, как всегда, повёлся. — Откуда же мне было знать, что в кальяне не только табак. — Ха, ты моего брата не знаешь что ли. Троль тот ещё и долбоёб впридачу. — Мда, и не поспоришь. После того случая на вечеринке Арнольд не желал разговаривать с Джейми. За свою шутку он так и не извинился, и чёрт его знает, какие приколы он ещё сумеет выдумать в таком духе. — Потом, помнишь, — продолжил Джеральд, — когда Хельга пришла к нам на тусу, ты от неё прятался два часа по всему дому со «Сникерсом» в руке и хихикал. Ты же с ним так и ушёл? — Я по дороге съел, пока меня Хельга домой провожала. Он расстаял, но вкуснее, чем обычно, оказался, я даже с ней не поделился. Арнольд внезапно для себя улыбнулся. Несмотря на неприязнь к наркотикам, абсурдность его действий и то, как простой разговор вызывал смех, его позабавило. Но правду он пытался скрыть. Естественно, безуспешно. — Ну ты, брат, выдал, конечно, — ответил он и лениво рассмеялся. — Да, весело отдохнули. Давай повторим потом? И Хельгу накурим. Прикинь, она чудить будет! Джеральд частенько предлагал ему обдолбаться, это он мог стерпеть, ведь глубоко внутри сам желал вновь ощутить эйфорию от музыки, которую слушал, когда возвратился домой после вписки. Но подсаживать на дурь другого человека, тем более девушку, с которой планировал создать семью, считал немыслимым. Улыбка исчезла с лица, рот перекосило от гнева. Арнольд набрал побольше воздуха, чтобы наорать на друга за безрассудство, но вовремя одернулся. Вместо этого он со злостью ударил ногой спинку дивана, словно спартанец, затем шумно выдохнул и ответил: — Джеральд, давай договоримся, — серьёзным голосом произнёс он. — Ты никогда не предложишь Хельге ничего подобного. Ты слышишь меня? Я не позволю, чтобы моя девушка сторчалась, как эти... Перед глазами снова возникли скрюченные тела «ходячих трупов», но Арнольд испытывал к ним жалость, а не злость, и поэтому не стал продолжать. — В общем, ты меня понял, — твёрдо произнёс он. После недолгого молчания друг ответил: — Я услышал тебя, брат... В интонации Джеральда чувствовалась обида. Он не осознавал опасность своего пристрастия, не понимал, что это первый шаг на пути к превращению в человекоподобного монстра. Для него это всего лишь развлечение, а о последствиях Джеральд не задумывался. Арнольд не собирался оправдываться или извиняться, своей вины он не чувствовал. Уверенность в его словах подкреплялась воспоминаниями о беднягах, потерявших рассудок, потерявших себя. Одна только мысль о том, что Хельга станет такой, вызывала у Арнольда неестественное для него желание врезать тому, кто подсунет ей эту дрянь. Хельга — тонкая натура, и шанс попасть под зависимость от веществ, которые заглушают плохие эмоции, для неё крайне велик. Сигареты она курила с тринадцати лет, коньяк воровала у отца с пятнадцати. Боб не замечал, а Мириам тем более, но пожелтевший указательный палец и странный запах изо рта, вперемешку с ароматом виноградного «Ментоса», Арнольд приметил сразу. На его вопросы Хельга отвечала, что он ей не отец, и слала на хуй жестом. На пару дней обижалась и с ним не разговаривала, но втайне проклинала себя за своё глупое поведение. Арнольд терпел. Он понимал, насколько тяжело, когда папа и мама не воспринимают тебя как своего ребёнка, а считают чем-то вроде говорящего домашнего животного. За пару недель до одиннадцатого дня рождения родители Арнольда уехали. Снова. — Ладно, папочка, забыли, — прервал долгую паузу Джеральд. Злость внезапно исчезла, и Арнольд издал смешок. «Папочка», и правда, подумал он. Шестнадцать лет — Арнольд словно папочка для всех вокруг, ему такое прозвище очень идёт. — Так чего ты звонил? — уже без единой нотки обиды в голосе спросил Джеральд. Арнольд не знал, стоит ли ему продолжать разговор насчёт Хельги после их небольшой ссоры. Он немного подумал и решил ничего не сочинять. Соврёт — друг раскроет обман и снова обидится, поэтому рассказал правду. — Говоришь, Хельга готовит... интересно, — немного растерянно произнёс он. — Тогда ты, брат, попал... попал. — Да блядь, Джеральд, не смешно! Что мне делать-то!? — Есть! — без раздумий воскликнул он. — С удовольствием просить добавки и нахваливать. Твоя женщина приготовила тебе... Что ты говоришь, она приготовила? — Кекс. — Вот! Она испекла наивкуснейший кекс. Специально для тебя, брат. Фиби мне никогда ничего такого не делала, а я бы не отказался. Арнольд позавидовал. Кексы и прочие вкусняшки она ему не готовила, зато секса у них хоть склад строй. Поначалу Фиби побаивалась, но потом втянулась и хотела Джеральда при любом удобном случае. — Вдруг мне не понравится, — встревоженно произнёс Арнольд. — Врать-то я не мастер. Хельга сразу поймёт, что я обманываю. Я не хочу её огорчать. — Так оцени её заботу. Тем более я считаю, у неё нормально получится. Если Хельга берётся за дело, то делает красиво. Лишь бы маракуйю туда не забабахала, а то тебя опять раздует до неузнаваемости, как в Сан-Лоренцо. Тот злосчастный плод дала ему Хельга. О том, что у него вследствие оказалась аллергия на фрукт, Арнольд умолчал, не стал её расстраивать. — Вряд ли она настолько будет заморачиваться, — ответил он и присел на поверженный диван, как охотник на убитого зверя. — Меня больше волнует, по какому поводу всё это. День рождения уже прошло, может, я забыл о чём-то? — Или она накосячила, хочет извиниться. Джеральд и не подозревал, как близко подобрался к истине, но Арнольд не мог принять такой вариант событий, как и тот, который вскоре покажется ему очевидным. — Хельга не любительница извинений. Но ты знаешь... она последнюю неделю очень странно себя ведёт. В глаза боится смотреть, в своих мыслях постоянно. Ни разу не поцеловались с ней с прошлой субботы, как нас дедушка застукал за делом. Он не ругался, ничего такого, сказал лишь, что юной леди пора домой, а меня отправил ледяной водой мыть «Паккард». Джеральд призадумался. Искать скрытый смысл в поведении самой таинственной девчонки, которую он знает, после вчерашней гулянки у него не особо получалось. Он немного погряхтел в трубку и ответил: — Во-первых, Хельга — девушка, их понять невозможно. Во-вторых, она... Хельга! Это как загадка в загадке. Так что просто иди к ней и будь благодарен за её старание, за то, что она пытается измениться. В конце концов, ты же не станешь прятаться от своей женщины. Это глупо. Арнольд сам понимал, что нужно идти, но ему не хотелось очередного скандала. Он надеялся услышать от Джеральда какую-нибудь отмазку для него, да ничего не вышло. Даже в похмелье он рассуждал здраво. И кто тут ещё торчок? — Ладно, пойду собираться, — обречённо сказал он и откинулся на спинку дивана. — Ты чего, братан, не кисни! Ты к девушке идёшь, а не на пытку. Раз такие изменения пошли, может, и обломится сегодня. Ну... секс я имею в виду. «Ага, секс с моим мозгом», — подумал он, но вслух этого не произнёс. Арнольд попрощался с Джеральдом, ответил Хельге на сообщение и отправился в душ. После вернулся в комнату, натянул узкие тёмно-синие джинсы с чёрным ремнём, белую футболку и оранжевую утеплённую худи, наверх одел зелёную куртку. Обулся в белые кеды, завязал шнурки потуже, спрятал их внутрь. Подушился «Лакостой L.12.12. Бланк», которую Хельга подарила ему на шестнадцатилетие (Боб же удивил больше всех, потратился на «яблочные» смарт-часы и телефон, а когда произносил тост, назвал именинника будущим зятем — Арнольд чуть стакан с колой не выронил) и собрался уже уходить, но ноги идти не хотели. Одна мысль о новом скандале вызывала тошноту. Ему захотелось послать дурдом подальше и в эту хмурую осеннюю субботу спокойно посидеть за компьютером в тёплой уютной берлоге, да поиграть в игру, где он будет поступать как захочет, и никто его не посмеет осудить. Утолит обострённое чувство справедливости, кроша из автомата отмороженных бандитов, поможет людям в беде, а если предоставится возможность, то выполнит дело бескорыстно. На десерт продолжит кадрить смуглую красотку, по иронии судьбы такую же не нормальную, как и Хельга. Уютно и кайфово! Но вот реальная проблема сама не решится, пока он будет жать на кнопки. Арнольд чертыхнулся, лицо скривилось, словно он съел конфетку со вкусом рвоты из «Гарри Поттера», и рука нехотя повернула дверную ручку. 3 На улице моросил дождь, а холодный порывистый ветер сдувал капельки прямиком в лицо. Капюшон скрыл косматую голову, руки спрятались в карманы куртки. Он опустил взгляд под ноги, пару секунд поёжился и быстро зашагал к своей безбашенной девчонке. С каждой минутой ненастье усиливалось, как и желание повернуть обратно. В последний год мысли о перерыве в отношениях приходили часто, но Арнольд видел, какая Хельга настоящая, поэтому пытался бороться. Вот только есть ньюанс. Раньше он перекладывал вину за её отвратительный характер на безответственных родителей, которые превратили прекрасный цветок в колючий кактус. Но теперь его не покидало осознание того, что Хельга уже не ребёнок и должна отвечать за свои поступки самостоятельно. Безусловно, они сделали всё возможное, чтобы испортить дочери жизнь, думал он. Но у нее же и своя голова есть! Арнольду приходилось тяжело, сколько он себя помнит, но отыгрываться на других не хотелось никогда. Тем более на тех, кто добр к нему. Такие мысли приводили к умозаключению, что Хельга использовала его как бездушную куклу для снятия напряжения, пускай сама она этого и не понимала. Что она будет делать, если он её бросит? Об этом ему было даже страшно подумать. Что держало его рядом с Хельгой? Ответ на вопрос Арнольд знал. После празднования одиннадцатого дня рождения гости разошлись, и он медленно побрёл к себе в комнату. Слёзы потекли по щекам, как только дверь за ним захлопнулась. Силы кончились, ноги подкосились, и, боги свидетели, они видели сквозь стеклянную крышу пансиона, как брошенный ребёнок свернулся калачиком на полу. Плач становился громче, его затрясло. Он попытался обнять себя за плечи, но собственное тело отвергло Арнольда. Пальцы сжались в кулаки, и руки лишь скрестились, словно кости на пиратском флаге. Весёлый Роджер — так его называют. Но Арнольду было совсем не весело, никто не остался с ним, никто не видел, насколько сильно он страдает за маской счастья. Так ему казалось, пока дверь не отворилась, и кто-то, словно тёплое одеяло, не закрыл собой от холодного безразличия самых родных для него людей. Вот и эстакада. Арнольд спрятался за бетонной опорой, решил немного подождать. «Может, лить перестанет», — мелькнула мысль. У погоды имелись свои планы на этот счёт, ей нет дела до букашек и их желаний. Куртка промокла, джинсы тоже. «Ну, Хельга, ну коза, — подумал он. — Вытащила из дома в такую отвратительную погоду!» На улице не было ни единого человека: горожане нежились в постелях или пили что-нибудь горячее — кофе или чай вприкуску с сэндвичами. А голодный Арнольд мерз под мостом, как бездомный. Прошло около пяти минут, лить не перестало, дорога превратилась в речку. Тут он решил вернуться домой, переодеться, накинуть дождевик, но его планы изменила вибрация в правом заднем кармане и на левом запястье. Он достал айфон из джинсов, на мокром экране высветилось 10:03 и «Фейсбук»-пуш-уведомление: «Арнольд, ты идёшь или нет? Опять там Панам романсишь в киберпанке, задротище 😂 Я ревную. Может, лучше на мне попробуешь? 😉 Я буду не против...» Левая бровь поднялась, как у бывшего рестлера Скалы. «Не против!!! Она будет не против!!! Троеточие!!! Не верю», — словно солнечные блики, мысли ослепили унылое настроение. Возвращение отменялось, теперь только вперёд! Арнольд рванул с места. Левой рукой на ходу оттянул правый карман, другой рукой сунул в него трубку. Промахнулся. Смартфон выскользнул, и нога отправила его прямиком в воду, на проезжую часть. Арнольд выругался и сразу выудил айфон из потока. На дисплее — 10:05. Он выдохнул и подумал: хорошо, что водонепроницаемый.