Часть 2

1 Вокруг потоп, но во рту у него всё пересохло, словно Арнольд опять накурился. Не от того, что бежал до Хельги, как спринтер, а от перевозбуждения. Он немного отдышался на крыльце, вытер мокрое лицо ладонью и позвонил в дверь. Но не прошло и пяти секунд, как ему тут же открыли. — Вот зараза, — решил он сперва. — К Хельге в гости пришла Мира, их новая одноклассница! Нет же, постойте, это не она. Кто это? Арнольд выпучил глаза и медленно окинул взглядом блондинку. Сперва сверху вниз, затем снизу вверх и на пару-тройку секунд замер, с удивлением смотря на её изящные тонкие брови, над которыми красовалась прямая густая чёлка. Остальные волосы были собраны в высокий конский хвост. Со стороны могло показаться, что внешний вид девушки поразил Арнольда настолько, что его уровень интеллекта упал до одного айкью. Он издавал только звуки «а», «о», да указывал пальцем то на розовый укороченный топ с длинными рукавами, который подчёркивал её тонкую талию и упругую грудь, то на белую плиссированную мини-юбку сантиметров на пятнадцать выше колен с широким белым ремнём. — Ты чему так удивился? — с улыбкой спросила Хельга, будто сама не понимала, чему. Нет, Арнольд не удивился. Ни капельки. Он без лишней скромности просто охренел от увиденного! Встреть он её на улице в таком образе — ни за что бы не узнал. Подумал бы, что это новая ученица, но точно не Хельга. Вчера после школы Арнольд попрощался с девчонкой в чёрном оверсайз-балахоне и чёрных широких джинсах, которые уродовали её спортивную фигуру, заработанную на многолетних изнурительных тренировках по американскому футболу. (Пару месяцев назад она перешла на европейский.) Причёски как таковой у неё не наблюдалось. Волосы просто спадали вниз из-под тёмно-синей бейсболки с вышитой надписью «UFC» на плечи и в капюшон, а сквозь них торчали длинные уши, такие же, как у отца. На первый взгляд выглядела она неряшливо и вызывала чувство отторжения, несмотря на то что за собой ухаживала, а одежду купила всего три месяца назад. В целом напоминала малолетнюю алкашку. Хотя почему «напоминала»? По факту она ей и являлась. Сегодня Арнольда встретила не девочка а-ля «спросонья выношу мусор на помойку», а сияющий подарок на день рождения. Даже бантик имелся в основе хвоста. Конечно же, розовый! К такому повороту событий Арнольда не готовили. Он рассчитывал увидеть обычную серую невзрачную Хельгу, но никак не девушку, способную обойти принцессу Ольгу в притягательности. И эта сексуальная модница ко всему прочему его хочет! — Просто кошмар, — подумал он и вместо того, чтобы войти в дом, развернулся на месте и собрался уходить. Сбежать ему, естественно, не позволили. Хельга крепко схватила его за шиворот и мигом затянула внутрь. 2 — Арнольд, закрой дверь, холодно же, — мягко произнесла Хельга. Он подчинился. Ему казалось, что когда он повернётся, красотка исчезнет. Переволновался, галлюцинации — на фоне стресса с человеческим мозгом всякое случается. Но нет. Перед Арнольдом стояла всё та же милашка и не сводила с него глаз. — Вот это я попал, — думал он. Арнольд пришёл к такой сексуальной девушке без цветов, в повседневных шмотках, плюс ко всему промокший, замёрзший, словно валялся в луже. На вид — натуральный нарик на ломах. И она — девочка с обложки глянцевого журнала. Благо парфюмом сбрызнуться не забыл. Хоть что-то. Хельга медленно подошла к нему, сняла мокрый капюшон, улыбнулась, наклонила голову и поцеловала в губы. А потом едва прикоснулась носом к его шее, по которой стекали капельки дождя, и шумно втянула воздух ноздрями. — Иланг-иланг, — прошептала она. — Глубокий, многогранный, а как заводит меня... Прямо как ты, Арнольд. Арнольд понятия не имел, о чём идёт речь. Что за зверь такой «иланг-иланг», он не знал, но в штанах у него напряглось ещё сильнее от поцелуя и возбуждающего шёпота. Нужно было ответить. Что-нибудь романтичное. Он и так, как болван, ничего не сказал, ни слова, даже не поздоровался. В мозгу варилась каша из воспоминаний о прошлом, похоти и страхов, приправленная шоком. Чувства внутри паниковали, как в «Головоломке»: бились головой об стену, орали и рвали на себе волосы. Арнольд столько времени мечтал о близости, и теперь, когда мечта начала сбываться, он портил момент. Хельга ждала ответа, она ласкала его масляным взглядом. Арнольд же чувствовал себя героем аниме — максимально неуверенным и нелепым перед девушками. — Хельга! — выпалил он, даже не осознав этого. — Присядешь мне на лицо!? Не очень романтично, немного кринжово, зато честно. По Фрейду, так сказать. Другая на её месте покрутила бы у виска и выгнала его на улицу, но только не Хельга. — Всё, что захочешь, мой Повелитель, — согласилась она и покорно опустила взгляд. — Твоя плохая девочка выполнит любой приказ, — Хельга скрестила руки на юбке и поклонилась. Да. Аниме они смотрели вместе. Арнольд почувствовал облегчение, когда она перевела его неуместное высказывание в шутку. Разум прояснился, и он жутко рассмеялся, как нежить, а Хельга — вместе с ним. — Слушай, Хельга, тебя не узнать, — медленно мотая головой, сказал он и взял её за руки. — Ты только прошу, не обижайся, но... я чуть с ума не сошёл, когда тебя увидел. Я... я чувствую себя недостойным, каким-то жалким бродягой перед тобой. Ты так прекрасна, что я готов провалиться от стыда за свой убогий вид. На щеках Хельги появился румянец. Она улыбнулась и отвела взгляд, застеснялась. Арнольд умилился. Ему нравилось, когда Хельга смущается, ведь в такие мгновения он находил её очень милой, женственной. Тут она снова взглянула на него, и Арнольд продолжил: — Ты представляешь, я сначала подумал, что... — он замялся, но Хельга поняла, что он хотел сказать. Не дура. Только скорее всего, она решила, что Арнольд перепутал её с Ольгой, а не с Мирой. — Так о чём ты подумал? — с угрожающей интонацией спросила она и отстранилась. Арнольд напрягся и с большим усилием выдавил первое, что пришло ему в голову: — Я подумал, — нехотя продолжил он, — что... ошибся адресом. На самом деле Арнольд думал о том, что он дебил. На кой чёрт ей сообщать, с кем он её перепутал! — Адресом ошибся, значит? Какой же ты у меня всё-таки дурачок... — обиженно произнесла Хельга. — Ладно. Раздевайся уже, заболеешь. 3 В доме пахло выпечкой. На кухне царила чистота и идеальный порядок, а за окном шумел дождь — не такой сильный, как по пути в гости, но всё же. Арнольд удивился тому, какой Хельга может быть аккуратной хозяйкой, когда захочет. — Неспроста, — думал он, — не к добру это. Если она так старается, то ей определённо что-то нужно. Соблазнить его? Зачем? Арнольд давно готов по щелчку отработать по полной. (Секунд тридцать.) К чему такие прелюдии? Прелюдиями он с удовольствием занялся бы с ней в спальне, а не чаи гонял. Хотя от запаха, витавшего в воздухе, у него заурчал живот. Сегодня он совсем ничего не ел. — Тебе, как обычно, капучино? — спросила она Арнольда с кружкой в руках, на которой было написано кириллицей следующее: «Почётный выпускник факультета Скуфендуй». Справа от надписи сидел толстый барсук в майке «алкашке», в серых шортах, с бакалом янтарного пива в правой лапе и самодовольно улыбался на фоне Хогвартса. Арнольда забавлял этот круглый толстячок, он напоминал ему Эрни. Однажды летом он видел, как тот так же развалился в кресле на заднем дворе пансиона, попивая холодное пиво. Но в отличие от них Арнольд на скуфендуйца совсем не тянул с его-то худощавым, жилистым телом. А вот дрочендорец из него вышел бы идеальный! Эту кружку подарила ей Мира, ученица по обмену, около месяца назад. По приезде новые одноклассники предупредили её, что Хельга не особо дружелюбная, даже злая, вечно ходит с недовольным выражением лица, редко улыбается и может просто так нагрубить. На это Мира парировала тем, что там, откуда она родом, вообще все такие, и она её совсем не боится. После школы Мира подошла к Хельге, без страха посмотрела ей прямо в глаза и спросила: «Ну чë, по пиву не хочешь?» Хельга криво улыбнулась, скрестила руки на груди и ответила: «А пойдём». Пива им достать в тот день не удалось, но батеного вискаря они бахнули знатно. На следующий день Хельга в школу не пошла. — Ага, капучино, — ответил он. Пока Хельга настраивала программу кофемашины, Арнольд понял, что не знает, как к ней подступиться. Надо же, додумался запороть разговор с самого начала. Гений! Как теперь ему выкручиваться? Естественного общения не выйдет, будет похоже на допрос. Он осознал, что должен извиниться, и когда она села напротив него, Арнольд начал: — Хельга, прости меня. Я такой идиот. — Он вздохнул, собрался с мыслями и продолжил. — Это было так глупо — сравнивать тебя с кем-то. Невероятнее девушки, чем ты, я никогда не встречал. И знаю, что другую такую я никогда не встречу. Да это и не важно, потому что я люблю только тебя. Я люблю тебя, когда ты смеёшься, и когда хмуришься, когда страшно ругаешься на игру, если не получается пройти уровень, и когда задумчиво пишешь прекрасные стихи. А когда ты закатываешь глаза от злости, я еле сдерживаюсь, чтобы не затискать тебя до смерти. Это всё, конечно, банальности. Хоть и правда. Но самое главное, что я здесь только благодаря тебе. Не знаю, смог бы я пережить ту ночь после дня рождения, если бы ты не вернулась. Одна ты не оставила меня в тот вечер. Всем было наплевать, никто не остался, хотя они видели, что я на пределе. Когда ты обняла меня, лежащего на полу, разбитого в слезах и с мыслями о смерти, я понял, что мы с тобой родные души. Никому не нужные, и в целом мире у нас есть только мы с тобой. Поэтому, Хельга, я клянусь, что никогда тебя не брошу, ни на кого не променяю. Чтобы не случилось между нами, я буду бороться за тебя. За нас обоих. Извинение шло из глубины души, из того места, где жил тот самый мальчишка, который верил в каждого, наивно смотрел на жизнь и надеялся изменить мир одной лишь добротой. Знал бы он, почему Хельга на самом деле вернулась тогда, смеялся бы как Джокер. — Арнольд... — виновато ответила Хельга. — Мне нужно тебе... — договорить она не успела, её перебил сигнал о завершении цикла. Капучино готов! Она резко встала и пошла к кофемашине, взяла кружку с горячим напитком и поставила на стол перед Арнольдом. Затем отнесла ему со столешницы прямоугольный золотистый кекс на большом синем блюде, политый белой глазурью с жёлтыми вкраплениями. Взяла нож, нарезала его на куски толщиной где-то в три тоста. Арнольд приготовился. Вот он, судьбоносный момент! Рука потянулась за аппетитным на вид квадратиком цвета одуванчика. — Да помогут мне предки, — подумал он и сделал кусь. — Ну как? Вкусно? Тебе нравится? — поинтересовалась она и неуверенно улыбнулась. Арнольд жевал. Жевал и думал о том, как волновался целое утро, как боялся обидеть подругу, не хотел идти к ней, потому что она накосячит, а он будет виноват. Но в итоге накосячил он, а Хельга приготовила замечательный нежный кекс, словно из кондитерской. Не о том он думал. Впрочем, как и большинство людей в таких ситуациях. Винить его за это не стоит, он сам себя наказал, ему вновь хотелось провалиться от стыда, но теперь за то, что не верил в свою возлюбленную, а Джеральд оказался прав. — Не вкусно, совсем нет, — ответил он, помотал головой и отхлебнул кофе. Лицо Хельги побледнело, словно за спиной Арнольда появился маньяк с топором в маске клоуна Пеннивайза, а улыбка превратилась в отвисшую челюсть. Не успела она схватить кусочек, чтобы самой убедиться, как врунишка продолжил: — Это не вкусно. Это восхитительно! — воскликнул он. Хельга хотела уже взорваться, но что-то её остановило. — Шотмен, я тебе сейчас твои волосы повыдираю и в следующий раз в еду запихну, — с облегчением сказала она и шлёпнула его ладонью по макушке. — Вот тогда тебе точно ой как невкусно будет. Ты понял меня? Всё. Ешь давай. Он ел и нахваливал её стряпню, довольным выражением лица, не потому что друг так посоветовал, а потому что Хельга действительно «сделала красиво». Угощение удалось, вот только вкус глазури показался ему очень странным — он напоминал о чём-то. Но вспомнить, о чём, он не мог. Арнольд вдруг почувствовал себя так легко, словно запивал кекс не кофе, а крепким алкоголем. Ему хотелось говорить с ней обо всём на свете, делать комплименты, попросить её почитать стихи и даже обсудить их будущую свадьбу. Жаль, рот был занят. — Знаешь, Арнольд, — начала Хельга. — Сначала у меня действительно херово выходило. Честно говоря, дрянь страшная получалась, — призналась она и засмеялась. — Но похоже, я не зря неделю мучалась. Вижу, тебе действительно нравится. Арнольд вспомнил, как неделю назад Фил разогнал их, и решил спросить об этом: — Послушай, если ты считаешь себя виноватой из-за того, что дедушка нас спалил, то не стоит расстраиваться. Он всё понимает. Он не сердится. Да и я не... — Причём здесь вы! — неожиданно вскрикнула Хельга. Повисло молчание, и только капли дождя разбивали тишину металлическим гулом, падая на отлив. Она вдруг закрыла лицо руками, а тревожные мысли начали подтверждаться. — Боже, что случилось? — в ответ она ничего не произнесла, ни слова. — Хельга? Пожалуйста, прошу тебя, не молчи. Она открыла лицо. Её глаза покраснели, ещё немного — и Хельга точно заплачет. А это будет означать полный пиздец! Он никогда не видел её слёз. — Я больше не могу скрывать, — дрожащим голосом произнесла она. — Ну зачем я это сделала... Прости меня, Арнольд! Прости! Прости! Прости! Я такая дура! Что могло произойти? Что такого она натворила? Варианты ответов на этот вопрос роились у него в голове. Не убила она же кого-то в самом деле. А вдруг убила? Или что-то украла? Нет, это бред. Она извиняется перед ним, значит, перед ним и виновата. А может... Нет, и такой вариант событий точно невозможен. Хельга до одури любит его. Он Бог в её глазах! Изменить ему она не способна! Впрочем... нельзя изменить тому, с кем не было ничего серьёзного, а только лишь юношеские забавы. Арнольд покрылся холодным потом, словно перепил виски, и его сейчас вырвет. Он встал из-за стола, подошёл к ней, присел на одно колено, будто наконец собрался сделать Хельге предложение выйти за него замуж, и взял её за руку. Он не чувствовал в ней жизни, словно прикасался не к живому человеку, а к холодной силиконовой кукле. — Давай спокойно всё обсудим, — мягко произнёс он и поцеловал её бледную кисть. — Эй, посмотри на меня. Это же я — самый здравомыслящий человек на планете. — Он через силу улыбнулся и повернул к себе её лицо за подбородок. Хельга опустила взгляд, а через секунду по её щекам потекли слёзы. Это конец, решил он. Пол начал шататься, словно он сидел на корточках на хлипкой стремянке. Комната закружилась, как с похмелья. Где-то рядом громко заиграл клубняк — «бум-бум-бум». Только позже Арнольд поймёт, что это по ушам билось собственное сердце. — Давай уже! Прикончи меня! Не мучай! — панически кричал он в мыслях. Хельга стыдливо взглянула в его глаза. Арнольд стиснул зубы, словно приготовился принять сокрушительный удар в челюсть. Но вдруг ему пришло ясное осознание: он больше не хочет терпеть удары. Хватит с него. Теперь бить должен он! Что дала его доброта? Что дало его понимание? Его вера в людей? Зло. Эксплуатацию. Предательство. Какой смысл продолжать из года в год делать одно и то же, когда изменений не произошло и уже не предвидится? Не поменяться в такой ситуации значит быть безумцем. Это как бить молотком только себе по пальцам и удивляться, почему же гвозди до сих пор торчат из доски. Безусловно, выбирать новый путь на эмоциях не зрело, ошибочно. Грозит для него страшными последствиями. Но в тот миг мир сгорел, его сожгли родные, друзья, ненормальное больное общество и та самая белокурая девушка, которая, пускай и не была идеалом, но всё же оставалась рядом и дарила надежду на лучшую жизнь. Последняя ниточка оборвалась, и перед ним лишь пепел да густой дым, сквозь который не рассмотреть даже собственных рук. Куда там разобраться в дороге. Наконец Хельга приоткрыла рот, чтобы рассказать ему всю правду. Арнольда наполнила дикая ярость, и он твёрдо решил, что убьёт любого, кто так наивно отважится лишить его желанного счастья.