Часть 2

Хогсмид был прохладным в этот день — влажный воздух напоминал о приближении осени, а камни мостовой блестели после недавнего дождя. Улицы уже начали заполняться старшекурсниками и преподавателями: кто-то шёл за сливочным пивом, кто-то — в книжную лавку, а кто-то — как Гермиона — надеялся на немного тишины и одиночества среди пыльных витрин. Она шла без определённой цели. Просто… устала. Студенты с трудом усваивали тему оборотней, коллеги спорили на собрании по поводу новых правил поведения в общежитиях, а Драко Малфой снова оставил язвительную приписку в отчёте о совместном практикуме: «Видимо, твоя цель — не дать студентам шанс хоть что-то усвоить, а запутать всех окончательно». Вспомнив об этом, она закатила глаза. Ее взгляд внезапно упал на боковую улочку — туда, где никогда раньше не бывала. Между лавкой со старыми метлами и магазином пряностей стояла неприметная дверь с медной ручкой в виде змеи. На потускневшей вывеске было выведено: «Curiosa — предметы редкие, забытые и… интересные». Любопытство, как водится, победило. Что там еще за Curiosa? Гермиона немедленно захотела это выяснить. Внутри пахло старым деревом, травами и чем-то едва уловимо пряным. Полки были уставлены чем-то средним между артефактами и сувенирами: карманные зеркало-памятки, мундштуки с зачарованным дымом, зелья, меняющие вкус по настроению. Но были и другие вещи. Гермиона медленно проводила взглядом по полкам, когда вдруг остановилась на небольшой витрине с табличкой «магические аксессуары для парной практики». Её глаза расширились, а лицо моментально покраснело — она почувствовала, как прилив смущения захлестнул её. Как она могла спутать этот магазин с обычной антикварной лавкой? В голове мелькала мысль, что она оказалась в … секс-шопе, и это вывело её из колеи. Но любопытство взяло верх. Гермиона не смогла отвести взгляд от серебряных зажимов с тонкой рунической гравировкой, ремешков с изящными застёжками и маленьких флакончиков с зельями, обещающими усиливать ощущения и эмоции. В глубине души она понимала, что это совсем другой мир — мир магии, который сочетает в себе контроль и доверие, силу и нежность. Несмотря на смущение, она аккуратно приблизилась, чтобы рассмотреть детали поближе. Она чуть наклонилась, внимательно вчитываясь в мелкий шрифт описания. — Вот это сюрприз — профессор Грейнджер и… приватные аксессуары! Интересный поворот. Её сердце стукнуло на долю секунды быстрее. Голос — знакомый. Бархатно-язвительный. Сухой, с интонацией легкой насмешки и подчеркнутого любопытства. Она обернулась. И, конечно. Конечно. Драко Малфой стоял у полки с кожаными браслетами и одной рукой задумчиво вертел миниатюрную кандалу с зачарованной пряжкой. Он выглядел, как всегда, безупречно — строгая чёрная мантия поверх светлой рубашки, пальцы без перстней, взгляд холодный, но с тем самым оттенком… слишком внимательного анализа. Гермиона выпрямилась и постаралась сохранить достоинство, несмотря на то, что щеки предательски заливало краской. — Ты шпионишь за мной в лавке с интимными артефактами? Даже для тебя, Малфой, это низко. — Шпионить за тобой? — сказал Драко с лёгкой усмешкой, не скрывая взгляда. — Я здесь ради себя. И выбираю для себя. И да, меня это определённо интересует. Гермиона застыла на мгновение, удивлённая его откровенностью. В нём было что-то почти гордое — будто он не просто покупал секс-игрушки, а с удовольствием признавался в своих пристрастиях. Она ловила себя на мысли, как неожиданно её разум стал рисовать Драко в другом свете — более… интимном. Это чувство раздражало её, словно нежданный и непрошенный гость, который не хотел уходить. — Ты всегда был прямолинеен, — сказала она, стараясь вернуть разговор в привычное русло. — Не скрываешь, что знаешь, чего хочешь. Он взглянул на неё с лёгкой насмешкой и сказал: — Контроль и власть — мои привычные инструменты, Гермиона. В жизни и в… других делах. Она почувствовала, как внутренний дискомфорт растёт. «Зачем эти мысли? — думала она. — Это не должно меня волновать.» Но её ум упорно возвращался к этим образам, к тем играм и страстям, которые казались ей совершенно чуждыми. — Интересно, — сдержанно произнесла Гермиона, — что ты найдёшь для себя здесь. И насколько глубоко ты готов зайти. — Глубина — это мой конёк, — ответил он, улыбаясь с той самой язвительной уверенностью, которая всегда выводила её из равновесия. Молчание повисло между ними, густое, как пар над зельеварочным котлом. Пока продавец не подошёл к ним, вежливо произнеся: — Могу ли я Вам помочь? — Нет, я… — начала было Гермиона. — Да, меня интересуют эти зажимы, — Драко указал на витрину, где красовались зажимы для сосков с тонкой серебряной цепью. Гермиона была шокирована тем, как напрямую Драко выражал свой интерес к артефакту, словно обсуждал характеристики новой метлы. — Здесь указано, что они реагируют на магию и эмоции? — спросил он спокойно. — А как именно происходит эта реакция? Они усиливают чувства или контролируют? Продавец улыбнулся, аккуратно надев перчатки и взяв один из зажимов. — Да, зажимы усиливают поток чувствительности, — объяснил он, демонстрируя им артефакт. — но при этом меняют степень сжатия в зависимости от концентрации и настроя владельца. Если магия спокойна — зажим едва ощутим, а при возбуждении он «оживляет» ощущения, одновременно стимулируя и контролируя. — Интересно, — продолжил Драко, не отводя взгляда. — А что насчёт рунической гравировки? Это просто украшение или функциональная часть? — Рунная гравировка — это ключевой элемент, — пояснил продавец, — она синхронизирует магический резонанс между партнёрами. Благодаря этому взаимодействие становится не только физическим, но и почти телепатическим. Гермиона стояла рядом, краснея и думая: «Что я тут делаю?.. Стою рядом с Драко Малфоем и слушаю продавца про зажимы для сосков» — Можно ли контролировать уровень воздействия вручную? — спросил Драко, поднимая бровь. — Артефакт реагирует преимущественно на ваши мысли и чувства, — ответил продавец. — Тогда зажимы автоматически подстраиваются, уравнивая резонансы, чтобы никто не ощущал дискомфорта. Это очень тонкая магия доверия и контроля. Если хотите, могу активировать примерочную. Это полностью изолированное пространство, не сохраняющее визуальные или слуховые воспоминания. Артефакты сами покажут, подходят ли по уровню магии. Очень… индивидуальный процесс. Они оба посмотрели на него, потом друг на друга. Гермиона хмыкнула и уже было отвернулась, но в этот момент продавец снова вмешался, указывая на стеклянную дверь с мягким золотым сиянием. Драко пожал плечами. — Почему бы и нет? Ты ведь не испугаешься, Грейнджер. Он уже шагал к двери, лениво оглядываясь. — Чисто ради научного интереса. — Ты серьёзно собираешься тестировать зажимы… со мной? — Гермиона не двигалась, но её голос дрогнул, и ей это не понравилось. Он обернулся. Глаза — спокойные, но в них был блеск. — Слушай, мы можем часами язвить, как в коридорах Хогвартса. Или просто… проверить, что ты хотела понять. Не как коллеги. Как ведьмак и ведьма. Магия — дело тонкое. Особенно телесная. Молчание повисло между ними, плотное, электрическое. Гермиона стояла, как будто прикованная к полу, взгляд всё ещё упирался в витрину, где мерцали серебряные зажимы с тонкой гравировкой. Продавец деликатно отошёл, предоставив им пространство, а Драко стоял спокойно, с той самой невозмутимостью, будто обсуждал свойства редкого зелья, а не интимных артефактов. Гермиона не могла поверить, что остаётся. Что продолжает думать. О нём. Об артефакте. Об ощущениях. «Это глупо, — уверяла себя она. — Это чисто профессиональный интерес. Сенсорная магия, влияние на резонанс, реакция артефакта на эмоциональный фон… всё это заслуживает изучения. Просто теория. Проверка гипотез.» Но было и другое. То, что она упрямо отказывалась формулировать даже мысленно. Малфой. Его голос. Его спокойная, уверенная манера говорить о вещах, которые должны бы смущать. Его взгляд — оценивающий, но не пошлый. Его странное достоинство даже в такой обстановке. Он не стыдился своего желания — и это само по себе било по её самоконтролю куда больнее, чем любая насмешка. И главное — то, как её собственное тело отреагировало. Ей не понравилось, насколько легко и быстро всё в ней включилось. Он просто стоял рядом — и этого хватало, чтобы её мысли стали… неакадемичными. Она медленно шагнула к нему. Осторожно. Как будто приближалась к краю чего-то гораздо более глубокого, чем просто витрина с магическими артефактами. — Только ради проверки совместимости, — сказала она почти шёпотом, но голос звучал твёрдо. Драко наклонил голову, сдержанно, почти уважительно. — Конечно, — ответил он. — Я даже не прикоснусь, если не попросишь. И странное, болезненно-завораживающее напряжение между ними сжалось ещё сильнее — тонкая, дрожащая нить, готовая либо оборваться, либо затянуть их обоих куда глубже, чем они планировали. Продавец вернулся, будто почувствовав, что настал нужный момент. Всё так же в перчатках, он аккуратно взял из витрины пару зажимов — изящных, серебряных, с едва заметным отблеском чар. Они лежали на бархатной подложке, как драгоценности. — Это одна из лучших моделей, — сказал он с мягкой вежливостью. — Чистое серебро, ручная гравировка. Руны усиления, регулировка чувствительности по резонансу. Артефакт активируется при телесном контакте и ментальном фокусе. Очень… чувствительный. Он взглянул на Драко, потом — на Гермиону, и слегка склонил голову, ни тени иронии, только вежливое понимание. — Если вы готовы, — продолжил он, — примерочная свободна. Полная изоляция, ни одно заклинание не просочится наружу. Он сделал приглашающий жест рукой. — Прошу. Комната в конце зала, за шторой. Я активирую для вас защиту конфиденциальности. Гермиона чуть не закашлялась от волнения, но гордо вскинула подбородок. Драко, как всегда, двигался безмятежно, с лёгким равнодушием, которое только подчёркивало контроль. Драко кивнул и направился к примерочной. Гермиона задержалась на полшага, борясь с голосом в голове: ты сошла с ума. Но ноги сами пошли за ним. Когда штора закрылась за ними и мягкий золотой свет наполнил комнату, воздух между ними уже был тяжёлым, плотным, почти осязаемым. Примерочная не скрипнула, не щёлкнула — она просто… поглотила их. Снаружи была стеклянная дверь, а внутри — совершенно иное пространство. Комната оказалась больше, чем ожидала Гермиона. Мягкий золотисто-янтарный свет, будто солнце на закате, струился сверху. Потолок терялся в полумраке. Стены были обиты бархатом, но словно пульсировали — реагируя на магию присутствующих. В центре — ничего. Пустота. Только в дальнем углу — парящая платформа с тонкой бархатной подушкой и зеркалом за ней. Пространство дышало. Первой заговорила магия. Когда Драко прошёл вперёд, на платформе появились артефакты, которые они выбирали — зажимы, лежащие на тёмном бархате. Рядом — стеклянная флакон-пипетка с маслянистым зельем настройки. Гермиона едва слышно выдохнула. — Она… чувствует нас. — Угу, — коротко ответил Драко. Он подошёл к зажимам и взял один из них. На его ладони металл слегка засветился — бело-серебристо. Её рука тянулась к другому, прежде чем она отдала себе отчёт. Артефакт отозвался слабым пульсом света. — Магия резонирует, — произнёс он почти шёпотом. — И что это значит? — сухо спросила Гермиона, хотя голос предательски дрогнул. — Что она «за» то, что мы делаем. Даже если ты пока ещё «против». Он подошёл ближе. Расстояние — меньше, чем комфортно. Гермиона подняла подбородок, не отступая. — Я не собираюсь тебе подчиняться, Малфой. — А я и не требую подчинения. Но разреши — я надену зажим. Ради эксперимента. Пауза. — Ты боишься доверить мне контроль — или боишься, что тебе понравится? Гермиона стояла, как будто закованная в собственную решимость. Пауза затянулась. И, когда Драко чуть склонил голову, выражая не то ожидание, не то вызов — она сделала шаг вперёд. — Если ты сделаешь это, не смей комментировать, — тихо сказала она. — Ни словом, ни взглядом. Он смотрел прямо, спокойно. — Мы никому не расскажем. На вдохе она медленно потянулась к бретелям платья. Пальцы дрожали едва заметно, но она не позволила себе колебаться. Платье скользнуло вниз почти бесшумно — тёплой волной по коже, с предательской лёгкостью. Она не носила бюстгальтеров — никогда не любила лишнего сдерживания. И сейчас это играло против неё… или наоборот — за. Кожа покрылась мурашками, но взгляд у неё был твёрдый. Почти дерзкий. Она не позволила себе прикрыться, не отвела глаз. Она хотела видеть — как он смотрит. Хотела знать — какой эффект производит. И не прятаться. И Драко… посмотрел. Его взгляд скользнул медленно, как прикосновение без рук. В нём не было ни пошлости, ни торопливости — только сосредоточенность. Внимание. Пульсирующее молчание. Он словно запоминал. Изучал. И в его лице — в том, как чуть напряглась линия челюсти, как на долю секунды дрогнули ресницы — промелькнуло что-то почти смущённое. Человеческое. Неприкрытое. Но ни слова. Ни вздоха. — Всё-таки не такая уж я монашка, — прошептала Гермиона, выдерживая его взгляд. Уголок его рта едва заметно дёрнулся. Но он молчал. И молчание было оглушающим. Он не дотронулся к её груди — нет. Но магия в комнате шевельнулась, когда он приблизился. Он коснулся кожи чуть выше ключицы, и зажим сам поднялся в воздух. Застёжка закрылась на ее соске с лёгким щелчком. И в этот момент всё изменилось. Магия пробежала по её нервам, словно кто-то включил свет внутри неё. Чувствительность резко возросла — кожа отзывалась на движение воздуха, пульс участился. Артефакт был запрограммирован на то, чтобы синхронизироваться с возбуждением. Она стиснула зубы, чтобы не выдать ни звука. Драко сделал шаг назад, но наблюдал. Слишком внимательно. Она почувствовала, как лицо заливает жар. И не только лицо. — Теперь ты, — прошептала она. — Если уж эксперимент — он должен быть взаимным. Он усмехнулся. Почти… честно. — Я знал, что ты скажешь это. Она взяла второй зажим. Он позволил. Она наблюдала, как его пальцы медленно расстегивают пуговицы на его рубашке, и вот ей открылась его грудь. Его кожа — такая же бледная, но горячая. Когда Гермиона прикоснулась — его зрачки едва заметно расширились. Щелчок. И магия активировалась вновь — теперь между ними. Их потоки слились, это было видно по свету, который пробежался по цепочке, которая теперь была между ними. Примерочная, почувствовав синхрон, изменилась: подушка превратилась в мягкую кушетку. Зеркало за ней заполыхало мягким, тёплым светом. Из воздуха зазвучал еле уловимый ритм — словно сердце пространства билось в унисон с их дыханием. Молчание. Гермиона попыталась сосредоточиться — привычный внутренний голос требовал анализировать происходящее. Она знала, как работает магия артефактов: усиливает уже существующие импульсы, не создавая их искусственно. Это было важно. Ключевое. Ведь если возбуждение возникло… значит, оно было в ней. С самого начала. Оно не пришло извне. Он — не навязал. Артефакт просто убрал завесу. Гермиона сделала вдох — и почувствовала, как возбуждение поднимается, волнами. Сначала лёгкое, искрящее, как щекотка за грудиной. Потом — жарче. Глубже. Почти мучительно. В любой другой ситуации она бы всё остановила. Записала. Проанализировала. Но сейчас — молчание было громче аргументов. — Если сейчас не остановимся — это уже будет не «эксперимент», — прошептала она, чувствуя, как голос дрожит чуть сильнее, чем хотелось бы. Драко не отводил взгляда. — Я не собирался останавливать. Он сделал шаг ближе. — А ты? Она проглотила дыхание. Все ответы были в ней — но ни один не звучал убедительно. Ни один не был «нет». Он наклонился чуть ниже, так, что его голос прозвучал у самого уха: — Или ты хочешь проверить всё… до конца? Ради научной точности? Она вздрогнула. И — не ответила. Но в этом молчании было разрешение. Он приблизился снова. Медленно. Так медленно, что Гермиона едва не закричала — оттого, как сильно хотелось, чтобы он уже что-то сделал. Магия, закрученная в зажиме, дрожала вместе с её дыханием. С каждой секундой тело становилось не её — чужим, слишком отзывчивым. — Смотри на меня, — сказал он тихо. Голос — ровный, бархатный, как гладкая тёмная ткань по голой коже. — Ты всё ещё можешь сказать «нет». Но не лги себе. Твоё тело уже выбрало. Он не касался. Он говорил. А это, почему-то, возбуждало больше, чем любое прикосновение. — Малфой… — её голос дрогнул, как струна, — это не… — Эксперимент? Тогда я спрошу по-другому. Он поднёс пальцы к её шее. Не прикоснулся — просто провёл по воздуху. Но она чувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь. — Ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя? Чтобы я разбудил магию в твоём теле так, как не мог ни один из твоих правильных, безопасных любовников? Он приблизил губы к её уху. Его дыхание — едва уловимое, но жаркое. — Хочешь, чтобы я узнал, насколько ты чувствительная под всеми этими слоями приличия? Щелчок. Артефакт среагировал. Внутри зажима — импульс, как лёгкий удар током, не больно, но резко. Сладко. Неожиданно. Она сжала бёдра. Он увидел. Конечно, увидел. — Это не я. Это артефакт, — прошептала она. — Нет, — прошептал он в ответ, касаясь губами уголка её челюсти. — Это ты. И… я тоже. Артефакт работает в обе стороны. И тогда он коснулся. Он провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, не касаясь центра, просто дразня кожу. Его прикосновение было медленным, внимательным, почти унизительно ласковым. И всё, что она могла сделать — это стоять и дышать. С каждым движением — магия в зажиме отзывалась вибрацией. Он настроил её чувствительность, и теперь каждое прикосновение — будто огонь под кожей. — Решил, что нужно предупредить тебя… — шептал он ей на ухо. — Если останешься — я собираюсь изучить тебя. До конца. До той части, о которой ты сама боишься думать. И она осталась. И коротко кивнула, но ему было этого достаточно. Он опустился на коленях. Его ладони — уверенные, сухие, чуть прохладные — легли на её бёдра. Гермиона с трудом дышала. Магия зажимов билась под кожей, каждая пульсация отзывалась ниже живота, глубоко, нетерпеливо. — Ты дрожишь, — прошептал он, глядя вверх, на неё. — Это не страх. Это — ожидание. Он раздвинул ткань её белья двумя пальцами — неторопливо, как будто разворачивал дорогой подарок, — и провёл тыльной стороной ладони по внутренней стороне бедра. Она не отшатнулась. Не закрылась. Он ждал сопротивления. Но увидел… податливость. И желание. Слишком давно подавленное, слишком долго отрицавшее себя. Драко коснулся её — между ног — осторожно, почти из уважения. Сначала одним пальцем, легко, как будто проверяя отклик. Он получил его сразу. Гермиона вцепилась в край платформы, не издав ни звука, но её тело подалось вперёд, как будто на вдохе. Артефакты на груди вспыхнули, мягко вибрируя в такт её пульсу. Она почувствовала, как волна тянет её вниз по позвоночнику, к животу, к центру. Всё — слишком остро. — Ты вся на нервах, — шепнул он, обводя пальцем её клитор. — Твоя магия словно вырывается наружу. Он изучал её, медленно, методично. Драко Малфой — преподаватель, зельевар, стратег — и в постели был тем же: точным и внимательным. Он не спешил. Драко чувствовал, как меняется её дыхание. Ловил ее ощущения через артефакт и угадывал ее желания. Один палец — скользнул внутрь. Другой — остался снаружи, на пульсирующей точке. Всё — уверенно. Без лишних слов. Гермиона сдавленно выдохнула. Слишком чувствительно. Зажимы реагировали на её возбуждение: каждый раз, когда она поддавалась ощущению, металл щелкал, сжимался, отдаваясь в сосках тёплой сладкой болью. Это усиливало всё. До потери контроля. Он выпрямился. Поднялся — и поцеловал её. Не нежно. Глубоко. Захватив её губы, вдыхающий её дыхание. Она прижалась к нему, всё ещё стоя, но уже не контролируя ни дыхания, ни рук. Его ладони скользнули к её груди — и он нажал на зажим. Резкий толчок. Она вскрикнула — не от боли, от вспышки. Её тело словно вспыхнуло, колени дрогнули. — Кушетка мягкая, — сказал он. — Садись. Она села. Он встал перед ней — и позволил ей увидеть, насколько сильно она его возбуждает. Драко расстегнул брюки. Ни капли смущения. Только взгляд — обжигающий. — Смотри на меня, Гермиона. Она смотрела. И хотела — всё. Он встал на колени между её разведённых ног. Его рука — на её животе. Губы — у её соска, всё ещё зажатого. — Хочешь больше — скажи. Только одно слово. И я закончу это так, как ты не забудешь. Она смотрела ему в глаза. И наконец сдалась: — Я хочу большего. Он смотрел на неё, как на решение уравнения, которое нельзя решить логикой — только телом. Гермиона лежала на мягкой бархатной поверхности, волосы рассыпались по подушке, губы приоткрыты. Дыхание — обрывками. Вся она была собрана в ощущениях, как нота, натянутая до предела. Он наклонился, прижался губами к её шее, прошептал: — Смотри на меня. Ты должна видеть, как ты меня доводишь. И в этот момент — он вошел в нее. Не резко, не насильно — но с одержимой точностью. Он вошёл в неё глубоко, как будто знал её тело лучше, чем она сама. Гермиона судорожно вцепилась в его плечи, голос сорвался с губ в хриплом всхлипе. — Чёрт… — выдохнула она, не в силах выговорить больше. Он двигался — движение за движением, с нарастающим ритмом, который звучал в её теле, как заклинание. Каждый толчок отзывался в зажимах на её груди — магия подстраивалась, усиливая чувствительность, превращая каждое движение в удар молнии под кожей. — Ты такая тёплая… такая настоящая, — прошептал он, уткнувшись лбом в её ключицу. — Не пытайся прятаться от меня. Здесь — ты настоящая. Она не могла больше думать. Только чувствовать. Он заполнял её полностью — не только телом, но голосом, взглядом, властью. Как будто не просто входил, а вплетался в неё — раз за разом, движение за движением, толкая к краю. Её бёдра дрожали. Руки обвили его за шею. Он поймал её губы в поцелуе, жадном, скомканном. Их магии смешались — воздух вокруг вибрировал. Бархат под спиной нагревался. Когда он надавил глубже, угол изменился — и она сорвалась. Крик прорвался сквозь зубы, руки сжались на его коже. Оргазм был как выброс заклятия: хлесткий, волнообразный. И он за ней — не сразу, выдерживая, держа ритм, пока она не выдохлась. Тогда только последний толчок — и он, с рычанием, сдался внутри неё. Потом — тишина. Тёплая, живая, обволакивающая. Только дыхание. И сердца, бьющиеся в унисон. Они лежали рядом, тело к телу, дыша тяжело и неровно. Магия в зажимах ещё пульсировала, словно эхо того, что только что случилось, мягко отзываясь в каждом их движении. Тишина была вязкой, как мед. Ни один из них не говорил. Не нужно было слов — и одновременно слишком многое требовало их. Но не сейчас. Гермиона первой пошевелилась. Встала медленно, сняла зажим, как будто не хотела вспугнуть мысль, которая только-только начала формироваться в голове. Она не смотрела на него, когда собирала платье с пола. Просто двигалась автоматически — слой за слоем возвращая себе контроль. Драко приподнялся на локте, наблюдая молча. Его глаза всё ещё были полны того самого — магического, плотного, непроизнесённого. Но он тоже молчал. Когда Гермиона оделась, она наконец взглянула на него. — Это… не повторится, — сказала она негромко, почти шёпотом, не потому что сомневалась, а потому что пыталась в это поверить. Он пожал плечами с ленивой уверенностью, которая только раздражала. — Как скажешь, Грейнджер. Она сжала губы, не в силах придумать достойного ответа. И ушла. Без колебаний. Без прощаний. Просто открыла дверь примерочной — и шагнула обратно в реальность, оставляя за спиной то, чего не должно было случиться.