Часть 3

Возвращение в Хогвартс было почти механическим. Улица, холодный коридор, лестницы, шум из-за открытого окна. Всё было на своих местах. Как будто ничего не произошло. Но тело знало другое. Оно помнило. И хуже того — ум тоже. Она закрыла дверь в свои покои, встала посреди комнаты и на мгновение позволила себе просто стоять. Внутри всё гудело — остатки магии, возбуждения, него. От артефактов не осталось и следа, но то, что случилось — было слишком живым, чтобы просто вычеркнуть. Она включила свет. Села за стол. Открыла папку с эссе пятикурсников. Попыталась читать. Чернила плясали перед глазами. «Это не повторится» Она снова сказала это про себя. И тут же мысленно добавила: Потому что это не должно было случиться в принципе. Но каждый раз, когда она пыталась сосредоточиться, перед глазами всплывали его пальцы. Его взгляд. То, как он не дрогнул. Как будто ждал её решения, и принял его с тем самым, раздражающе спокойным выражением лица. Он знал, что она вернётся к этому мысленно. Он знал. И, возможно, этим наслаждался. Её губы сжались в тонкую линию. Она отложила перо. И, сжав руки в замок, впервые за весь вечер позволила себе прошептать то, что не хотела признавать: — Я думаю о нём. Не о сцене. Не об артефакте. О нём. Слишком много. Слишком живым. Она поднялась и пошла в ванную, как будто горячий душ мог смыть то, что уже начало проникать под кожу. *** Кабинет Малфоя был залит мягким янтарным светом. Он сидел в кресле у камина, бокал огневиски в руке. Напротив — пустой стул. В камине потрескивали дрова. Всё было привычно. Даже слишком. Он наклонился вперёд и поставил бокал на стол. Прошёлся по комнате, как делал это тысячу раз прежде, но в этот раз — с раздражением. Его пальцы едва заметно дрожали, и это злило его куда больше, чем сам факт случившегося. Грейнджер. Он усмехнулся — сухо, безрадостно. Она ушла молча. Ни слова, ни взгляда. Как будто… отодвинула его. И, чёрт возьми, это было хуже любой ссоры. — «Это не повторится», — пробормотал он вслух, глядя в тень собственного отражения в оконном стекле. Но он-то знал. Гермиона вся была в этом моменте. Ни одно прикосновение не было чужим. Ни один взгляд не был случайным. Она дрожала от возбуждения — и от гнева на саму себя. А он… он видел, как её взгляд стал смелым не из упрямства, а из желания доказать, что она может быть другой. И в этом было самое дьявольское притяжение. Он снова налил себе. Откинулся назад, глядя в потолок. И позволил себе мысль, которую до сих пор гнал прочь: — Она вернётся. Он сказал это тихо. Без вызова. Без самодовольства. Просто — факт. *** Коридор на четвёртом этаже был ещё пуст. Гермиона вышла из кабинета, плотно прижав к груди папку с лекциями. Она держала спину прямо, шаги — размеренные. Всё под контролем. Контроль — твоя крепость, Грейнджер, — повторяла она себе, словно мантру. И тут за спиной раздалось: — Удивительно, что ты ещё не ушла по подземному ходу, лишь бы не пересекаться со мной. Она замерла. Узнала голос сразу. И прокляла себя за то, что чуть сжала папку крепче. Не оборачиваясь: — Малфой. У тебя же урок. — Через двадцать минут. Ты так и будешь меня игнорировать? Она обернулась. Резко. Лицо непроницаемое, но в глазах — тревога и… стыд? — Я не обязана это обсуждать. — Нет, не обязана, — подтвердил Малфой. — Но ты слишком умна, чтобы думать, будто это можно вычеркнуть. — Его голос стал тише, чуть насмешливый, но без жестокости. — Или тебе действительно так проще? Сделать вид, что ничего не было? — Это было ошибкой, — сказала она слишком быстро. — Правда? — Он склонил голову. — Потому что выглядело как тщательно выверенное решение. Даже с научной точки зрения. Она отвернулась, но он сделал шаг вперёд, встал перед ней. Негромко, без давления — но не давая уйти. — Гермиона. Она замерла. Он продолжил: — Я знаю, что ты привыкла быть сильной. И что тебе проще убежать, чем признать, что тебя это задело. Но я был там тоже. И хочу, чтобы ты знала: я не думаю, что ты расплылась передо мной. Я думаю, что это были чувства. Настоящие. И ты тоже это знаешь. Она молчала. Драко медленно достал из сумки изящные металлические наручники с тонкой рунической гравировкой. Он поднял их на уровне глаз Гермионы и с лёгкой усмешкой сказал: — Эти наручники надеваются только на одного из партнёров — того, кто хочет полностью отдаться контролю и доверию. Магия внутри усиливает ощущения и создаёт особую связь, позволяя другому партнёру управлять эмоциями и реакциями. Гермиона невольно задержала взгляд на наручниках. В её глазах мелькнуло удивление и… интерес. — Ты предлагаешь мне примерить? — тихо спросила она, борясь с внутренним волнением. — Как бы мне не хотелось прямо сейчас приковать тебя этими наручниками к своей кровати — нет, — ответил он, пряча наручники обратно в сумку. — Но когда будешь готова — знай, что я жду. С этими словами он направился дальше по коридору, оставив Гермиону в раздумьях. *** Вечером в его комнате в Хогвартсе было тихо и немного прохладно. На тумбочке рядом с креслом лежали серебристые наручники с тонкой рунической гравировкой — холодные и в то же время манящие. Драко неспешно потягивал огневиски, его глаза часто невольно скользили к этим артефактам. Он взял бокал в руки, другой рукой задумчиво крутил в пальцах кольца наручников, пытаясь угадать — придёт ли она сегодня? Или снова сделает вид, словно ничего не произошло? Он глубоко вдохнул, ощутив смешение нетерпения и уверенности. Сердце будто билось в такт времени, что растягивалось, замедляясь и ускоряясь одновременно. И вдруг — тихий, но отчётливый стук в дверь. Лёгкая улыбка искрилась на лице Драко. Он поставил бокал и, не отводя взгляда от двери, прошептал: — Наконец-то.