Часть 3. Разогрев

Кинзоку опаздывала. Пусть она и проработала всего до двух утра, будильник сработал настолько хорошо, что соседи застучали по трубам, она даже разобрала часть ругательств за стеной. Разбудив Ястреба и пожелав ему удачи, девушка погладила разогретым на плите листом нержавейки рубашку, перекусила онигири и вышла точно за два с половиной часа до начала рабочего дня в удобной обуви, однако все равно немного не рассчитала время. Поняла это, когда осталось три километра и двадцать минут, пришлось переходить на бег. После завтрака еще и тошнило. Спустя метров двести вернулась на шаг, пытаясь отдышаться, сил просто не хватало. Проклиная свою тяжелую обувь, Кинзоку плелась вдоль тени зданий, волоча ноги. Получит аванс, можно будет хотя бы взять автобус или велосипед в прокат. Мысли о колесах заставили обратить внимание на свои ботинки. Тут загнуть, тут соединить, закрепить здесь и… нет, нельзя. Это уже будет считаться приблудой. Задыхаясь, она вбежала в здание за пять минут до начала рабочего дня. Заглянула в уборную, чтобы привести себя в порядок. Мешки под глазами были настолько большими, что в голове мгновенно нарисовался способ кражи местной люстры. Охранник проворчал, что пройти без пропуска третий раз уже не получится. Музыка в лифте теперь не так сильно била по ушам из-за отдышки. Только сейчас, в ожидании Суми, Кинзоку сумела рассмотреть последний этаж. Все те же кофейные оттенки, с которыми очень плохо гармонировал красный длинный ковер вдоль всего коридора. Скучные светильники, большие окна по обе стороны, множество вырвиглазного коричневого цвета узких дверей. Рабочий настрой придает, но глаз не радует. Хотя бы не типичная серость, как в других офисных зданиях, в которых она была. – Кинзоку, привет, – из какого-то кабинета вышла Суми. Они еще и не пронумерованы, – прости, только сейчас увидела твое смс, надеюсь недолго ждешь. – Привет, нет, только подошла, – Кинзоку постаралась напустить на себя самый бодрый и счастливый вид, – как там обстановка? – Пока только сбор, отчитываются кто во сколько прибыл на место встречи, менеджеры пытаются сконектититься с государственными стратегами. В общем это еще на полчаса по плану, пойдем пока все покажу, – Суми повела ее в конец коридора. – А Ястреб уже там? – Да, его сейчас наставляют, вешают кучу прослушки и прочие штуки. Я, если честно, не особо в этом разбираюсь. Просто, пока нет собесов, чаще всего провожу время в отделе направления, они веселые. – О как, я думала, там должны сидеть серьезные и наученные опытом. – Они бы тогда не справились с таким героем. Тут нужен особый подход, – Суми приоткрыла первую дверь справа, оттуда мгновенно повалил дым и запах благовоний, – тут сидит SMM-специалист и в скором наберется отдел маркетинга. Потом обязательно познакомишься, наверняка когда начнется, все соберутся в одной комнате и будут следить. Суми показала еще пару отделов, небольшую комнату отдыха и кухню. Рассказала, где сидят бухгалтеры и когда лучше не попадаться под руку чистильщикам – они вспыльчивые. Напарники, которых не взяли на облаву, всплескивали пар в тренировочном зале. Остальные либо уже были на сборе, либо делали вид бурной деятельности на патрулировании, чтобы никто ни о чем не подозревал. Чем дольше они ходили от одной комнаты к другой, тем больше появлялись носящиеся по офису люди с бумажками. Кинзоку постаралась запомнить каждый кабинет, пытаясь зацепится за окружение. За дверью, возле которой еле заметные разводы краски, сидел маркетинг. За слегка треснутым косяком – бухгалтерия. Откуда доносились громкие удары о резиновую грушу, очевидно, находился тренировочный зал. Когда Суми остановилась у последнего с краю кабинета, Кинзоку постаралась найти еще мелочи, но не смогла. Дверь была совершенно обычной. А, нет, скрипела. – Вот твое место, проходная к кабинету Ястреба. При желании можно докричаться, перегородка тонкая, но он часто оставляет дверь открытой. Без него мы обычно туда не заходим, делать там нечего. Доки ему тоже нет смысла тащить, он забудет подписать. Если у тебя получится его упросить, то хотя бы бухгалтерия выдохнет. – Поняла, – протянула Кинзоку, осматриваясь. Комнатка была небольшой. Напротив стола проход и все то же большое окно. Сзади – огромный шкаф с кучей полок, некоторые были заполнены архивными коробками. Компьютер как в других кабинетах, какие-то провода, наверняка подключающие к общему серверу. Если в остальных комнатах была индивидуальность – куча растений, как у Суми, или магические кристаллы на полках – то в этой не было ничего. Похоже, Ястреб использовал ее как приемную, но в этом не было ничего страшного. Главное, что есть стул, стол и компьютер – она пришла сюда работать. – Ты запомнила, где манагеры сидят? Комната почти у лифта. Хотя врядли помнишь, я зайду за тобой через пять минут и пойдем смотреть, что там происходить будет, – Суми подпрыгнула до окна и открыла форточку на проветривание. – Хорошо. – И потом покажу архив. Прошу, заставь его подписать бумаги! – Суми ненадолго оставила ее, чтобы Кинзоку смогла осмыслить происходящее. Осмысливать ничего не нужно было. Только пробежаться глазами по полкам, посмотреть хранящиеся в коробках макулатуру и составить примерный план на день, чтобы успеть разобрать эти бумаги. А также готовиться писать подробный отчет за сегодняшний день, уж за эту миссию его точно проверят. В кабинете менеджеров направления и правда собралась вся их команда. SMM ходила с веничком сушеной крапивы, шепча под нос какие-то заклинания. Молодые парни за компьютерами швырялись в друг друга бумажками, один из них настраивал множество картинок на большом экране и постоянно отвлекался на воркующую с ним Суми. Напарники обмахивались веером, явно нервничая. Даже бухгалтеры присели в самом углу на резные стульчики, потягивая из красивых фарфоровых кружек зеленый чай, и напустили на себя такой вид, словно пришли в театр. Полный раздрай. Непонятно, как агентство еще живет и почему этот молодняк не угробил Ястреба своими наставлениями уже в первый день. Кинзоку, не найдя себе места, прислонилась к стене. Темнота комнаты без окон напомнила о сне. Казалось, что если она сейчас вздремнет, то никто не заметит. Однако, когда картинка и звук были налажены и появились первые кадры, стало намного тише. Суми отошла к бухгалтерам и те подлили ей чай. Менеджеры направления мгновенно собрались и уткнулись в экраны, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. На экране вылезли записи с камер наблюдения и постоянно обновляющиеся данные о состоянии Ястреба. Чуть позже показался кадр разных героев – он транслировался от его лица. – Полагаю, вы все настроили. Очень вовремя, – послышался голос крылатого героя из динамиков колонок, – состояние стабильное, но волнительно. Я выступаю во второй волне. Пожелайте мне удачи. Кинзоку никогда не видела работу героев с этой стороны. В академии они ходили вечно уставшие и побитые от ежедневных тренировок. На улице улыбались и подбадривали народ, даже если сами еле стояли на ногах после боя. Новости показывали, как герои справлялись с самыми сложными преступлениями, ловили опасных злодеев и минимизировали потери от природных бедствий, словно это давалось им легко и как по щелчку пальцев. Но на лицах многих сейчас читался ужас. Они ведь тоже люди и тоже могут бояться. И за каждым из этих героев стоит огромный отдел, который отслеживает малейшее колебание сердца. И когда Ястреб вылетел из окна и начал задание, работа в кабинете закипела с новой силой. – Пульс 112, состояние стабильное. – Герой Лик пал. С левого фланга приближается злодей с причудой огня, уходи через третий и четвертый павильон. – Не двигается, следующий. Максимальная сосредоточенность, четкие указания, быстрое принятие решений. Менеджеры выглядели действительно молодо, но у каждого за плечами явно был огромный опыт. SMM-специалист за ноутбуком уже монтировала видео, вырезая лучшие моменты. Бухгалтерия, как опытные аналитики, шушукались о потерях. Ястреб был невероятен. С поразительной ловкостью и грациозностью, он умудрялся уворачиваться от летящих в него причуд дальнего действия и пуль, одновременно обезвреживая сразу нескольких преступников. Кинзоку не могла отвести взгляд от его серьезного лица, изредка мелькающего на камерах других героев. И от его быстрых и отточенных опытом движений. Его перо в ее руках рискует облысеть от нервного перебирания пальцами. – Пульс 129, не забывай дышать. Это точно было сказано не ей? Потому что то, что происходило на экране, буквально парализовало. Это точно не могло сравниться со всеми супергеройскими фильмами, на которые и так не было времени. Все по-настоящему. И пусть героям не давали указание работать на поражение, крики и кровь были тоже настоящими. И Ястреб был настоящим. Кинзоку шокировано сползла по стенке, не сводя глаз с экрана. Рядом подсела Суми. Она, напротив, старательно не смотрела на картинку. Уперла взгляд в чашку, рассматривая плавающие чаинки. – Как ты? – В восхищении, – честно ответила Кинзоку, – а ты? – Как всегда не по себе. Пусть мне не обязательно тут быть, я все равно не могу работать, когда он на опасных заданиях. И остальные тоже. – Умеет располагать к себе. – Да, Ястреб по началу часто залетает ко всем, пытаясь по его дому узнать человека лучше и понять, какой он сотрудник. Потом отстанет, не переживай. – Боюсь представить, сколько он приготовил онигири за последний месяц. – В смысле? Он тебе готовил? – Суми отвлеклась и, посмотрев на девушку, загадочно улыбнулась. Кинзоку решила не обращать на это внимание, – хотя, глядя на тебя, я бы тоже откормила бы. Об эти скулы скоро порезаться можно, я же завидую, – рекрутерша по-доброму надула щечки, – а чем вы еще занимались? – Писали отчеты. – Ну-ну, Ястреб и документы. Сказала бы, что сама все сделала, я бы не удивилась. Кинзоку хотела было ответить, но на экране вспыхнул взрыв. Суми, пискнув, спрятала лицо в плечо девушки. На мгновение менеджеры замолчали, но позже принялись отчитываться с новой силой. – Отход между девятым и десятым павильонами, пять метров на одиннадцать часов. – Левое крыло повреждено, сокращение перьев на пятнадцать процентов. Плечо и грудная клетка повреждены. – Трое героев не могут сражаться, тесни ближе к первой волне. Когда камеры вновь смогли сфокусироваться на герое, Кинзоку обняла голову Суми – она не должна была этого видеть. Залитый кровью Ястреб, и своей и чужой, с порванным и расплавленным до черноты в некоторых местах костюмом, через которые было видно тлеющую плоть, выглядел ужасно. И вместе с тем все также потрясающе. Ни на секунду не замедлившись, перья продолжали летать вихрем и сметать со своего пути все преграды. Бой стремительно подходил к концу, о чем сейчас отчитался менеджер, получив информацию от общих стратегов. На полную зачистку картеля у героев ушло двадцать три минуты. Из них семнадцать работала вторая волна героев и двенадцать третья. Немалую роль в такой скорости сыграл фактор внезапности. Никому не удалось покинуть место облавы. – Отличная работа, ребят. Передохните и возвращайтесь к обязанностям. Если меня не запрут в больнице, буду после обеда, – Ястреб уже снял с себя камеру и, счастливо улыбаясь, будто сейчас не резал людей, махал им, – Суми, надеюсь тебя не стошнило от нервов как в тот раз. Суми вспыхнула от стыда и подскочила к столу одного из менеджеров, крича прямо в микрофон возмущенное: – Ястреб! Кинзоку истерично хихикнула. Даже в такой ситуации они продолжают веселиться. Она точно приняла правильное решение. Менеджеры о чем-то начали спорить со стратегами, отчитываясь о потерях и других возможных исходах, когда Кинзоку вышла из комнаты. Только сейчас ее заметили остальные сотрудники. Большинство подошло познакомиться, но за раз запомнить все имена было тяжело. В кабинете было тихо. Даже ее квартира не отличалась такой гробовой тишиной: полы скрипели, стены стонали, по потолку катались металлические шары – это от смены температуры деформировались старые арматуры, создавая такой звук. За окном через колодец двора оживленная трасса, где часто устраивали нелегальные гонки. Слышались сирены. Здесь же толстые стены, звукоизолированные и наверняка бронебойные окна. Сверху крыша, куда, по словам Суми, часто выходили курить. Разрываясь между ленью и моралью, Кинзоку вздохнула, взяла из сумки все, что было нужно, и направилась на поиски лестницы. Последней из кабинета направления выходила SMM, унося за собой ноутбук и кучу каких-то кристаллов и трав. Девушка не успела ее даже окликнуть, как она спряталась в кабинете и показалась вновь, держа в руках длинную тонкую трубку и другие травы. SMM окинула ее неоднозначным взглядом с головы до пят, поджала губки и, заметив устройство, хмыкнула. – Курить? – Кинзоку кивнула в ответ, – пойдем. Она пошла к соседней двери от лифта. Было логично, что лестница была там. Ветер на открытой местности чуть не сбил с ног. Пасмурное небо покрыло туманной дымкой город, отчего вид открывался тусклый и серый. SMM подожгла трубку, сделала первую тяжку и закрыла глаза, смакуя вкус табака. Кинзоку повторила за ней. – Я Кесшо, – только сейчас SMM протянула руку в длинной перчатке со множеством перстней. Кинзоку представилась и пожала ее ладонь, кольца обожгли холодом, – когда у тебя день рождения? – 15 апреля, – ответила девушка, цепляясь взглядами. Зеленые глаза собеседницы сверкнули от восторга. – Надо же! С прошедшим. Апрельский Овен, так еще и Дьявол. Бросай курить скорее, а то так и будешь в минусе, тебе нельзя иметь любые зависимости. Приглядись к шестому аркану и попробуй себя в творчестве, – Кесшо горделиво улыбнулась и вновь осмотрела девушку, теребя в руках кольцо с белым камнем – хорошенькая. Тяжело тебе пришлось. Скоро будет легче. – Вы это поняли по дате рождения? – хмыкнула Кинзоку, прерывая зрительный контакт. Спорить с человеком старше не хотелось, на вид Кесшо было за тридцать. – Еще по взгляду, рукопожатию и ауре. Лунный камень шепнул, что она у тебя ой какая темная. Хочешь очиститься? Хотя, я этим уже не занимаюсь, а в нашей округе одни мошенники. Придется самой справляться, – она выпустила сизый дым, который быстро слился с тяжелым туманом. – Справлюсь, – ответила девушка, наблюдая, как Кесшо поджигает пучок какой-то травы и крутит им вокруг себя. Многочисленные подвески кристаллов и каких-то рун приятно звенели на ветру. – Я знаю, – напоследок бросила SMM и, стукнув травами по плечу, ушла. Кинзоку осталась одна, осмысливая сказанное. То, что будет легче, она не сомневалась. Ей уже легче. Возвращаться к творчеству нельзя. А что такое шестой аркан она не знала и врядли хотела. Кабинет встретил ее запахом пыли и спокойствием. Кинзоку запустила компьютер, приятно удивилась, что там уже были нужные программы, и включила тихую музыку. Работа поглотила. Нижние полки архива уже ломились от количества бумаг. Нужно срочно переносить все в электронные носители, но для этого компании нужно усовершенствовать сервер. Еще год и в архив будет не зайти. Чистильщики заглянули к ней через час. Познакомились, принесли хороший принтер со сканером и травяной чай. Его, похоже, на всех заваривала Кесшо. Чуть позже зашла Суми с печеньем, но быстро удалилась, не рискуя мешать. Комната наполнялась новыми запахами и это радовало. За окном начался дождь. Капли ударялись о стекло в такт ритмов Mayhem. Пусть и звали на обед, пришлось отказать. Не догадалась взять с собой онигири, а на столовую бизнес центра аванс пока не выдали. Радовало, что хотя бы чай был бесплатным. На халяву и уксус сладок. В окно постучали. – “Наверняка, дождь усилился” – подумала Кинзоку. – “А вот и нет!” – ловко парировал стоящий на подоконнике Ястреб. Похоже, для него не существовало никаких преград. Оказалось, окно было полностью сделано из поливинилхлорида. Проклиная экономию на материалах при строительстве небоскребов, Кинзоку нехотя встала с мягкого кресла. Пришлось приподниматься с помощью причуды – вторая пара обуви была тоже с металлической подошвой – и открывать форточку. Залетевшее перо ловко отворило другие задвижки. – Развлекаешься? – Ястреб сразу закрыл окно и встряхнул перья. На полу образовалась лужа. Как с гуся вода, перья были непромокаемыми, но вот волосы и бинты можно отжимать. – Тебя выпустили из больницы? – Кинзоку грустно наблюдала, как лужа растекается по кривому паркету и стекает под ковер. – Можно и так сказать, – Ястреб зашел в свой кабинет, складывая крылья в дверном проеме. Комната оказалась достаточно большой, в глаза сразу бросился красный диван, на котором тут же развалился герой. Стол был завален неразобранными бумагами, а открытые полки шкафов пустовали, словно он до сих пор не разложил вещи после переезда. – Ты знаешь о существовании дождевика? – В условиях моей выписки у меня не было возможности как следует подготовиться к полету во время дождя, – он снял очки, потер капли о обивку дивана и положил на тумбочку, – терпеть не могу больницы. Если они хотят моего покоя, пусть везут домой или в агентство. Как вы тут? – Пока ты не явился, все было нормально. А сейчас ты всех распугаешь своими мокрыми бинтами и обожженным костюмом. – Не преувеличивай. Запасная одежда есть, бинты тоже. Сейчас перевяжусь. – Ладно, не мешаю, – Кинзоку притащила тряпку, чтобы вытереть пол, и горячий чай. Из кабинета доносились ругательства и тихое нытье. – Желто-о-очек, – протянул Ястреб за закрытой дверью, – они прилипли. Девушка вздохнула и вошла. Перья застыли в воздухе, герой выглядел как нашкодивший ребенок, пытаясь снять бинты причудой. Поставив на столик чашку, Кинзоку оценила масштаб, пока он был в куртке, все выглядело не так плохо: тело и рука были полностью замотаны, в районе солнечного сплетения были розовые разводы. Наверняка, болело все кошмарно, а он еще решил их практически сдирать. – Если боишься крови, можешь позвать кого-нибудь, но, думаю, ты видела ситуации и хуже. – Только подобные последствия, – Кинзоку не хотела, чтобы другие подчиненные видели его в таком состоянии. Пришел ее черед заботиться, – где перекись? Будем размачивать. – Она щиплет… – Я вызову скорую, позвоню в комиссию и тебя запрут, пока ты не восстановишься. – Под диваном ящик стоит. Зачем ему ящик перекиси, девушка решила не спрашивать. Наверняка это и другое оборудование планово присылала комиссия. Ястреб покорно сел на колени, сбрасывая перья, чтобы крылья не мешались. С мокрых волос стекали капли воды. Кинзоку положила ему на голову полотенце со стула, а то достал, но так и не воспользовался. – Терпи, – первый слой бинтов сошел легко. Металлические шарики летали вокруг героя, разматывая его как мумию. Кинзоку в это время снимала последний слой с руки. Конечности крыльев подрагивали каждый раз, когда ему было дискомфортно. Перекись шипела и пеной стекала вниз. Тряпка уже пропиталась ни то от воды, ни то от дезинфицирующего средства. – На плече ожог, – напомнил Ястреб, закусывая полотенце. – Знаю. Хочешь, буду дуть? – он кивнул. Пришлось деформировать один из шаров в иглу, чтобы аккуратно доставать нитки бинтов. Замотали его плотно и на совесть, сам бы точно не справился. Ожог был поверхностный, вокруг раны появились волдыри, останутся шрамы. Она неудачно задела кожу и Ястреб зашипел, сжимая руку в кулак. Мышцы напряглись и оставшаяся повязка натянулась, – прости. Попробуй расслабиться. – Легко сказать, – неразборчиво пробормотал парень, не доставая полотенце из рта, – прошу, будь нежнее. Больше всего времени ушло на грудную клетку, основной поток горячего воздуха пришелся именно туда и, хоть кровотечение остановили хорошей причудой, сукровица продолжала оставлять на белоснежных бинтах кляксы. Ястреб уже не шипел, только изредка мычал, когда повязка особенно сильно цеплялась за ошметки кожи. Нежелательно было обрабатывать такое только перекисью, если не заживет нормально, будет сам виноват. – В журналах ты, похоже, сниматься не будешь. – Да ладно, шрамы сделают брутальнее. Как войду в Топ, от заявок Бади не будет отбоя. – Мне рассматривать заявки от эротических журналов? – скептично хмыкнула Кинзоку. – Нужно проконсультироваться с Кесшо, вы же уже познакомились? Пока анализировать целевую аудиторию рано. Если преимущественно будут дети, то не принимай, а если девушки, в чем я больше уверен, то это будет интересный опыт, – слова утонули в болезненном стоне. – Все-все-все, – девушка помахала рукой, облегчая боль холодным воздухом, – сейчас подсохнешь и заматаю опять. А с Кесшо да, познакомились. Интересная она. – Какой у тебя диагноз? – Обозвала Дьяволом. Сказала избавиться от никотиновой зависимости и найти шестой аркан. Ума не приложу, что это значит. – На меня тоже обзывалась, не переживай. Но она специалист в своем деле. В двух своих делах, – Ястреб остался сидеть на полу. Кинзоку протянула ему чай, – давай отчет запишем, пока я помню произошедшее. Запускай мой комп. – У тебя появилось рвение заполнять бумажки? – Кинзоку аккуратно убрала документы с клавиатуры. На экране появилась заставка чистого неба. Рабочий стол компьютера оказался завален ярлыками, автоматически открылись несколько окон, в браузере было больше тридцати вкладок. Пришлось поднапрячься, чтобы найти нужную программу. – Когда не приходится формулировать мысли в занудный отчет, дело идет легче. Мне даже нравится просто рассказывать. Пока нет фанатов, которые будут замечать каждый шаг и восхищаться, приятно делиться достижениями хоть с кем-то. – О твоих достижениях в курсе вся команда, к тому же наверняка про облаву потом расскажут в новостях. – Да, придется отслеживать форумы, чтобы посмотреть на реакцию. – Ты слишком хорошо разбираешься в подобном для новичка. – Скажем так, я готовился к этому всю жизнь. Еще ребенком восхищался героями. – Мало кто ими не восхищался, – протянула Кинзоку, настраивая запись. Кивнула, приготовившись, и Ястреб начал свой рассказ. В целом, ничего нового, помимо увиденного на экране, он не рассказал. Умудрился вспомнить несколько злодеев, которых он сразил, однако им все равно пришлось пересмотреть записи с камер. Насчитали пятнадцать побежденных и восемь добитых. Ястреб расстроился. Думал, будет больше. – Кстати, – он пером докинул свой телефон прямо в руки, – дам задачу программистам скрыть мой номер отовсюду, уже спамеры звонят. Суми сегодня должна отсобеседовать нескольких маркетологов, они будут отвечать на базовые звонки, их в скором времени будет много. Если что, будут направлять на тебя. – Хорошо, – Кинзоку через его компьютер дала полный доступ для своего аккаунта, чтобы решать некоторые сложности не беспокоя героя. Отправила себе еще пару документов, – пока ты сидишь тут смирно, займу тебя ненадолго. – Чем же? – Ястреб проводил уходящую в другую комнату девушку заинтересованным взглядом. Послышался звук принтера и шуршания бумаг, – не-е-ет, только не документы. – Тут только подписи и печати, остальное я оформила. – Их же целая тонна! Молю, печать у меня в столе, а подпись не такая уж и сложная. Я напишу на тебя доверенность, ты будешь иметь полное право. – Не слишком ли много полномочий для первой недели? Эту часть разгребай сам, потом разберемся. Хотя бы подписи, печать сама поставлю, – Кинзоку с громким хлопком положила кипу бумаг на стол и принялась за остальные, – тебе все равно нечем заняться весь день. Обещал не вылезать сегодня на геройства, но один великий подвиг сделать все равно можешь. – Твоя взяла, но в следующий раз подписи ставишь ты, – Ястреб поднялся, неудачно потягиваясь. Ожоги так и не высохли, ярко блестели на свету ламп. Взгляд невольно упал на перекатывающиеся мышцы пресса и выступающие косточки таза, раны действительно усилили оказываемый эффект. Пусть она и насмотрелась на полуобнаженных героев в академии, ей не приходилось с одним из них делить одну комнату на двоих. Только когда они мерили ее новые изобретения, но и тогда восторга больше вызывали именно они. Непрофессиональные мысли, стоит собраться. Гормоны убивают гений, пусть этот гений она самостоятельно отправила на дно. А если что-то на дне – решил ее организм – остается только копать. Захотелось уебать себя лопатой. – Нужно тебя перевязать. В необработанном рециркулятором месте лучше не светить открытыми ранениями, – антисептик на руках начал неприятно пощипывать. Герой недовольно поджал губы, но смиренно замер, расставив руки. Размотав один моток, Кинзоку обошла парня и на секунду замерла. Блять, у него еще и спина как у статуй древнегреческих богов. Из-за физических нагрузок и крыльев рельеф особенно выделялся и было удивительно, что она только сейчас обратила на это внимание. Когда половину тела застилали бинты, разумно мыслить было легче, не хватало еще пускать слюни на своего начальника, к тому же, Ястреба она уважала. Хочется снять слепок этой спины, чтобы побаловать мастерскую, показать этим душнилам, каким должно быть идеальное строение. А в идеале вообще привязать это к столу, подключить кардиограмму и просто тестировать на нем… Да блять. Чтобы закрепить бинты, пришлось обвить его тело руками. Уткнувшись щекой в крыло, Кинзоку задержала дыхание. Если он еще и пахнет хорошо, то можно трусливо писать заявление на увольнение. Ястреб принялся крутиться вокруг своей оси, наматывая бинт на тело. Иногда приходилось останавливать его и поправлять повязку крючком, а потом он вновь превращался в центрифугу. Это забавляло. Он больше не жаловался на боль, хоть и часто кривил лицо. Сосредоточенно завязывая узел на груди, Кинзоку пыталась не обращать внимание на горячее дыхание, раздувающее волосы. Бросив испуганный взгляд, она незаметно выдохнула – парень зажмурил глаза. Дрогнули крылья и на пол слетело несколько перьев. Возможно большая комната сделала все визуально меньше, но красного явно не хватало. – Перья ведь восстанавливаются? – Да, со временем. Конечности огнем не задело, поэтому отрастут быстро, – Ястреб приоткрыл один глаз, понял, что с перевязкой покончено, и осмотрел работу. – Все равно их ощутимо мало, так что верну твою потеряшку, – Кинзоку убрала остатки бинтов в корзину и протянула ему перо из кармана куртки. – Надо же, а я то думаю какому перышку так тепло, а вот оно покровное где скрывается, – Ястреб улыбнулся и очин выскользнул у нее из пальцев, – а у меня тоже есть твоя потеряшка, – он подкинул причудой свою испорченную куртку с вешалки и достал поношенную черную резинку для волос. – О, – смогла только выдохнуть девушка, – она была с тобой на облаве? – Конечно, согревала душу, – по-доброму съязвил герой. Она усмехнулась, подгоняя его к столу. Разбор архива занимал гораздо больше времени и сил, чем планировалось. Несколько раз ей поступали звонки от журналистов. Уточнив у Ястреба о их надобности и заметив его горящие глаза, Кинзоку назначила встречи с особо крупными компаниями уже сегодня, пригласив их в агентство. Ястребу в этот день было запрещено пользоваться крыльями, чтобы сохранить в целости повязку. Очередной незнакомый номер заставил взять трубку. – Добрый день, вы дозвонились в агентство героя Ястреба, менеджер Кинзоку слушает. – Почему ваш номер теперь прописан в отчетах? – уставший голос собеседника с надменной интонацией чуть выбил из колеи. Если он взял телефон из базы, то она сейчас разговаривала с государственным представителем, это напрягло еще больше. – Потому что агентство расширяется! – от волнения голос стал еще выше, – если вам нужно поговорить с Ястребом лично, я могу связать вас. Как мне вас представить? – Йокумиру, комиссия общественной безопасности. Пожалуйста, после разговора пришлите мне его личный номер. – Конечно, подождите буквально мгновение, – Кинзоку отключила свой микрофон и ломанулась в соседний кабинет, чуть не переворачивая кресло, громко постучала и тут же приоткрыла дверь, – Ястреб, тут комиссия звонит. – Если она хочет что-то запланировать, то всеми встречами теперь занимаешься ты. – Даже если это важные задания? – Да. Ты подписывала договор, слив инфы будет себе дороже и они об этом в курсе, – герой отвлекся от бумаг, – как зовут, кстати? А то вдруг мелочь какая-то. – Йокумиру, – после упоминания этого имени Ястреб замер, лицо перестало выражать какие-либо эмоции, он словно вновь стал тем героем с миссии – серьезный и сосредоточенный. Кинзоку слегка испугалась, когда не смогла увидеть прежний блеск в глазах, так резко потухших. Она словно смотрела на другого человека, пока Ястреб не вернулся в свое прежнее состояние с легкой улыбкой. Становилось все интереснее. – Бедный чел, и так на нескольких ставках у них батрачит, так еще и обзванивать заставили. Давай сюда, – герой протянул руку и включил микрофон, – Мера, привет! – … – да не сбегал я из больницы, доктор лично подписал выписку, – …– нет, не под угрозами, честное слово. Под уговорами, – … – да, Кинзоку Кэнри, выпускница факультета поддержки. Будь добр, планы согласовывай только через нее, – … – эти тоже, просто назови по другому, – …– куда пригласить? Не понимаю, ведь моя менеджерка еще не внесла это в наше расписание. Пожалуйста, звони на личный только при очень срочных моментах, ок? – … – Все через нее, я занят! Ястреб вернул ей телефон и подбадривающе кивнул. Девушка состроила такую гримасу, что герой активной пантомимой заставил продолжить разговор. Она вздохнула, закрыла глаза и взяла себя в руки. – Кинзоку слушает, вы хотите запланировать встречу? – 29 апреля будет фуршет в честь сегодняшней зачистки. Начало в 19:00, вышлю приглашение вам на почту. Проследите, чтобы этот несносный мальчишка туда явился. – Хорошо, жду приглашения. Хорошего вам дня! – Кинзоку не успела закончить предложение, как Йокумиру сбросил. Улыбка, чтобы придать голосу доброжелательности, сразу сошла с ее лица. Это был неприятный разговор, но радовало, что член комиссии услышал Ястреба и не стал возмущаться какой-то девке с улицы. Наверняка ее теперь проверят. Плохо, но это уже будет проблемой героя, сам ее нанял. – Зачастую он сам вносит корректировки в мое расписание, так что не думаю, что будет сильно доставать тебя. – Поняла. Работа в офисе ощущалась менее продуктивной, чем дома: Кинзоку не могла расслабиться и забыться в ней. Во-первых, потому что сейчас она носилась между архивом и кабинетом. Любая физическая активность отвлекала. Выйти, поздороваться и познакомиться со всеми по пути, дойти, найти нужные отчеты, зайти обратно в кабинет, а там что-то разобрать, что-то отсканировать, что-то отправить на подпись, что-то давно пора сжечь к чертям. Во-вторых, постоянные звонки. Только сознание погружалось в одну работу, тут же на всю комнату трезвонил мобильник и приходилось возвращаться в мир и заставлять себя социально взаимодействовать с кем-то. А самое изматывающее – Ястреб слышал каждый ее разговор и постоянно ржал над сменой голоса. Ну не может она держать себя в руках, когда ей звонит директор, мать его, огромной корпорации, которая занимается просвещением детей с самыми необычными причудами. Видите ли, Ястреб прекрасно себя показал и он хотел бы пригласить его на семинар в качестве гостя. Работа с Ястребом вообще была не из легких. Одно дело записывать за ним отчеты и слушать наставления, с другой самой брать инициативу в руки и заставлять ноющего и пытающегося сбежать через окно профессионального героя подписать отчеты. Его было до банального жалко, но когда Кинзоку об этом заикнулась, он моментально собрался и сел подписывать еще четыре огромные стопки. Видно не любил, когда его жалели. А нехуй было откладывать все на потом, нужно было уже давно завести именную печать, но нет, он забил даже на это. Подошедшие журналисты были приглашены в переговорку. Кинзоку встретила их как полагается и принесла кофе. Ястреб настаивал на ее присутствии, но она обвела рукой заваленные столы – свой и его – и шкаф. Он все понял и ушел, причем Кинзоку еще пришлось ловить его и помогать одевать новую куртку, потому что он не мог нормально согнуть руки из-за перевязки, к тому же нужно скинуть все перья, натянуть одежду на бинты, постараться застегнуть, ведь костюм сидел как вторая кожа, а потом собрать все перья обратно. Зато стало понятно, почему в офисе настолько чистые полы. Наконец, на какое-то время она осталась одна. Он точно не упустит возможности как можно дольше задержаться там, чтобы девушка не подсунула еще одну стопку, да и ему просто стало скучно. Весь месяц он не только ловил преступников, но и спасал людей в чрезвычайных ситуациях. На его счету была помощь при трех пожарах, четырех терактах, двадцати восьми предотвращенных аварий и недавнем небольшом землетрясении, частым явлением для Японии. И это за месяц. И на каждое происшествие минимум пять необходимых закрывающих документов. Когда она осталась в тишине, где никто не отвлекал от конечной цели, бумаги в архиве стали стремительно сокращаться, но их было все также в изобилии. Можно сказать, сегодня ее последняя возможность разобраться с долгами. Завтра Ястреб опять полетит на геройства, а там и отчеты пополнятся. Это слово уже тавтологией мелькало у нее в мыслях. Второй тавтологией был Ястреб. Его слишком много. Трек переключился на более динамичный, дождь усилился. Стоило взять наушники, чтобы полностью сконцентрироваться на музыке, но внезапная меланхолия накрыла с прежней силой. А вместе с ней пришло сосредоточение. Теперь Кинзоку могла отвлекаться на чай, не теряя концентрации в проверки бумаг, что считала успехом. Осталось привыкнуть к людям. – Кинзоку, – за приоткрытой дверью показалась розовая макушка Суми, – ты одна? Все хорошо? – Да, Ястреб сейчас с журналистами. Он подписал доки за первые две недели, отсканю и внесу в базу. – Страшно представить, на что тебе пришлось пойти, чтобы он взялся за это дело, – рекрутерша с опаской прошла внутрь, рассматривая окружение, вела она себя по-странному кротко, – я заходила два часа назад, чтобы тебя проверить, и в кабинете Ястреба были странные звуки, а тебя не было. Менеджерка напрягла память. Она постоянно была если не в архиве, то за своим столом. Ястреб стучал печатью и жаловался на скуку. Один раз они прерывались на чай, еще до этого писали отчет, она меняла бинты. Девушка вгляделась в раскрасневшееся лицо Суми и ее осенило, стало неловко, смешно и страшно одновременно. Оставалось только надеяться, что рекрутерша не успела разнести свои выводы по всему агентству. – Суми, ничего не было. Я его перевязывала, а мокрые бинты прилипали к ранам. Представить не могу, как ему было больно, – Кинзоку завороженно наблюдала, как Суми быстро меняла эмоции, будто выбирая, как реагировать на это объяснение. В итоге задумчивые мимические морщинки на ее лице разгладились и она ярко рассмеялась, запрокинув голову, – боги, о чем ты там думала, не расскажешь? – Он так стонал, что я не могла прийти в себя все эти два часа. Прежде чем делать выводы, решила все же уточнить, – надо же, она еще и умная. Идеальная женщина, – прости, что вторглась. Я обожаю наблюдать за людьми, особенно за их взаимоотношениями. То, что за Кесшо начал ухаживать один из напарников, уже наскучило. Они вообще не двигаются с места! А тут такая ситуация, – она всплеснула руками, – надеюсь, ты не злишься. Мы просто следим за тем, чтобы сотрудники быстро освоились. – Ничего, меня это повеселило, – Кинзоку постаралась как можно искренне улыбнуться, но невольно опустила взгляд, перекладывая бумаги из одной кучи в другую. Суми поджала губки, осматривая комнату. – Нда, я хотела, чтобы ты избежала бюрократической работы, а в итоге ты оказалась в ее эпицентре. – Я этого и хотела, не переживай. – Пиши мне по любым вопросам, если что. И я опять принесла печеньки, – из большого кармана бежевого свитера крупной вязки вылезла шуршащая упаковка, – а то ты так и не пообедала. – Я обычно не обедаю, – соврала Кинзоку, – спасибо тебе. – Оно и видно! Но, если тебе так комфортно, я не буду лезть. Ты только скажи. – Мне приятно твое внимание, Суми. И я обожаю чай и печенье. Рекрутерша послала ей воздушный поцелуй и скрылась. Взгляд Кинзоку невольно упал на глянцевую обертку, лежащую на стопке архивного мусора. Из-за нарисованной овсяной выпечки, которая, по всем законам маркетинга страны, должна один в один соответствовать оригиналу, рот начал наполняться слюной. Поела нормально два дня, называется, желудок опять привык к двухразовому приему пищи, а Кинзоку мысленно начала его проклинать. Ну почему организм идет против ее желаний и не позволяет банально умереть от голода? Это была бы самая смешная смерть в условиях нынешней цивилизации, где еду можно было добыть не с копьем и под угрозой жестокого растерзания, а в раскиданных на каждом углу продуктовых под страхом кутузки из-за воровства или в мусорных баках с последствием в виде множества болячек. А ведь как прекрасно выглядел бы этот заголовок. Проиграв базовым потребностям, Кинзоку поддалась искушению. Приторный запах усилил эффект, живот свело даже после нескольких литров чая. Печенье было не слишком сладким, а девушке стало горько от своих мыслей. Еще жалеть себя не хватало. Жалость она не переносила также, как и Ястреб. Но к хорошему быстро привыкаешь, ведь лелеять и оправдывать себя выводами о никчемности было легче, чем эту никчемность принять. А привыкать нельзя. Врядли это продлиться долго, как только она получит аванс, сможет хотя бы отложить на квартиру еще на несколько месяцев и дальше голодать, а после пары сытых деньков это сделать сложнее. Иногда появлялись недостижимые надежды, что она сможет задержаться тут. Работа интересная, платить должны хорошо, руководство лояльное, коллектив заботливый и милый, пусть и не без своих тараканов в голове. Но имеет ли она право на такое счастье? Когда же настанет искупление, чтобы на этот вопрос Кинзоку смогла с уверенностью дать положительный ответ? Какая мерзость, девушка же давно перешагнула период пубертата, так откуда взялась унизительная рефлексия? Самокопание для слабых, а слабой она никогда не была. Как и сильной, похоже. А кто она тогда? Идиотка. Печенье съела, чаем запила и мигом arbeiten – работа отвлечет. Акты сверки сами себя не перепроверят и не занесут в базу. И вообще, этим должна заниматься бухгалтерия, их аж трое, однако взять на себя обязанности еще нескольких отделов заманчиво. Будь ее воля, вообще бы не вылезала из агентства и этих завалов. Сплошное удовольствие, когда в кипящей голове пустота. Кинзоку не знала, сколько времени прошло. Когда хлопнула дверь, а дождь закончился, архив был практически пуст. Коробки, которые нужно было отнести туда, башней стояли у стены и чуть не рухнули, задетые красным крылом. – Добавь журналюгу, который пришел к 16:30, в черный список. Можно и их компанию, – Ястреб, вопреки словам, не был раздражен. Все также дружелюбно улыбался, проходя к себе, – желтушники. Нет чтобы расспрашивать об прекрасно исполненной облаве, они хотят залезть в душу, узнать о прошлом, о любовницах и все в таком духе. Я герой, а не рок-супер-стар. – Таким потом будут интересоваться и обычные репортеры, ты все равно остаешься медийной личностью, – Кинзоку аккуратно выглянула из-за монитора, пытаясь не задеть еще несколько стопок. – Я это понимаю, но сейчас я не на ток-шоу сижу, а пытаюсь банально помочь. Слава нужна только из-за денег, большая часть которых все равно пойдет на благотворительность и развитие индустрии, чтобы помогать и дальше, – громко ответил парень из своего кабинета. – Ты что, святой? – О да, пташка, – блондинистая макушка показалась в дверном проеме, – да на меня только молиться! Представь, как круто будет сочетаться нимб с яркостью моих глаз. – А еще с твоими глазами будут прекрасно сочетаться скромность и рясы монарха. Черный всем к лицу. Ястреб цыкнул. – Черный – слишком мрачно. Элегантным он выглядит только на похоронах и реже на свадебных костюмах, когда глупые женихи хоронят свою холостяцкую жизнь и даже искренне скорбят. Кого же хоронишь ты, раз тебе получается выглядеть так хорошо? Себя. Но загвоздка не в этом. Он что, издевается? Она выглядит как труп. – Я в белом, – Кинзоку потрясла себя за воротник рубашки. – А глаза черные. И волосы черные. И все остальное черное. Рубашка лишь оболочка, но в душу я не полезу, чтобы проверить ее цвет. И, несмотря на выводы ранее, ты все равно выглядишь статно. Даже с таким взглядом, – он подмигнул и скрылся у себя. – Да неужели, ты еще и эмпат? – как же быстро она призналась в его правоте, – это врядли, не может у человека быть столько талантов. – Пушинка, как ни посмотри, я – идеальный герой. А когда люди не хотят вывернуть меня наизнанку, так вообще чудо, – из его кабинета послышалось шуршание ткани и перьев, вероятно он снял давящий на бинты костюм, – кстати, загляни сейчас за авансом, пока что выдадут наличкой. – Изучи пока ежедневник, через несколько дней фуршет, комиссия крайне настаивает на твоем присутствии, – Кинзоку взяла причудой несколько коробок, чтобы отнести их обратно в архив, – и там стопка отчетов, но ты почти справился! Нытье героя заглушила закрытая дверь. Вспомнить бы, где тут бухгалтерия. Треснутый дверной косяк, кажется, неужто кто-то психует при получении зарплаты? Кабинет настолько пропитался запахом кофе, что у Кинзоку даже закружилась голова. Возникает же зависимость из-за пассивного курения, а тут рискуешь подхватить пассивную кофеиновую ломку. Судя по покрасневшим глазам здешних сотрудников, она зря на них надумывала, тоже все в работе сидят, благо не перерабатывают. Налили крепкий кофе с двойной дозой карамельного сиропа. Похоже, сегодня Кинзоку не спит. Бухгалтерки оказались прелестными женщинами, как и Суми покудахтали над ее худобой, пообещали притащить завтра пирожки с мясом. Аванс протянули крупными купюрами, у Кинзоку глаза на лоб полезли, когда прямо перед ней отчитывали круглую сумму. Окончательно растерялась, когда поставила подпись на получение рядом с цифрой в сто семьдесят тысяч. Это в несколько раз больше, чем получка у чистильщиков. И возможная зарплата сравнялась с той, где она могла работать по специальности со своим опытом. Блять, она может отложить на полгода сразу. Хотелось расплакаться от облегчения, но застрявший в горле комок девушка быстро запила кофе. Теперь глаза слезились от горечи. Выйдя в коридор, она спрятала серую стопку купюр во внутренний карман куртки. Закрыла глаза, выдохнула в кружку, рассеивая пар от горячего напитка, постаралась успокоиться. Нужно положить деньги на счет и часть переслать отцу, но, скорее всего, она займется этим завтра – сегодня предстояло задержаться и все закончить. Тихо прикрыв дверь кабинета, Кинзоку продолжила работу, осталось совсем немного, Ястреб подписал практически все нужные документы и сейчас просто ставил печать. Возможно, можно побаловать себя сегодня и вызвать такси из офиса. В коридоре послышался шум и щелчки закрывающихся дверей. Часы показывали ровно 17:30, конец работы. Неужели в Японии кто-то соблюдает этот график и не задерживается до начала следующего дня, как в тех же мастерских? – Ты почему еще тут? – похоже, что да. Вышедший из кабинета Ястреб положил на ее стол документы. Надо же, справился. – Сейчас добью все, что ты подписал, и пойду, – ответила Кинзоку, допивая кофе. – Но тут же работы еще на часа три… Стоп, что это? Тот бухгалтерский эликсир? Не-е-ет, ты же еще так молода, – на причитания героя девушка недоуменно подняла брови, – пульс в норме? С состоянием как? Голова не кружится? Летать не хочешь? – Я хочу доработать. – Это тоже синдром! Запомни: никогда не пей их кофе, они его варят на тонне энергетиков и двух тоннах перемолотых зерен. Это самый концентрированный кофе в стране, я тебе отвечаю. Если так хочешь, буду таскать тебе стаканы из кофеен, но я не готов терять сотрудницу в первую же неделю из-за сердечного приступа. – Ты не пил кофе зав. мастерской, там помимо энергетиков и зерен еще ликеры и это в лучшем случае, – Кинзоку блаженно выдохнула, – надеюсь, хотя бы эта доза меня возьмет. Я закончу со всеми долгами и поеду на такси, ок? – Тебе нужна помощь? По сути, у меня свободный вечер. Такси оплачу потом. – В отчетах ты уже не поможешь, да и по глазам вижу, как не хочешь. Но кое-что сделать все равно можешь, – она отодвинула клавиатуру и положила голову на ладони, загадочно глядя на синяки под глазами Ястреба. – Не понимаю тебя, – герой скуксился и резко отшатнулся, – не-е-е-ет, я не буду спать. – Будешь. Надеялся, что как только наступит новый день, ты сразу после полуночи полетишь работать? Ну уж нет, эту ночь ты, как человек, ценящий свой организм, отсыпаешься со своими ранениями, завтра приезжаешь в офис, показываешь своим работникам свое доброе здравие, а потом хоть убивайся лети на своих геройствах. Одна ночь, страна за это время не рухнет в беспорядках, а ты не рухнешь от недосыпа. – Ты чистое зло, – он уперся лбом в стену, размышляя, – аванс получила и уже условия ставит. – Я не могу диктовать тебе, как себя вести, и ты можешь меня не послушать. Но, очень надеюсь, и не только я, что ты приведешь себя в порядок. На тебя больно смотреть. – Моя красота слепит глаза? – Я точно ослепну от твоей отдохнувшей мордашки, – тут было бы уместно подмигнуть, как сделал бы он, но Кинзоку так не умела. Ястреб хмыкнул. – То есть, пока я сплю, ты будешь работать? – Один день, потом опять меняемся. Будем спать посменно, считай у нас десять часов сна на двоих. Ястреб в размышлениях распушил крылья, осматривая заваленный стол. Достал телефон, пытаясь найти еще аргументы, зашел в ежедневник – вдруг сегодня ночью что-то еще запланировано, но расписание пустовало. Красная пометка в Субботу начала мозолить глаза и мозг. – Хорошо, сегодня пойду тебе на встречу и закрою глаза на то, что ты не поспишь нормально еще сутки, такую вольность могу позволить только я. Но, будь добра, завтра и послезавтра ты, как прекрасный добросовестный сотрудник, будешь спать свои необходимые… Сколько спят нормальные люди? Восемь часов. Потому что в место, куда мы пойдем, опухшее лицо может быть только у одного человека – все также у меня. И у Йокумиру. Но это и так его типичное состояние. – Почему? – Потому, что ты идешь на геройский фуршет вместе со мной.