Часть 11. Изменения

Титановый глянцевый шарик лежал на перекрестке светлых, имитирующих мрамор прожилках, на темно-зеленом эпоксидном полу. Никуда не катился, поверхность была идеально ровной, без единого вздутия и лишнего пузырька. Это триггерило и восхищало одновременно, Кинзоку так и застыла с острой лапшой быстрого приготовления во рту, зависнув на шарике и его отражении. Мимо прошел сборщик, шарик остался на своем месте, зажужжала дрель и глянец пола окрасился матовой пылью опилок. Сборка мебели в ее кабинете была последним этапом, Кинзоку приехала раньше других сотрудников, чтобы принять работу, а получила время на обед, потому что работяги не успевали к сроку. Остальное было проверено и перепроверено, в новом зале направителей Наоки проверял все подключения, а в серверной Кумо убирал обрезки проводов. Кинзоку не помнила, как именно выбор для переезда компании пал на небоскреб, где она читала свою исповедь Ястребу, но когда строительство здания возобновилось и появились первые объявления, сниженная цена покорила обоих, всего-то нужно было заплатить и подождать, ведь по твоим желаниям могли оборудовать три последних этажа и крышу с руфтопом. Дорогая обстановка должна соответствовать герою Топа, а еще они нуждались в рабочих местах, потому что после обнародования списков лучших популярность Ястреба не только возросла в разы, но и закрепилась в верхушках. После нового года в целом все стало по другому, изменились и ее обязанности. Отчеты с миссий больше не были ее главной задачей, к ним прибавились задания от Йокумиру и необходимость следовать расписанному поминутно распорядку дня, пытаясь уместить съемки в рекламах с благотворительными встречами, учиться расставлять приоритеты и учитывать желания самого Ястреба. Последнее было ясно как день – геройствовать минут пять, а после весь день валяться на диване, поэтому пока что его желания не учитывались, в какой-то момент, после суточного сна, где он отдыхал от тяжелой миссии, Ястреб сам попросил грузить его как можно сильнее, чтобы на мечты об отдыхе не оставалось времени. Кинзоку сделала вид, что согласилась с этим и обещала поддержать его, а сама сейчас, сидя на полу и поедая лапшу, мыслями была совсем в другом месте. С одной стороны пробирает от холода, с другой по-липкому тепло, потные ладони сжимают рубашку, потому что держать руку на талии просто нет сил. Внезапное поздравление явно выбило из колеи, его дыхание сбилось, пар изо рта превратился в тонкую струйку горячего воздуха, он зачем-то повернул голову в ее сторону, столкнувшись лишь с макушкой. – Ты откуда знаешь? – от этого вопроса захотелось рассмеяться, ее качнуло в сторону. – Йокумиру рассказал по секрету, – она откинула голову на его плечо, вдыхая морозный воздух и доверительно закрывая глаза, не сбавляя скорости. – Так уж по секрету? – его рука, лежавшая на ее плече, сжалась чуть сильнее, – я ему припомню. – Ладно-ладно, – Кинзоку икнула, – Кумо случайно взломал сервер с отчетами до комиссии, но только на допуск выше, помимо даты ничего нового не открыли. – Как можно случайно взломать сервер, плутовка? – Кейго хрипло рассмеялся в ухо и Кинзоку совсем поплыла. – Чтобы исправить твой отчет с фатальной ошибкой, где ты перепутал имена преступника и чиновника, где получается, что спасаешь ты первого, а ломаешь нос и обкладываешь хуями второго. – И часто вы так делаете? – Исправляем твои ошибки? Частенько, но для подстраховки мы и нужны. А информация о дне рождении так, приятный бонус. Данные о причуде все еще за семью замками и так подставляться мы не рискуем. – Понятно, – он положил щеку на ее макушку, – спасибо, что уж. И за поддержку, и за поздравление. Что подаришь? Она специально споткнулась о выступающую брусчатку, чтобы отсрочить ответ на внезапный вопрос. А ведь точно, нужен подарок. Со всей этой загруженностью в конце года, с вызволением Мируко из лап продюсеров, со сдачей лицензии и с приближающимся переездом компании Кинзоку совсем забыла о главном – порадовать своего героя. К несчастью, мгновения, что ее ловили, пытались твердо поставить на ноги, зачем-то отряхали и приводили в чувство, в голову так ничего и не пришло. – М-м-м… Может, я сейчас заплачу за вино, а отпразднуем мы позже? – Кейго запрокинул голову назад, но вместо ожидаемого смеха раздался лишь насмешливый выдох, Кинзоку поспешила перевести тему, – у большинства героев дата рождения в общем доступе, ты скрываешь, потому что боишься, что заметят совпадения? – Не думаю, что кто-то в курсе, когда родился мальчик, которого никогда и никуда не выпускали, – прошептал он, поворачивая за угол, – просто с детства нет привычки праздновать ДР. На другие праздники украшают город и радуются, а я застрял между Рождеством и Новым годом, а потому и не вспоминаю. Не напрягайся с подарком, но на НГ я жду что-нибудь этакое, идет? – В этом году да. Они шли, спотыкаясь о невидимые неровности тротуара, смех вырывался клубами пара, когда на них оборачивались редкие прохожие или когда Ястреб задерживался у своего отражения на темных витринах. Под недоумевающим взглядом продавца вино они выбирали с пьяной серьезностью, споря о сортах и нотках вкуса, но, несмотря на виртуозный поход, Суми все равно их наругала, когда они принесли шесть бутылок белого и две пустых, выпитых в дороге. Ястреб уснул на ковре в гостинной, укрывшись кучей перьев, Кинзоку подруга заботливо притащила на диван. Где отдыхали девушки осталось загадкой, Суми так и не рассказала. Когда это было, месяц назад? Два? Воспоминания казались яркими и далекими одновременно и Кинзоку наконец моргнула, смахивая их. Шарик по велению закатился в карман, премию работягам за хорошую работу, и без лазерного уровня ясно, что все идеально. Все специально под нее, дизайнер каким-то образом учел все наспех расписанные пожелания, которые Кинзоку диктовала во время работы, желая, чтобы от нее отъебались как можно скорее. Практичный пол, покрытие цвета глубокого леса, акцентная волнообразная стена, монтажник затягивает крепкие болты динамометрическим ключем на огромном рабочем П-образном столе из темного дерева, запах которого разносится по всей огромной комнате, куча мест для хранения, татами у огромного окна для расслабления, большое кожаное откидное кресло на колесиках – и она ощущала себя в своей тарелке. Без изысков, но дорого, прекрасно для встреч и конференций, для многодневной работы и просто чтобы провести в этом кабинете всю оставшуюся жизнь, при должных условиях будь ее воля, она бы отсюда никогда не выходила. – Зачем травишься этой гадостью? – в кабинет заглянула Суми и сразу уперла руки в бока, – часа через два закажем нормальную еду. Рабочие бросили на появившуюся девушку любопытные взгляды, которые задержались чуть дольше положенного на скрытой за огромным свитером точеной фигуре, и вернулись к своему занятию, возобновилась долбежка дрели и скрип саморезов. – Отстань, я ничего не ела со вчера, а утром была конференция и кусок в горло не лез, – оправдалась Кинзоку, смяла пустую упаковку и закинула ее к строительному мусору, – когда ты приехала? – Я с Кесшо недавно, привезла последние растения. Остальные скоро будут, флористы почти закончили с оформлением крыши, – она оглядела кабинет и уставилась в огромное панорамное окно. – Фотографа не видела? – на отрицательное покачивание головой Кинзоку вздохнула и встала рядом, чтобы сквозь работу слышать ее притихший голос, – почему волнуешься? – Во-первых, от количества рабочих мест. Мне срочно нужно найти подопечного, иначе я рехнусь заполнять все это огромное пространство. Спасибо хоть мастерская и мед. кабинет еще не готовы, я понятия не имею о критериях поиска настолько квалифицированных людей. – Не переживай, с мастерской помогу, там механикам много ума не надо: чинить по инструкции и железные девы партиями изготавливать. Насчет медиков тоже разберемся, – Кинзоку подтолкнула ее плечом, – а во-вторых? Суми вдохнула. – Во-вторых, я и оглянуться не успела, когда моя работа стала настолько важной и серьезной. HR героя Топа, так или иначе я тоже ответственна за всю компанию. Мне всего двадцать с лишним и это пугает. – Нам с Ястребом нет и двадцати. – И вам не страшно? – А чего нам боятся? – На вас лежит колоссальная ноша, за вашими поступками и проступками следят миллионы людей, вы теперь в опасности еще большей, чем были до этого. Кинзоку отшатнулась и подавила внезапно возникший приступ тошноты – химозная лапша дала о себе знать. Работа за спиной притихла и на миг она испугалась, что, возможно, думает слишком громко. В руки просился вейп, горло и легкие хотели окунуться в холодный пар, а мозг яростнее положенного напомнил о манящем никотине, но при незнакомых людях сдаваться она не желала, а при такой расстроенной Суми дать слабину и вовсе означал проигрыш. А ведь со всей этой загруженностью Кинзоку и не задумывалась над будущем. Да, обязанности сменились, да, работы стало больше и стала она куда сложнее, но и она, и Ястреб, продолжали просто плыть по течению и решать вопросы по мере их поступления, никто из них не смотрел на проект целиком, разбирались только детали. Дни, когда к ней в первые залетел Ястреб, когда она в крошечной квартире строила планы и самостоятельно писала день и ночь отчеты, даже когда они просто сидели и пили, были настолько давно, что глаза на мгновение заметались в поисках календаря. Потом был следующий день, за ним еще один, она продолжала отчеты, он продолжал геройствовать, но нули на просмотрах в сети прибавлялись с той же скоростью, с которой росли цифры в их бюджете, куда она начала ставить не только его поддельную подпись, но и свою. – Не страшно, – соврала Кинзоку и, возможно, слова на выдохе получились чересчур жалкими, потому что Суми в упор уставилась на нее, пришлось ускорить построение треснувшей в сознании стены, – пока мы так несемся в потоке работы, страх просто не поспевает. Мы же в агентстве самого быстрого героя, забыла? И ты не бойся, не нагонит, даже после нового статуса и нового рабочего места мы с тобой продолжим работать и дальше. Ты будешь продолжать проводить собеседования, напоминать нам, идиотам, о предстоящих днях рождениях коллег, приносить мне печенье и заваривать чай, организовывать желанный отдых. Мы продолжим бегать от твоей заботы, ворчать на уговоры о нашем отпуске и подтрунивать над ушами Мируко, когда она тебя замечает. В предплечье прилетел легкий удар крошечным кулачком и Суми заалела. – Невыносимые. И ты, и Ястреб, и она. Пойду свяжусь с фотографом, скоро торжественное открытие. Кинзоку залипла на маленьких точках спешащих куда-то прохожих, пытаясь заставить себя сдвинуться с места, чтобы дойти до курилки или хотя бы привести себя в порядок, но не смогла. В визуализированном в сознании ежедневнике она перечитывала их планы на ближайшую неделю, что-то зачеркивала, что-то обводила красными кругами. Потом будет сетовать на себя, что сделала это в памяти, а не в настоящем расписании, достала новый смартфон, настолько большой по диагонали, что едва помещался в скрытые карманы пиджака, стилусом пометила советы будущей себе. Задержалась на пятничной встрече, задумалась, обвела ее несколько раз и поставила стрелки, чтобы обязательно обдумать ее позже, точно не сейчас. По плечу постучали. Чуть не отправив в полет с небоскреба прикоснувшегося к ней работягу, она скорчила лицо на манер экс-сенсея и, причудой проверив крепость саморезов и болтов, подписала акт приемки выполненных работ и отпустила их, накинув сверху не оговоренную сумму. Широкий светлый коридор, напоминающий по стилю эклектику, начинался и заканчивался лифтовыми дверьми, один был их личным подъемником на все три этажа, другой обслуживал весь бизнес-центр. Нажав на кнопку, Кинзоку кивком головы и парой причудных манипуляций с проводами поправила пищащие на каждом этаже динамики и только тогда выдохнула, собираясь с мыслями. *** Музыка приятно протекала басами через тело и выпускалась в разноцветный от неоновой подсветки пар. Воздух словно вибрировал, а ветер на крыше сразу рассеивал видимые линии лазера, вновь превращая их в обычные точки, мелькающие на стенах. Тепло, несмотря на раннюю весну, ноги обнимает флисовый плед, на плечах кардиган Суми, еще теплый, потому что его обладательница сейчас разгорячилась на танцполе и теряла верхнюю одежду одну за другой. Одна бухгалтерка уже сидела в ее шапке с помпоном, другая поправляла длинный шарф. Холодную ладонь обжигал стеклянный стакан с чистым розовым джином, глаза устали от ярких софитов и Кинзоку откинула голову назад, зажмуривая их. Торжественная часть прошла быстро, потому что организовали ее исключительно для соц.сетей. Теперь каждый их шаг становился достоянием общественности, но радовало то, что когда Ястреб перерезал ленточку, засветился у расписанной важными и неважными хэштегами фотозоны и отпустил всех, кто не числился в компании, дышать стало легче от отсутствия необходимости держать лицо. Вот Кинзоку и дышала: иногда алкоголем, опуская нос в стакан, иногда мятным паром, иногда цветами, которыми приглашенные декораторы украсили лицевую для камер сторону крыши. Руфтоп был неплохой идеей, учитывая, что на прошлом месте на крыше они проводили много времени если не за работой, то просто в приятной компании курящих, куда входили почти все руководители отделов и будничные сплетни плавно перетекали в полноценные совещания. – Жертву ищешь, Дьявол? – или подобные шуточки, когда компанию ей составляла только Кесшо. – Нет, – Кинзоку чуть не вздрогнула, потому что количество камней и колокольчиков уровня неплохой охранной системы на одежде коллеги не мешало той подкрадываться, как кошка, – наблюдаю. – Надо изучать, но для начала можно и побездействовать, – пьяно хмыкнула Кесшо, совсем не по-кошачьи заваливаясь в соседний кресло-мешок. Кинзоку обдало запахом трав, в подтверждение этому в лицо прилетел пучок засохшей ромашки, – заваривай в чай, наблюдательница, может хоть это поможет не свихнуться от поисков. – Поисков чего? – поморщилась от такой дерзости Кинзоку, но все равно вежливо чокнулась с коллегой низкими стаканами, убирая пучок травы в куртку. – Шестого аркана. Еще не нашла? – Я в душе не чаю, что это значит, и знать вряд ли хочу, – пробурчала Кинзоку. – Противоположные, но дополняющие друг друга. Дьявол учит Влюбленных не забывать о собственных желаниях, а Влюбленные спасают Дьявола от зависимостей. Этот союз как светлая и чистая любовь, которая появляется после полного принятия себя и своих бесов в голове – нараспев просветила Кесшо вопреки отговоркам, – советуешь им, подсказываешь, а они забывают и продолжают тонуть. – Если все так просто в твоих раскладах, почему у тебя не вышло с тем же Арукори? – Ха, вспомнила страдальца. Он просто хотел, чтобы я гадала только на удачу, игнорируя предупреждения, чтобы была удобной, а я удобной быть не умею, – последовала долгая затяжка, – и кто сказал, что в раскладах все так легко? Отнюдь. Иногда карты показывают дорогу, а человек выбирает следовать другой, или не готов, или ему кажется, что он этого пути не достоин. А ведь это просто цифры, которые легко высчитываются, ты же технарь, должна понять. – Где цифра в слове Дьявол? – Дьявол лишь метафора, в первую очередь это цифра пятнадцать – твоя дата рождения. Если бы она была больше двадцати двух арканов, то эти двадцать два бы просто отнимались, вот и весь секрет. Так что удачи в поисках, но сейчас скорее удачи в наблюдениях. Этот человек тебе поможет, поверь, или наоборот, судьба сложится так, что ты поможешь ему. – Лейбингер иногда говорил, что жалкая тварь ищет еще более жалкую – Мой отец продолжал: и только тогда она счастлива. Неважно, кого ты называешь жалким, важно, кто заставляет тебя понять, что ты не тварь, – колотый лед застучал в стакане, когда Кесшо отпила непонятную по запаху заспиртованную травяную бурду и закрыла глаза, плавно покачиваясь не в такт веселой танцевальной песне, – хейтеров всегда будет с избытком, ответного яда на них не наберешься. А если бы они все следовали своей судьбе, то и, быть может, плевались бы меньше. – Тебя устраивает твоя судьба? – Кинзоку подвинулась чуть ближе, из любопытства пытаясь расслышать аромат напитка собеседницы, но к запаху настойки прибавился сизый дым из тонкой трубки. – В целом. А если знать, что дальше будет еще лучше, то становится легче, – от второй долгой затяжки ее окончательно сморило и она показательно наклонила голову на плечо, словно задремав. Кинзоку вернулась к своему наблюдению за веселящимися коллегами. Думать о всех этих Дьяволах и Влюбленных не хотелось, к тому же, за невольными подсчетами, Шестого аркана так и не было обнаружено. Уйма мыльных пузырей в воздухе смешались с такой же кучей красных пуховых перьев и вечеринка стала напоминать бал Сатаны. Ястреб вертел Суми в танце, изредка подкидывая ее пером наверх. В полете она расправляла руки, звонко хохотала, а потом он ее ловил или она ловко приземлялась на неестественно гнущиеся во все стороны из-за причуды ноги, по анатомии чем-то напоминающие задние лапки кузнечика, и вскидывала руки вверх на манер гимнасток. Ей аплодировали, улюлюкали, и после уговоров Суми вновь отправлялась в полет. Если Кинзоку и походила на Дьявола, то назвать Смертью это чудо нельзя точно. В отличие от Ястреба, который постоянно рвется в самое пекло. После вычитания Кинзоку захотелось истерично рассмеяться и она повернулась было к Кесшо, чтобы поделиться своей находкой и обесценить всю эзотерику разом, но вовремя себя остановила. Кейго был Влюбленными. *** От гудения из-за эффекта магнитострикции здешних ламп ярко-белого цвета болела голова. От напряжения, нервозности и томительного ожидания тоже. От необходимости залезать в прошлое, буквально раздвигая металлическую стену, от коробки, давящей на колени, которую Кинзоку не могла выпустить из рук, боль усиливалась. Самое отвратное, что Арукори запретил парить ей в своей мастерской, а свои все еще не укомплектованы. Да, она найдет лучшего инженера-механика для нее и будет делать там все, что захочет, а сейчас необходимо было перетерпеть на удивление не долгожданный пятничный вечер. – Мне даже интересно, кто из нас двоих сейчас боится больше, – повернул голову в ее сторону Арукори, чтобы потом вновь вернуться к расчетам. – Хотелось бы надеяться, что из нас троих больше всех боится он, но у этого старого маразматика чувство страха явно отсутствует, – мрачно ответила Кинзоку – А если бы он сейчас вошел? Может встретить? – Не нужно, если заблудится, можно хоть посмеяться. И сейчас он не войдет. Немцы, все пунктуально вплоть до секунды, как же у него крыша едет наверняка, когда пробки на дорогах портят идеальный график, – фыркнула она, прокручиваясь на стуле. Одновременно сверившись с настенными часами, оба погрустнели и замолчали, наслаждаясь последними минутами спокойствия и безопасности. Как только секундная и минутная стрелка встали вертикально вверх, дверь тихо открылась и в мастерскую вошел Лейбингер. Кинзоку готова была поклясться, что удивление на их с Арукори лицах тоже возникло одновременно. Оба и не подозревали, что он действительно явится. – Чия, – Арукори щелкнул колпачком маркера и, нарушая нормы этикета, первым по-хозяйски протянул руку, напряженно, но вежливо улыбаясь. – Шир’а, – брезгливо скривился Лейбингер, но руку пожал, сжимая ее до посинения, однако Арукори дискомфорт никак не показал, – Кэнр’и, пр’инесла? Он посмотрел ей в глаза и внезапно столкнулся с поднятым взглядом, поморщился. Кинзоку, не вставая, толкнула коробку по столу в сторону экс-сенсея. Коробка затормозила перед краем, Лейбингер нетерпеливо открыл ее, Арукори с интересом вытянул шею. Небрежно вытащив оттуда все тетрадки и скатанные в тубус чертежи, он почти благоговейно отряхнул от кусков поролона компактный прибор из анодированного алюминия и стекла. – Р’абочий? – Не в курсе, сам проверишь, – ответила Кинзоку, пожимая плечами, – тестировала на воде, допуск плюс-минус ноль целых две сотых миллилитра на цикл, дальше не успела. Арукори заглянул через плечо Лейбингера, но тот инстинктивно прикрыл прибор рукой. – Что это? – спросил Арукори. – Устр’ойство для тонкого дозир’ования, – сухо ответили ему, – не для костюма, а так, для одного стар’ого рroject. – Ты получил, что хотел. Теперь выслушаешь нас? – Herumliegt, – он вальяжно сел на стул напротив маркерной доски, закинув ногу на ногу так, словно делал им одолжение своим присутствием. – Ты что, продала ему свой старый паттерн? – недоуменно поднял брови Арукори, – у вас своих механиков полно. – Не пр’одает, она дар’ит. Главное, что есть заказчик, остальное вас волновать не должно, – Чия показательно взглянул на дорогущие часы, чтобы после громкого цоканья начать нетерпеливо стучать ногтями по колену. Арукори бросил на Кинзоку слишком красноречивый взгляд, мол “подруга, ты в этой игре выиграть не сможешь”, но Кинзоку скучающе опустила голову в планшет, сверяясь с уже заученными наизусть данными костюма. Насколько сильно цифры в краш-тестах могут возрасти, когда в руки дотошному Арукори попадет оригинальный продукт, она представляла лишь вполовину – материал был новым, возможно даже не до конца изученным, как когда фармацевты в побочных эффектах лекарств пишут краткое и емкое “неизвестно”, а люди все равно их потребляют, надеясь на благоприятный эффект. Как бы то ни было, переключился Арукори быстро. Как в работе с хорошими инвесторами, он начал рассказывать про костюм и причины участия в этой затее самого Лейбингера, метаясь между недорогим интерактивным экраном, подсвеченным проектором, и маркерной доской с расчетами. Чия сидел неподвижно, как скала, его лицо выражало столько же, только глаза метались за активной жестикуляцией Арукори. – В идеале, – Арукори ткнул маркером в узел крепления наплечника, – здесь зильбергест должен быть не сплошным слоем, а сотой, иначе мы рискуем потерять мобильность. – Ты пр’едлагаешь ослабить констр’укцию на пять пр’оцентов р’ади тр’ех пр’оцентов подвижности?– Лейбингер наклонился ближе, его голос сочился скепсисом, – твоя идея, Кэнр’и? Он обернулся на нее, сидящую поодаль и делающую вид, что эта презентация ее ни капли не интересует. В ответ Кинзоку лишь пожала плечами и нехотя заговорила: – В первую очередь цель костюма – защита, но нельзя забывать о том, кого мы экипируем. Преимущество Ястреба в скорости, он не танк, ему нужна максимальная мобильность. Чия прищурился, пытаясь поймать ее взгляд, Кинзоку все также уперлась в планшет, показывая, что в первую очередь диалог он должен вести с сукой Арукори. – Zeig mir die Berechnungen, – сказал он в итоге, поворачиваясь обратно к доске. Арукори недоуменно поднял брови и начал тошнотворно напоминать первокурсника, который в свой первый день в мастерской спроектировал рычаг с точкой опоры в воздухе, – р’асчеты. Вер’ни на пятый слайд. Он еле сдержался от того, чтобы не добавить “недогар” или “недотяг” или еще какое-нибудь завуалированное, но жесткое для инженера оскорбление, но сдержался. Кинзоку даже подняла взгляд, глядя, как экс-сенсей грубо забирает у Арукори маркер и, не спрашивая разрешения, начинает писать свои цифры поверх их. Полная концентрация и секундные задумчивости напротив особо длинных формул выдавали в нем заинтересованность – Лейбингер Чия начал мысленно пересобирать их костюм, подгоняя его под определенный материал. – Зачем смещать центр тяжести на два градуса? – спросил Арукори, пытаясь поспеть за исправлениями, над которыми он корпел несколько часов. – На два с половиной, – поправил его Лейбингер и специально обвел в круг половину процента, – чтобы плечо получило запас ср’азу в пятнадцать пр’оцентов. – А крыло? – Кр’ыло нужно пер’есчитать отдельно, – он отвлекся, задумчиво стуча открытым маркером на доске и оставляя там чернильные точки, – у вас там ошибка. – Это не ошибка, я намеренно… – Намер’енно ослабил констр’укцию, чтобы гер’ой мог вер’теться шестер’енкой, я понял, но с зильбер’гестом это не нужно, он будет сам гасить вибр’ацию. Если убр’ать зазор’, плечо будет и подвижным, и защищенным. Das ist also ein Fehler. Пр'изнай и испр’авь. Они заспорили, но уже не зло, а с интересом, как будто делили новую игрушку. Тыкали маркерами в чертеж, перебивая друг друга, Лейбингер, не выдерживая, иногда оставлял следы маркера на идеально белой рубашке оппонента как бы случайно, но все равно выслушивал иную точку зрения. Кинзоку, не обращая на них внимания, уже заносила к себе новые цифры – вопрос времени, когда у него кончится терпение и он в вспышке гнева сотрет все важные числа рукавом все того же бедняги Арукори. Закончили, когда формулы вышли за пределы устного счета, тройные интегралы для моментов инерции масс оказались неподвластны даже этим гениям. Арукори обеспокоенно оглядел свою же мастерскую, когда Лейбингер удовлетворенно закрыл маркер, и осматривал проделанную работу. Он будто пытался отдышаться от продолжительной дискуссии, куда его затянули так внезапно. Кинзоку переглянулась с ним, тот медленно и слегка ошарашенно кивнул. Она поняла две вещи – он получил удовольствие и Чия пошел навстречу. – Я правильно понимаю, что ты согласен на поставку? – решила подытожить Кинзоку. Лейбингер обернулся и она впервые, не считая первой недели стажировки, не смогла точно угадать его эмоции и что последует за ними дальше. Он хрустнул шеей и прощелкал пальцы как перед хорошей дракой, вернул голосу циничность и холодность. – Да, матер’иал будет, – ответил он задумчиво, приседая на металлический стол, и уставился на нее поверх очков. Кинзоку вызов приняла, стараясь игнорировать, как за спиной Лейбингера Арукори от предвкушения поработать с наноматериалом устраивает совершенно беззвучные танцы с бубном. К ее сожалению, она прекрасно знала, что радоваться рано, и просто ждала, – aber… Но. Вечно это “но”. Она, конечно, не ожидала от Лейбингера, что он, посмотрев презентацию из тридцати слайдов, падет ниц и будет рукоплескать их гению, но можно же было сделать пару исключений, не так уж и много они просят. Кинзоку незаметно вдохнула через нос. На самом деле, просят они действительно дохуя. – Но? – надавила она. – Ты забыла о нашем р’азговоре. Скажи мне сейчас, потому что, к сожалению, этого пункта не было в пр’езентации. Польза. Что получит взамен моя компания? И в пер’вую очередь, что получу взамен я? Ты пр’авда думала, что вы вывезите на одном лишь банальном вдохновении и интер’есе? Мне уже не двадцать, чтобы я бр’ался за любые пр’оекты только исходя из любопытства. Тебе же еще не двадцать, пор’а бы уже начать учиться на советах, которые так щедр’о р’аздают, – он сложил руки на груди, ожидая парирования. – Я принесла тебе Fluidr…– Кинзоку дернулась, пытаясь по привычке обозначать ее работы его названиями, – флюид-контроллер. – Это мелочь, котор’ая была в условии того, чтобы я пр’ишел в эту дыр’у. Я тут, я с Fluidregler, – он равнодушно пожал плечами, начиная скучать. Кинзоку сдалась. – Чего ты хочешь? – она закрыла глаза, потому что показывающий руками кресты Арукори на заднем плане и на всех известных ему языках внятно выговаривающий только губами беззвучное слово “Отмена” мог ее сбить. – Отлично, наконец-то пер’вая стадия успешных пер’еговор’ов пр’еодолена, – Лейбингер же воспринял это как принятие и удовлетворенно улыбнулся, – напомню и еще кое-что. Я не позволю Sapoto подняться на ур'овень Yoroi, в нынешний момент также воспользовавшись моим эксклюзивным матер’иалом и моими дор’аботками. Даже не знаю, на что вы р’ассчитывали. Он глухо рассмеялся. Кинзоку молчала, она уже понимала, куда он клонит, и надеялась, что ошибается. – Ближе к делу. – Я всегда экипир’ую гер’оев, кто выше пятого места в Топе. Включительно. Да-да, Всемогущий не в их числе, но конкур’енция с Дэвидом Шилдом или Ар’чер’ом Бэр’дом сразу ставит меня вр’овень с ними, – Лейбингер горделиво вскинул подбородок и улыбка спала с его лица, уступая место непоколебимой серьезности, – когда Ястр’еб поднимется выше пятого места, Yoroi возьмет на себя дальнейшую р’аботу с его костюмом. Тишину в мастерской нарушало только гудение ламп, Кинзоку поймала себя на мысли, что если она сейчас двинется, то лампа рискует наконец взорваться. Перебирая у себя в голове варианты развития событий, она не могла прийти к решению, которое будет устраивать ее. Никто не говорил, что только Чия может заботиться о своей выгоде. Если она начинает работу с Yoroi, у Лейбингера появляются хоть и незначительные, но рычаги воздействия. Свои условия, способы, как минимум из мести он может использовать Ястреба, чтобы проводить самые эффективные краш-тесты – то слабое место, куда она его буквально носом ткнула – с недоработанными материалами, костюмами и доспехами. Он буквально может одеть его в ее доспех, пусть и доработанный, просто чтобы поиграться с ней. Все упиралось только в один фактор. – А если он не поднимается? – спросила Кинзоку задумчиво. – Значит, не поднимается, – Лейбингер пожал плечами, – тогда вы остаетесь на месте. Я выполню поставку, получу данные, и мы р’азойдемся, как клинья в синхр’онизатор’е, ничего не тер’яя. А ты, – он наклонился к ней ближе, – получаешь шанс не похор’онить еще одного гер’оя. Кинзоку дернулась, как будто он ее ударил, частично это было правдой. Он выиграл. Они втроем знали, что восхождение Ястреба на вершины – вопрос времени. Статистика была проведена и Sapoto, и их агентством, и Кинзоку, которая учитывала в том числе положение в комиссии, и, видимо, в Yoroi. Глядя на ее заминку, вмешался Арукори. – Это шантаж, – выдохнул он, стоически выдерживая испепеляющий взгляд Лейбингера. – Это бизнес, – отрезал Лейбингер, – пор’а бы тебе уже понять, что это такое, тут ножки не р’аздвинешь. Я не мешаю вам р’аботать сейчас, я даю матер’иал, я помогаю с р’асчетами, я даже тер’плю тебя, потому что эта попр’осила, – он кивнул в сторону пытающейся слиться с окружением Кинзоку, – но когда твой пр’оект выстр’елит, а он выстр’елит, иначе я не ввязывался бы в эту авантюр’у, его экипир’овка пер’ейдет мне. Я не позволю тебе, смазочный ты коллектор’, встать в один р’яд с теми, кто десятилетиями строил эту индустр’ию. – Хватит, – громко сказала Кинзоку, кивком головы наконец отключая причудой эту поганую белую лампу. Легкое затемнение помогло прервать нарастающий конфликт, оба инженера уставились на нее. – Надо же, уже и зубки пр’ор’езались, – огрызнулся Чия. – Тебе пора, – не обращая внимание на подколку ответила она, – такие решения принимаются не только менеджером, поэтому дать ответ сейчас я не могу. – Чтож, – Лейбингер оторвался от стола и сунул коробку подмышку, – тик-так, твой hauptprojekt все еще летает с пр’ототипом. Надеюсь, ничего не случится из-за вашей медлительности, за ним ведь нужно поспевать. – До свидания, – махнула рукой Кинзоку, распахивая дверь. Лейбингер сощурился и вышел, не прощаясь. Она подождала, когда закроются створки лифта, и пошла в коридор, где открываются окна. – Ты куда? – растерялся Арукори. – Пользоваться твоей добротой и терпением, – ответила она, не сбавляя шаг и уже включая вейп. – Ты же не собираешься идти у него на поводу? – сейчас Арукори словно было до лампочки, что она собирается делать, напротив, он помог открыть забившиеся от городской пыли петли пошире, чтобы тоже вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Кинзоку молчала, только временно вывела из строя купольные камеры, чтобы охрана не задавала вопросов. Ветер ворвался и смешался с прохладой промышленных кондиционеров, пар мгновенно рассеивался при выдохе. Арукори вдохнул, но доставать свои тонкие табачные недоразумения не решился, многочисленными датчиками обнаружения дыма был утыкан весь потолок, мастерская, как никак, ломать и заново чинить их муторно. – Не знаю, – честно призналась Кинзоку после недолгих раздумий. Она ненавидела экс-сенсея в эту минуту, ненавидела его цинизм и его условия, как ярко он демонстрировал последствия, что она выбрала не его сторону, что пошатнуло его нерушимое эго. Но без него у Ястреба не будет костюма, способного выдержать те нагрузки, которые герой преодолеет уже совсем скоро, развитие его навыков не замрет в нынешнем положении и тот материал, который есть у них, не поспеет за ним. Иными словами, без Лейбингера она не сможет защитить Кейго. – У меня нет выбора, – Кинзоку наконец подняла глаза на Арукори. Он стоял, вжав голову в плечи, и ссутулился еще больше, до крови закусив нижнюю губу. Кинзоку стало жаль его, и даже не от того, что они перестанут сотрудничать и Sapoto вернется к началу, где будет вновь искать лазейки, чтобы обойти устоявшуюся систему. Жаль просто по-дружески, ей нравилось с ним работать, ему нравилась работа с ней. Не каждый раз попадается заказчик, который точно знает, чего хочет, и не всегда можно найти инженера, не гордого настолько, что он способен воспринимать правки, советы и критику. – Я не подпишу акт передачи, – внезапно заявил Арукори, качая головой, – я не отдам этой мрази наш костюм и нашего героя. – Мне жаль, – она затянулась, давая себе время, – у нас неделя на то, чтобы возобновить поиск поставщиков, возможно рынок изменился. Я постараюсь добраться до института материалов Штутгарте, может быть получится через Сазаму или директора Yoroi. В это же время оба думаем над другими вариантами костюма с тканевой основой, также попробуй разобрать те прототипы зильбергеста, которые есть, может осенит на формулу. Если решение сравняется по цифрам или перегонит нынешние расчеты, то ничего подписывать не придется. – Может, он не поднимется так высоко. – Может, но прогнозы ты знаешь. Если не доверяешь своим людям, то поверь моим: у нас есть год, может полтора. Как бы я не ценила нашу с тобой работу, моя главная задача – сохранность героя, – она соприкоснулась с ним плечами, продолжая смотреть в сторону горизонта, – мы примем предложение Чии. И у нас будет время, чтобы придумать, как обойти договоренность. А сейчас мне нужно посоветоваться с Ястребом. – Буду отчитываться по любой мелочи, – Арукори сжал кулаки и отвернулся к мастерской, первым разрывая контакт. *** – Кинзоку, у меня для тебя кое-что есть! – через скрытую дверь между их кабинетами влетел радостный Ястреб, размахивая какой-то папкой. Кинзоку только пришла, села в кресло и поставила на стальной подстаканник термос с кофе, даже компьютер включить не успела, а красный торнадо уже пугает своей неуемной для утра понедельника энергией. На выходных он патрулировал, а сегодня еще и в ночь и, похоже, пока не ложился. – У меня для тебя тоже, – вздохнула она, смиренно наблюдая, как в бездонном желудке этого наглеца исчезает ее законная доза кофеина. – Судя по твоему лицу, новость плохая, а я привык все заканчивать на хорошей ноте, так что ты первая, – Ястреб, оставив в литровом термосе только половину напитка, завалился на татами у окна, цепляя крылья за потолочные крюки и кладя голову на ладони, – что там? Кинзоку еще раз вздохнула, заранее запустила компьютер и на кресле откатилась ближе к нему, не зная, с чего начать. Начала с начала. Как Лейбингер все же пришел на встречу, подкупленный ее старой разработкой из курсовой, как выслушал, в чем-то даже помог, как выставил свои условия и как они с Арукори сейчас пытаются решить проблему. Радостная улыбка Ястреба становилась тускнее с каждым словом и заменилась на хмурую задумчивость к концу. – Так, хорошо, – Ястреб сел, прислонившись к стеклу, Кинзоку услышала такой знакомый треск шестеренок от его размышлений, – для начала объясни, чего вы так прицепились к этому зельб… Тьфу. Чем он так хорош, что вы отказываетесь его заменить? –Зильбергест. Немецкая приблуда, язык сломаешь. Как бы на чисто японском…? – она откинулась в кресле, доставая титановые шары, – вспомним самое простое и самое старое геройское обмундирование, которым после вспышки снабжали всех, независимо от причуды – бронежилет. – Решила начать с истории индустрии поддержки? Спасибо за лекцию, конечно, как раз посплю. – Могу объяснить по-другому: зильбергест – метастабильный аморфный металлический сплав на основе ртути, серебра и инертных наночастиц висмута. При комнатной температуре и отсутствии внешнего воздействия – коллоидный раствор от восьми до десяти тысячи сантипуаза… – Окей, я понял, – Ястреб поднял ладони, – бронежилет. – Да, бронежилет. Многослойная система из основы, амортизатора и дополнительного бронематериала. Тебя хоть раз били в бронежилете или ты наблюдал за работой беспричудных оперативников? – И то, и то, – усмехнулся Ястреб. – Тогда ты знаешь: даже если пуля или удар не пробивают броню, сила все равно передается телу. Синяки, трещины в ребрах, переломы, да что угодно, броня держит удар, но не гасит его, просто распределяет по площади, – Кинзоку пластилином сжала в руках металлический шарик, – теперь представь, что зильбергест – прокаченный бронежилет в один слой. Во-первых, он не распределяет удары, он настолько плотный, что способен их поглотить, превращая кинетическую энергию в тепло, которое потом рассеивается, а ты ничего не чувствуешь, ни толчка, ни боли. Ястреб заторможено кивнул. – Во-вторых, он как неньютоновская жидкость, его агрегатное состояние зависит от его скорости. Если будешь на него взаимодействовать, он станет твердым, удар распределится по всей его площади. Но если оставишь в покое, – она показала раскрытую ладонь и титан по велению растекся вязкой жижей, – он будет под тебя подстраиваться. – Другие неньютоновские жидкости не подходят, так? – Так. Они вытекут из костюма, а эта скотина будет сидеть в нем до последнего. Порог его деформации настраивается примерно на тысячу обратных секунд, то есть… В общем, это выше любого человеческого движения, но ниже удара от причудника или пули. Я слышала, что он может даже запоминать твои движения, но это пока еще мифы. – А прототипы? – Они имеют недочеты. Либо они медленнее возвращаются в исходную форму и после удара ты не сможешь согнуть ту же руку, чтобы предотвратить следующий. Либо они более текучие, либо более тяжелые, либо не огнестойкие и даже горючие. На тебе сейчас более медленный прототип, возможно ты и не замечаешь, но в критический момент он может подвести, – Кинзоку откинулась, выдыхая, и наконец-то глотнула остывший кофе. Ястреб смешно наморщил лоб. – А если ударят ну очень сильно? – Тебя еще не избили, да? Он затвердеет на большей площади, но ты все равно ничего не почувствуешь, может упадешь по инерции или отлетишь, но хотя бы без переломов. – А ток или кислота? – Твой костюм все равно многослойный. Для электричества, кислоты и открытого огня есть полибензимидазол с пропиткой, а зильбергест не проводит ток, не растворяется, не смешивается и не сгорает, он в целом пиздецки устойчивый гад, поэтому мы за него и боремся. – Хорошо, я понял, – Ястреб нагло забрал у нее почти допитый кофе и грустно хмыкнул, – тут я вам не советчик, вы в этом лучшие. Тогда заходим с другой стороны: Yoroi всегда экипирует героев высокого рейтинга? – Да…? – с сомнением в голосе ответила Кинзоку, когда он резко перевел тему, – кроме Всемогущего, его снабжают инженеры из США. – Значит, у них контракты со Старателем, Буми, Бест Джинсом и Йороймушей? Внушительно, Старателя я бы сам как следует замерил, – он замахал руками, когда Кинзоку поперхнулась, – шутка-шутка, дыши. Короче, вряд ли они жалуются. – Я рассмотрела их костюмы на награждении и, честно сказать, костюм Старателя поражает, я так до конца и не разобрала, из чего он, так что, наверное, сама не против замерить, – задумчиво протянула Кинзоку, стуча пальцем по подбородку, – так что жалобы в их случае непозволительны, они действительно получают лучшую экипировку, по крайней мере, так считается. – А есть ли те, кто сменил поставщика? Кинзоку даже выдавила смешок. – Точно нет, во всяком случае два года назад все было стабильно, только Джинс иногда лично помогал с пошивом своего костюма. – Тогда чужой опыт нам не поможет. Дальше. Ты говорила, он поставит условие в письменном виде. Когда? – С поставкой зильбергеста, точной даты еще нет, мы с Арукори сами решили взять неделю на поиск решения. – Значит, у юристов есть время на то, чтобы поднять свои старые каналы и приготовиться искать дыры в контракте. – Я думала насчет встречного предложения, например, чтобы костюм изготавливал Yoroi, а обслуживание, доработки и остальные мелочи оставались на Sapoto – Держишься за Арукори? – Не знаю, наверное. Возможно даже больше хочу утереть нос Лейбингеру, чтобы не зазнавался. – Но Арукори жаль, конечно, – он встал лицом к окну, расправляя крылья, потягиваясь только дополнительными конечностями, – знаешь, а может, я не так и далеко заберусь в рейтинге. Может, получится тогда удержаться на шестом месте? – Ага, а Мируко ты вниз или вверх сместишь? Он пожал плечами. – Я поговорю с Мерой. Пользоваться его полномочиями не буду, но он может что-нибудь посоветовать. Лейбингер не первый, кто пытается привязать героя к себе, и не последний, – он сел на край стола, скрестив руки на груди, – в целом, может, мы рано паникуем, вдруг этот контракт даже обернется в нашу пользу, тогда и грех отказываться – сама будешь манипулировать этим ушлепком. А Арукори взрослый мальчик, выкрутится, по старой дружбе всегда остается спонсорство, причем мы даже не будем с него требовать той расплаты, к которой он привык. – Тогда сегодня на совещании поднимем этот вопрос, пусть рассчитывают, – Кинзоку откатилась обратно к столу. Напряжение поутихло, разговор с Ястребом правда помог если не поиском ответов, то хотя бы тем, что она не одна в этом, – спасибо. Она хотела шепнуть красивое “Кейго”, но не стала. Он, все также сидевший на столе, дотянулся и потрепал ее по волосам, игнорируя возмущенное фырканье. – Тебе спасибо, что рассказала, Кинзу, – мягко заметил Ястреб и по изогнутой брови замечая, что у нее появляются вопросы, сразу разъяснил, – мы договаривались, что ты не будешь закрываться от проблем. Да, сейчас проблема общая, но в целом ты могла решить ее у меня за спиной и потом просто поставить перед фактом, тут больше твоя стихия, чем моя. Но я рад, что мы столкнемся с ней вместе. Ты молодец, а хорошие поступки надо поощрять. – Ты меня дрессировать пытаешься? – Возможно, – хитро улыбнулся Ястреб и положил на стол увесистую перевязанную папку из крафтового картона, – вот. – Если это от Меры, то это подписываешь ты, не пытайся сунуть их мне, когда я осмысливаю наш разговор. – Ты не так поняла, – Ястреб подвинул папку чуть ближе к ней, продолжая загадочно улыбаться, – это досье. На меня. В котором собрано все, что комиссия фиксировала практически всю мою жизнь о моей причуде. Ты же это хотела узнать? – О, – смогла только хрипло выдавить Кинзоку, – ты серьезно? – Аб-со-лют-но, – отчеканил Ястреб, – не могу же я игнорировать потребности моих сотрудников в знании, особенно когда они касаются прекрасного меня, – он чуть наклонился к ней и понизил голос, – особенно когда этого желает человек, который обязан знать обо мне все. Она растерялась, буравя взглядом заветную папку, его слова звучали эхом откуда-то издалека. Все, чего она так хотела: анатомия крыльев, частота нейронных связей, управляющая перьями, реакция мышц на перегрузки и остальное, что выжимали из него годами тестов, анализов и обмеров, лежало прямо перед ней на растоянии вытянутой руки. В этот момент Кинзоку впервые за долгое время пожалела, что не продлила лицензию инженера поддержки. Часть этой информации она не имела права знать, допуск к таким данным – нарушение сразу десятка параграфов геройского регламента. А ведь так просто вскрыть крыло рентгеном, чтобы посмотреть, как работают суставы. Подать импульс на нерв и увидеть, как дернутся перья. Подключить датчики напрямую к мышцам через иглы. Узнать, где у него болевой порог. Где предел. Где он может сломаться. Она не должна этого хотеть. Ястреб не должен знать. Никто не должен знать. Но папка лежала перед ней и ее пальцы чесались. – Но... Это так просто... – Кинзоку окончательно потерялась, потянулась к папке, провела кончиками пальцев по корешку и маняще выглядывающим страницам заметок. Руки дрожали не от предвкушения, а от нездорового маниакального голода, Кинзоку прикасалась к своему запретному плоду. Она невольно всмотрелась в переплетения линий на своих ладонях и картон начал терять твердость, растекаться по морщинам кровавыми слезами. Раскат тревожной сирены и она тут же отдернула руку, прикусывая щеку изнутри, – нет. – Что? Почему? Тут ведь буквально все ответы, ты сама просила, – он даже не понимал, на что ее толкал, и не представлял, чем это может кончиться для него. – Не просила, просто сказала, что изучаю тебя, и хочу продолжить делать это сама. Не привыкла, что мне все подносят на золотом блюдце, – соврала. Ей всегда все легко доставалось. Но если она не соврет, он не отстанет, и потом пожалеет. – Каких данных тебе еще не хватает? У меня скоро плановая мед комиссия и, если хочешь, ее можешь провести ты. Только, прошу, оставь забор крови медикам, но во всякой душнятине типа топографии и прочих приколов, думаю, доверюсь тебе, – Ястреб, словно что-то заметив, отодвинул от нее папку, она жадно проследила за ее движением, и наконец решила посмотреть на него, с усилием натягивая на лицо полное равнодушие, чтобы отвести все подозрения. Не получилось. Легкая улыбка, озорные глаза с прищуром и за спиной эти блядские развращающие крылья и свободная стайка перьев, застывших в воздухе. Либо он специально ее провоцировал, либо правда не представлял, как действует на нее его причуда. Вибрация пошла не по металлу вокруг, как бывало обычно, до Кинзоку с ужасом дошло, что задрожала она сама. – А можно… – она зажмурилась. Первый шаг и она пропадет, а самое кошмарное – она перестанет видеть в нем человека, превращая его в объект, набор данных и задачу, которую нужно решить. Первый шаг, такой сложный, но такой желанный. Прикоснуться к неизвестному, достать завет, доступный единицам. Одно мгновение на решение. – Боги, только не кончи на месте от этой мысли, прошу! – Кейго хлопотливо всплеснул руками, ерзая на гладкой столешнице, – договаривай, что можно? Под скальп не лягу, и не проси. – Скальп не буду, но можно еще немного приборов? Не только плановых? – она открыла глаза и моляще посмотрела на Ястреба. Он замер с застывшей улыбкой, в отражении его глаз она увидела себя и, блять, как же жалко она выглядела с сияющим от предвкушения лицом, закушенной губой и взглядом, как у наркомана перед дозой, хоть милостыню проси на улицах. – Я пробудил Дьявола? – в голосе прозвучали знакомые шутливые нотки, но у Кинзоку одновременно окаменело все лицо. Каким бы слепцом она не была в плане распознавания чувств и эмоций других, глаза, в которых она тщетно искала свою адекватность, на мгновение отразилась серьезность. Он понял. Возможно, не все, но то, что для нее биологические исследования не просто информация, а странная зависимость, он распознал и не подал виду. Не позвонил в геройскою комиссию, не сдал властям, не повел под трибунал, в конечном счете, не повязал на месте самостоятельно. Кинзоку думала, что невозможно, чтобы он принял ее еще больше, и осознание этой ошибки было почвой для долгих ночных размышлений в попытках докопаться до сути. – Да, – скрывать что-то от Кейго не было смысла, горло сдавил стыд, – я боюсь. – Чего? Поверь, в моей причуде нет ничего страшного, кроме того, что творю я сам – В любых исследованиях тоже нет ничего страшного, кроме того, что творят сами исследователи. – Ты опять забрала у меня титул короля драмы, – Кейго закатил глаза, соскочил со стола и забрал с собой папку, размахивая ей так, словно она не стоила миллионы, – короче, мне любопытно, что нового в моей причуде найдешь ты, так что, как доделаем мед. кабинет и появится свободное время, рискнем. Ничего не бойся, маньяков я в состоянии остановить. – О, все маньяки и рядом не стояли с теми, кто в курсе, как правильно подключить игольчатый электрод к нервному узлу, не повредив при этом окружающие ткани, – хмыкнула она. – Так, отставить свои влажные фантазии, давай заранее договоримся о том, что протыкать, резать и проникать в мое тело ничто не будет, только всякие прищепки и присоски, окей? – Ладно, идет, – преувеличено расстроилась Кинзоку, пряча смешок, – а в досье есть данные, полученные через ЭМГ-электроды? – Понял, лучше я спрячу его в сейфе от греха подальше, нужно же в него хоть что-то засунуть, – Ястреб отодвинул скрытую дверь. – Постой, дай прочту хотя бы это, – она метнулась за ним, но Кейго уже преодолел весь свой немаленький кабинет и захлопнул сейф. – Вроде есть, с иглами по телу на голову надевали какой-то прибор, – он отряхнул руки с чувством выполненного долга, – но все, ты уже отказалась. – Одновременная запись ЭЭГ и ЭМГ, – Кинзоку взвыла, – ты же понимаешь, что легированная сталь меня не остановит? Ястреб замер, перья застыли у сейфа. – Рискни, – он с вызовом поднял брови, наблюдая за ее действиями, не скрывая любопытства. Кинзоку повторила его смешное выражение лица, повеселев. Стоящий на книжном шкафу небольшой сейф сам дружелюбно раздвинул одну из своих стенок, папка выплыла оттуда, поддерживаемая той же сталью, и хлопком приземлилась на стол. Стенка разгладилась, возвращая все слои на место. – На слабо меня брать решил? – Сейчас – нет, это был твой азарт, – Ястреб задумчиво прожигал взглядом сейф, почесывая подбородок, – а потом, может быть, возьму. И на слабо, и на миссию, ты же, мать его, просто бриллиант для клептомана. Папку, если что, она так и не открыла. *** Хотелось, чтобы пахло чем-то сладким, но от аппаратуры несло старым добрым запахом озона. Стерильный свет софитов стирал все тени и делал кожу похожей на дешевый пластик. На серости студии ярко выделялся огромный хромакей и гигантская конструкция пустых банок из под газировки, которые собрались в форму крыльев, меньше, чем у Ястреба, но достаточно длинных. – Немного привстань, твои новые крылья упираются в плечи, а не в лопатки, – попросил у Ястреба фотограф, все равно продолжая щелкать камерой каждые пять секунд, словно та стояла на бесконечном таймере. Ястреб бросил неловкую улыбку фотографу, постарался выполнить его просьбу, а после на секунду забыл о сценическом образе и в который раз послал Кинзоку возмущенный испепеляющий взгляд, – да принесите ему уже подставку наконец! Кинзоку еле сдержала смех, сидя на жестком высоком стуле и наблюдая за съемками для нового рекламного баннера. Возможно эту фотографию украсит билборд, который только недавно починили после ее причудной вспышки, когда она прошла собеседование в это агентство. Она же обещала себе, что сделает Ястреба лицом этого бренда, а он даже поддержал. Это его не первые съемки, но, похоже, самые тяжелые, потому что затянулись уже на четыре часа, которые он мог потратить на патрули и пинание хуев. Мимо нее, чуть не задев, пронеслась девушка с огромным чемоданом косметики и пятнадцатый раз принялась поправлять грим. Ассистент в блеклой серой футболке с бейджем принес уставшему фотографу воду, еще два сотрудника обмахивали его и заявленную модель веерами. Крылья из банок открепили от тканевого фона и унесли, Ястреб незаметно расправил свои. На скрипучих колесиках выкатили большой пестрый трон, Ястреб мысленно зарыдал от отчаяния, Кинзоку от смеха. Смена кадра. Он медленно опустился на трон из банок, расправляя крылья в обе стороны. Конструкция норовила разъхаться под его весом, Кинзоку только спустя минуту заметила, что у Ястреба начали дрожать колени, потому что он сидел в воздухе, боясь все сломать. Похоже, тот расслышал шуршание сростающегося алюминия и, отвлекшись, бросил на нее уже менее уничижительный взгляд, поблагодарив. – Подними подбородок повыше, – тут же скомандовал фотограф. Кинзоку откинулась на стуле, когда ей принесли третью банку газировки. Напиток был приторно-сладким, пузырьки щипали язык. Уже хотела достать телефон, чтобы скоротать время, как рядом кто-то опустился на соседний стул. – Здравствуй, – тихий голос раздался почти над ухом, она повернула голову и незаметно нахмурилась. – Чем могу помочь? – возле нее сидел молодой ассистент в форменной серой футболке студии и бейджем стажера. Абсолютно невзрачное лицо придвинулось ближе к свету и она разглядела огромные синяки под усталыми глазами. Внезапный собеседник, иронично подняв брови, в ожидании ее догадки, измученно посмотрел на нее, Кинзоку понизила голос до шепота, – вы? – Не выдавай, будь добра, – Йокумиру в чужом облике откинулся на спинку стула и вся его поза вдруг стала не стажерской, а директорской, – иногда полезно посмотреть на своих подопечных с неожиданной стороны. – Пришли проверить, как справляемся? – хмыкнула Кинзоку, поворачивая голову обратно на съемку. – А как вы, на ваш взгляд, справляетесь? – он тоже уставился на площадку, где Ястреб менял позу и незаметно морщился, когда ассистентка широкой кисточкой покрывала его сияющие крылья бесцветной матовой пудрой. – Работаем, – недоуменно протянула Кинзоку. – Это я вижу, – махнул он рукой, – как и то, что все еще держитесь на ногах самостоятельно. – И все же, не поверю, что вы для души подрабатываете стажером на фотостудии, – сменила тему Кинзоку, понимая, что скоро, возможно, помощь комиссии может понадобится. Йокумиру даже нашел силы изможденно рассмеяться. – Во-первых, это позволит мне забрать с собой ящик вкусных энергетиков, стажерам здесь не деньгами платят, увы, но к моему счастью. Во-вторых, нужно кое-что изучить, если подтвердится, расскажу, пока не пугаю. В-третьих, после этой съемки мальчик отправится на небольшую миссию, так что уже можешь заняться внесением правок в ежедневник, – он обреченно вздохнул и медленно поднялся со стула, – к тому же, вы хотели о чем-то поговорить, но давайте уже после съемок, а то я, – Йокумиру многозначительно кивнул на свой бейджик, – работаю. Он отошел, смешался с толпой, и через секунду Кинзоку уже не могла отличить его новый облик от других ассистентов, бегающих по помещению. Она осталась сидеть, вернувшись к наблюдению за съемками. Ястреб, дерзко улыбаясь в кадр, сжимал в руках синюю банку, подобно державе, и его крылья вопреки косметике сверкали под светом софитов как королевская мантия, окропленная чужой смертью.