Часть 10. Девятое место

Сука, с утра пораньше, еще и в понедельник, еще и в лютую запару, будь проклят тот день, когда они решили, что работать с Sapoto – лучшая идея из возможных. Не спасала даже смененная мелодия звонка, какие-то нежные легкие звуки дэт металла, настолько трогающие душу, что в соседнем кабинете благодатно взвыл Ястреб, очевидно умоляя сделать еще громче. – Да? – Кинзоку упала головой на стол, пытаясь разобрать болтовню. – Послушай, не ругайся, мои стажеры слегка напортачили с PBI, я сейчас самостоятельно все переделываю, ошибка за наш счет, само собой… – протараторил Арукори, будто сейчас носился по мастерской. – Но? – надавила она. – Но есть шанс, что мы не уложимся в срок. – Ты издеваешься? Нехуй выбирать инженеров по внешности, у тебя в мастерской одни хлюпики, которые ни разу ногти молотком не выбивали, почему ты практикантов к этому запряг? Найди профи на недолгий срок, запроси помощи механиков с верхних этажей, хоть из кожи вон вылези, мы и так поставили дедлайн в притык к Топу, я приемлю временную погрешность только на два часа, не больше. – Совесть имей, Кэнри, ты ко мне не идешь, вот мы и не справляемся. – Ты совесть имей, у нас награждение через четыре дня, тебе еще зильбергест стабилизировать семьдесят часов и потом проводить диагностику не меньше шести, – Кинзоку перевернулась на другую сторону, измученно выдыхая, – произвести полибензимидазол за сутки получится точно, через час пришлю в подарок нормальную кофемашину, а не ту хуйню из подворотни. PCM готов? – Готов. – Наши юристы уже изменили договор, ждем твоих и после награждения все подпишем, у тебя прибавка к зарплате раза в два возрастет. Я уверена в Sapoto и в тебе, а сейчас ноги в руки и arbeiten. – Обойдусь без твоих немецких встрясок. – Тогда работай, по готовности полибензимидазола отчитайся мгновенно, – Кинзоку сбросила и со стуком положила телефон на стол. Да, работать с Арукори оказалось легче, чем она думала, особенно когда эта наглая псина пропускала всю не скрываемую грубость мимо ушей и, даже напротив, отвечала тем же. У человека, переебавшего или оттраханного существенной частью успешных людей, напрочь стирались рамки и понимание морали как таковой. Кинзоку завидовала. Не тому, что он свободен в выборе половых партнеров, а тому, как легко ему давались очередные колкость или намек, и даже если он получал предложение пойти нахуй или отказ, ему было искренне поебать. В этом была его сила, благодаря этому он возглавил мастерские, и наверняка мог бы прицелиться повыше, но, в отличии от медиа, в мастерских стены без ушей и камер, а еще ты сам ставишь пароль на заглушки, чтобы ни эврики, ни стоны не были услышаны. Месяц оценивая границы дозволенных ругательств и иногда для самой себя перегибая палку, потому что с одной стороны он доводил, а с другой Кинзоку уже воспринимала это как эксперимент, она поняла – ему все равно, он с радостью поставит перед ней зеркало, потому что уже ничем не уступал ему. На парах, где они разбирали ведение переговоров, это называли высоким эмоциональным интеллектом, что объясняло, почему Кинзоку будто говорила с недалеким ребенком только биологически старше ее, и как потом гладко шла работа над новыми идеями, как четко за ней договаривают ее мысли в технической части, как удачно он ловит ее рабочий темп. Человек-зеркало, даже не треснутое, за оболочкой он такой же и его все устраивает. Ее в целом тоже, особенно когда есть причины сорваться и сбросить стресс – Не знал, что ты так умеешь, – прокричал Ястреб из кабинета. Хотелось ответить колкостью, потому что она еще не остыла, но Кинзоку заставила себя сдержаться, герой был не причем. – Он по другому не понимает, делает все хорошо только после прожарки, ебанный мазохист. – Ты уже в курсе его предпочтений? – Долго не надо ходить, Кесшо под рукой, каждый раз глаза закатывает, когда я его упоминаю. – Вкус на женщин у него разнится. – Нет, сходство есть, забирает в свои сети то, что плохо лежит. Парней тоже, так что у тебя есть шанс. – Обойдусь, – фыркнул в ответ Ястреб, – с костюмом там все ок? – Успеет даже раньше срока наверняка, просто решил напомнить о своем существовании. Если не справится, сошьем аналог из обычной ткани. Не волнуйся, к награждению так или иначе будешь в обновках. Его переживания были понятны даже по таким мелочам. Сразу после закрытого объявления итогов Ястреб как с цепи сорвался, и если до этого, как оказалось, он сдерживался, выходя в суточные патрули и нагло забирая у других героев их злодеев, то сейчас с тонны литров газировки он медленно перетек на энергетики с двойной дозой таурина. Он не спал. Вообще не спал все три дня. Кинзоку ежечасно получала голосовые о том, что произошло за последние шестьдесят минут, и поэтому не спала тоже. Кесшо его проклинала, потому что модерация постов утроилась, ее отдел просто не успевал все отрабатывать в срок. Легче всего было Суми – она качественно работала все полгода, вакансии закрыты, если и нанимать новых сотрудников, то только при условии, что старые не будут против, чтобы на их головах кто-то сидел, поэтому HR-ка просто носилась меж загруженных отделов, иногда отвлекала, иногда мешала, и была ответственна за постоянно заваренный по всем заветам пуэр на кухне – когда от количества сахара начало тошнить, сотрудники вновь массово перешли на чай. Кинзоку обещали дать выспаться прямо перед фуршетом, и, блядство, после трех суток сидения в офисе она об этом уже мечтала. Конечно, на практике она тоже мало спала, особенно когда время подходило к сдаче, но постоянная смена деятельности от сварки до кодинга переключала мозг и она держалась. Здесь же только цифры-цифры-цифры, иногда буквы, иногда звонки, иногда блять это что вообще такое и все исключительно в компе и телефоне. Синий экран давил, глаза щипало от недосыпа и напряжения, подушечки пальцев от постоянной печати стали тверже, кожа плотнее, синяки ярче, а мешки были сравнимы с мешками Ястреба, которые в скором времени заменят перья и он будет уносить пострадавших с бедствий в них. *** – Так, пока не забыла, это твое приглашение на награждение, а это на новогоднюю вечеринку в конце декабря, – пока Ястреб переодевался, Кинзоку протянула Арукори два конверта. Один был строгим черно-белым, другой – изумрудный с красными вкраплениями, – после Топа вечеринка не предусмотрена, зато тут оторвешься как следует. Твое имя будет в списках, но постарайся не потерять. – Надо же, как приятно! – Арукори небрежно поклонился и убрал конверты во внутренний карман пиджака, – мне вас сопровождать? – Не обязательно, ты полностью свободен в передвижении, можем вообще не пересекаться. Обычно мы сами добираемся, ему необходимо разминать крылья, так что, если нужно, можем заказать тебе машину. Скрипнула дверь. – Ну как? – в один голос спросили Кинзоку и Арукори, с подскочив со столов, когда Ястреб вышел из комнаты, поправляя высокий воротник. – Ну… Он тяжелый, нужно привыкнуть. Куртка плотная, теплая, даже жарковато. – Водолазка стабилизирует температуру, сильно жарко или холодно быть не должно – Зимой само то, а летом я бы рукава хотя бы у водолазки убрал, – Ястреб надел оставшиеся аксессуары, – наушники как по слепку, хорошо сидят, не давят, посмотрим потом в движении. Очки, в отличие от тех, не соскальзывают с носа, но напрягает, что стекло желтое, в тех черных любой свет был приглушен, тут же плохо будут заметны автомобильные габаритки и в целом нужно на светофор посмотреть, я такое должен издалека различать. Где зеркало? Арукори, не сводя пытливого взгляда с костюма, показал в сторону рабочих перегородок, Ястреб направился туда, свитой его сопровождали проектировщики. – Мне кажется, шов на щиколотке лишний, – тихо шепнула Кинзоку. – Солидарен, на тренировочном манекене в движении он был не так заметен, но закрепить зильбергест на такой площади тяжело, так что пришлось уменьшать промежутки, – пояснил Арукори, теперь рассматривая шов явно выше щиколотки. – Ого, вау, – повертелся у зеркала Ястреб, – карманы тема, цвет класс, понял, почему ты заставила переделывать первую партию. – О, кстати об этом. Практиканты напортачили с обработкой и допустили термоокислительную деструкцию. – Чего? – Использовали неочищенный тетрааминобифенил или не предотвратили скачки температур в процессе поликонденсации? – Второе. – Понятно, карбонизация полимера, – Кинзоку повернулась к Ястребу, – сильно нагрели и материал попросту обуглился, потеряв часть защитных свойств и свой нейтральный цвет. – Про цвет правильно сказала, – загадочно всплеснул руками Арукори, – он настолько обуглился, что я даже вдохновился, – он ушел за одну из рабочих ширм, раздался скрип колес, – практически черный, только тепловатый. Решил загладить вину, – на швейном манекене висел костюм, по фасону идентичный костюму Ястреба, куртка была чуть длиннее, прикрывая бедра, а штаны уже, – он носит исключительно декоративный характер, тут нет ни зильбергеста, ни фазового перехода, мех – искусственная овчина. Да, кислота может и не возьмет с первого раза, но термозащита снижена раза в три, не для геройств, но на какое-нибудь мероприятие надеть можно. – И что это? – она не давала на это запроса, с нее не снимали мерки, это ощущалось вторжением в личное пространство. – Костюм, – констатировал очевидное Арукори и повернулся к Ястребу, – твой образ, как дружелюбие и открытость, а твой, – он вновь обратился к Кинзоку, – на контрасте, как отстраненность, при таком раскладе свет героя будет казаться еще ярче. Это подарок. Кинзоку подошла ближе к манекену и провела пальцами по тонкой строчке на одном из карманов, потянула за рукав, оценивая прочность, обошла, изучая крой со спины, прямой, скрывающий силуэт, но не сковывающий движения. Все было безупречно и без ее участия. – Славно, вновь отсрочила выход в свет в сорочьем прикиде, – она улыбнулась Арукори, – спасибо, на награждении буду в этом. – Я рад, что понравилось. Тебе как? – оба посмотрели на Ястреба, который все еще не отрывался от зеркала, лишь изредка бросая взгляды за спину, мол, не пора ли идти. – Классно придумал, хоть понятно, чей будет сопровождающий, чтобы никто за сценой не украл. – За сценой? – А что ты думала, в зале на первых рядах посидишь часа два? Ну уж нет, вдруг мне от волнения станет плохо или я упаду в обморок от вида Всемогущего? Тут ты и пригодишься. К тому же, не хочу повторения тех истерик касательно моей прически, – Ястреб тряхнул волосами, возвращаясь к зеркалу. *** – Уверен, что нам не нужен спорткар или лимузин? У них вроде как сценарий уже со входа начинается. – Но это же так ск-у-у-учно, – беспечно протянул Ястреб, словно сейчас не трясся от беспокойства, – мы должны выделяться, особенно на нашем первом Топе. Все подъедут на машинах, а мы – нет. А до сценария мне дела нет, пусть импровизируют, наверняка ведущие там одни из лучших. – Учитывая, то сборы с купленных билетов пойдут на благотворительность, могли и сэкономить, – пожала плечами Кинзоку, заставив вейп левитировать у рта, пока она доставала зеркальце. На этот раз Суми постаралась на славу, Кинзоку вновь отказалась от визажиста, поэтому Ястреб шел в салон в грустном одиночестве. Пусть скрывать лицо за маской темных теней теперь не было смысла, они все равно вернулись к смоки, только на этот раз Кинзоку не контролировала каждый мазок кисточки и все было сделано четко по анатомическим пропорциям, подруга даже уговорила ее подчеркнуть черты лица, благодаря чему Кинзоку выглядела взрослее и строже. Ястребу же лишь удлинили стрелки для более острого взгляда и умело скрыли недостатки, особенно чернеющие синяки под глазами. У него не было особых запросов, он полностью отдался на растерзание сотрудникам салона, поэтому его даже развели на укладку, такую же небрежную, как и обычная прическа, но которую уже не назовешь гнездом, Суми пищала. – Боишься? – спросил он, сложив крылья, чтобы ветер не сбил его с края небоскреба. Внизу, у оформленной входной группы, стояла сверкающая вспышками камер толпа, жужжащая и гудящая, изредка визжащая, когда открывалась дверь подъезжающей машины и из нее выходили номинанты. – А ты? – очевидно, что она боялась. – Да, – честно признался Ястреб, не сводя взгляда с журналистов и фанатов. Их еще не заметили, они были в тени неоновых вывесок и горящих окон, только иногда освещаемые вращающимися прожекторами внизу, – это же… мое начало. С этого вечера все изменится. Внимание станет пристальнее, ожидания больше. Само собой, мне страшно, это буквально шаг в неизвестность, вдруг я не справлюсь? – Справишься, об ином не может идти и речи. В случае чего будет план Б, вскроем инфу про меня, будет еще одна волна хайпа, – она умудрилась увернуться от возмущенного удара по предплечью, – тогда ведь ты не сильно волновался, тут тоже самое, только чуть больше людей и онлайн трансляция. Постоишь на сцене, обворожительно поулыбаешься, а потом пойдем напиваться. Ястреб рассмеялся. – Врядли, тут фуршет будет чисто символический, копят бабки на НГ. – Где твой запал, опять тобой притворяется Мера? Почему тебя останавливает отсутствие организации? Мы и сами справимся. – Предлагаешь прямо сейчас метнуться в алкомаркет и спаивать тех, кто выйдет на сцену? – Не так буквально. Для начала можно познакомиться поближе с новоиспеченныи коллегами, пригласить куда-нибудь самых приятных. – Звучит как фантастика, – он протянул руку, – спасибо, что отвлекла. Готова? – Готова, – ответила Кинзоку, защелкивая зеркальце, – чью тачку подрежем на этот раз? – Спрашиваешь… Вон, белая, следующая в очереди, – кивнул Ястреб, аккуратно подхватывая ее на руки. – Создаем традицию. – На этот раз хоть без общественного осуждения. Волосы настолько пропитались лаком, что от прыжка из прически не выбился ни один волосок. Ястреб не стал медлить, прямо перед землей он расправил крылья, по инерции воспаря чуть выше, а потом резко опустил их вниз, приземляясь точно за метр перед ковровой дорожкой. Пыль с асфальта вихрем взметнулась, заставив ближайших репортеров отшатнуться. Тормоза белого автомобиля взвизгнули, водитель начал возмущенно открывать окно, чтобы высказать недовольство, но пассажир из темноты заднего сидения остановил его. Пока крылья не сложились окончательно, пока толпа отходила от такого появления, Кинзоку соскользнула с его рук плавным, уже отработанным движением, и сразу спряталась за его спину, благодарно кивнув водителю за его терпение. Плечи Ястреба медленно расслабились, он приветственно поднял ладонь вверх и после первой заторможенной вспышки их оглушили овации. Он сделал первый шаг, люди дернулись, вторя каждому его движению, а потом направился не вперед ко входу, а в сторону, где за металлическими оградами ему протягивали листы, блокноты и даже плакаты, причем Кинзоку не могла припомнить, чтобы они давали разрешение на печать именно этих фото. Его движения были открытыми, широкими, он успевал раздавать десятки микрожестов: кивок головой особо крикливому репортеру, подмигивание девушке с нарисованным плакатом Ястреб №1, которая от внимания чуть не свалилась с плеч какого-то парня, легкое прикосновение к протянутой ладони пожилой женщины, умудрившейся даже потрепать его за щеку. Он хотел захватить с собой всех, пересечься взглядом с каждым человеком, кто его видел, и люди замечали его дружелюбие и стремились отвечать ему тем же. Кинзоку тенью проскользнула ко входу, спрятав половину лица за поднятым воротником и надевая зеркальные очки. Благодаря ее отрешенности ее не замечали, ни одна камера не проследила за преодолением всего пути, что позволило в спокойствии дожидаться, когда герой наконец наиграется. Он заслужил. Подрезанная машина перекрыла все пути отступления по горизонтали, две сопровождающие в белом, косясь на Ястреба и даже Кинзоку, встали по обе стороны от задней двери, сливаясь с такой же белоснежной поверхностью, открылась дверь и Кинзоку одной из первых увидела, как оттуда показались кроличьи уши. Что удивительно, остальные заметили это не сразу. Когда Мируко выпрямилась, когда сделала первый шаг и когда за ней закрылась дверь, только тогда камеры лениво повернулись в ее сторону, причем часть продолжала снимать Ястреба. Он же что-то почувствовал, повернул голову, сценическая улыбка ни на миг не дрогнула. Мируко сделала еще два шага, не забывая позировать, и протянула ему руку. – Повторяешься уже, зеленый, – в ее голосе не было осуждения, она только забавно прищурила глаза. – Извини, – Ястреб наклонил голову и сжал ее ладонь, крылья начали подниматься, чтобы повторить тот кадр, который долго летал по форумам, но не успел – Мируко притянула его и закинула руку на плечо, тормоша не волосы, чтобы не испортить прическу, а меховушку на куртке. Он рассмеялся, и, согнувшись, легонько приобнял ее за талию. – Рада тебя видеть, ты сдержал обещание, на одного зануду в зале стало меньше, – ее широкая улыбка ослепила похлеще вспышек, толпа улюлюкала, когда они, под ручку, направились к главному входу. На этот раз двери распахнулись перед ними автоматически и герои одновременно послали фанатам воздушные поцелуи, прежде чем скрыться в парадной концертного зала. Кинзоку прошмыгнула за ними, сопровождающие в белом, не скрывая своего недовольства от этой ситуации, тоже. *** Это все нереально. Не по настоящему. У Кинзоку вот-вот побежит кровь из носа. Когда все пошло наперекосяк? Когда ей ласково пожал руку сам Всемогущий, столкнувшись с ее шокированным взглядом во время выхода на сцену? Когда перед этим ей зачем-то кивнул Старатель, почти не уступающий по комплекции первому? Или еще раньше, когда Мируко вновь ей подмигнула и вильнула ушами, явно узнав? Или когда Ястреб, несмотря на тысячи софитов, восторженно переглядывался с ней, стоящей за кулисами, пытаясь поделиться своей радостью? Нет, на самом деле она сейчас лежит в дурке под конской дозой феназепама, потому что все казалось за гранью ее стремлений, еще бы, когда твой руководитель, приятель и даже друг занимает в десятке рейтинга даже не последнее место, пусть это и не ее успех, ощущался он слишком сильно. Кинзоку колотило, ладони чесались, чтоб их, баодин забрали на входе, потому что он мог сойти за оружие, что слабо представлялось, а никотином она захлебнется только через полчаса, когда за кулисами накроют символический стол. Пиздец, всех бы под трибунал с такими силами, которые даже на таком расстоянии ощущались просто немыслимыми. За кулисами пахло потом, пылью, слабо отдавало озоном от перегруженной аппаратуры и дорогим, но уже приевшимся парфюмом. От снующих туда-сюда технического персонала, стилистов и организаторов у Кинзоку болела голова, но либо ты смотришь за деятельностью этих людей, либо тебя накрывает от тех, что стоят на сцене. Наличие Всемогущего в пятнадцати метрах давалось ей особенно тяжело и виной была даже не его сила. Где, блять, швы на его костюме? Из чего он сделан, из биоактивного покрытия или из материала с памятью формы, который способен перестраиваться под объем и движение в реальном времени? Это точно была ткань, возможно она была сварена на уровне атомов какой-нибудь причудой, как она могла соединять металлы, но ответов от этого больше не становилось. Со Старателем проще, его доспехи информативнее, во всяком случае Кинзоку была уверена, что внешняя поверхность из жаропрочной керамико-металлической матрицы, возможно на основе карбида титана или вольфрама с примесью чего-то для пластичности, в любом случае какой-то металл в его костюме ей откликался. А еще там интересная система теплоотвода, похожая на те самые углеродные нанотрубки, ведь привычные каналы для жидкости-хладагента в бою рискованны. Очень-очень дорого. Когда Старателя увидел Ястреб, то сразу затрепетал, она никогда не видела его таким. Не сводя с него взгляда, Ястреб подошел, вежливо кашлянул и открыл было рот, но Старатель прошел мимо него, даже не посмотрев. Обходя опущенные в растерянности крылья, Кинзоку поспешила на помощь. – Не переживай так, мы с Арукори думаем, что у него в подкладке гидрогелевая мембрана. Материал совсем не дышащий, скорее всего он вечно такой хмурый, потому что жопа чешется, – шепнула она ему, замечая, как дернулся его уголок губ. – Спасибо, успокоила, – буркнул Ястреб и потоптался на одном месте, – у меня, кстати, ничего не чешется, спасибо за заботу о моей заднице. – Мы старались, нам важно, чтобы ты улыбался, – Кинзоку в очередной раз осмотрела его внешний вид перед выходом на сцену, но выглядел он идеально. Ей казалось, что идеально было тогда, сейчас же она не знала, какое слово подобрать. Ослепительно? Он весь светился от рева толпы, когда его после Рюкью вторым пригласили на сцену. Кинзоку была готова поклясться, что слышала визг Суми, для нее, Кесшо и пары других сотрудников, изъявивших желание посмотреть на награждение в живую, агентство постаралось выкупить лучшие места. Его речь была без пафоса и заучивания, что-то простое и настоящее. Ястреб благодарил свою команду, вспоминал первые патрули, шутил про голубей, которые периодически мешали его полетам. Зал то взрывался смехом, то замирал, а он ловил их, вел за собой без особых усилий, казалось, даже без волнений. В этот момент титаны в виде Всемогущего и Старателя стали какими-то… блеклыми? Просто статистами на фоне его личной истории, их сила казалась неуклюжей рядом с его легкостью. Шум за кулисами то ли притих, то ли тоже отошел на второй план. Свет играл на его профиле, крылья в публично-расправленном состоянии подрагивали в такт его речи, на мгновение он жмурился от особо яркой вспышки, губы дергались в той самой знакомой уставшей улыбке, которая для других казалась совершенно обычной, а после Ястреб продолжал свой монолог и зал продолжал внемлять его словам. О том, что говорили другие герои, Кинзоку не слушала, может и не хотела. Даже в тени он оставался безупречным, с прямой осанкой и сценической улыбкой в тридцать два, воспитанный комиссией в том числе манерам поведения на публике. Где-то прослеживалась отточенная учениями грация во время сдержанных аплодисментов после речи коллег, где-то он допускал себе смешки и совсем бесцеремонно морщил нос – в это время он выглядел особенно красиво. На задворки сознания сквозь сугубо профессиональное восхищение мозг невольно диагностировал симптомы тахикардии и тремора конечностей, но только после нарушения дыхания Кинзоку заставила шагнуть себя вглубь закулисья и вдохнуть, закрыв глаза. После особо оглушительных аплодисментов, когда герои начали сходить со сцены, она поспешила взять себя в руки и надеть очки, боясь того, что могут выдать ее глаза. – Ну как? – сразу подскочил к ней Ястреб, топчась на одном месте, ему было необходимо куда-то выплеснуть накопившиеся от отдачи фанатов заряд энергии. – Превосходно, ты молодец. Завтра разберем все подробнее, но недочетов я не заметила. Сейчас вас пригласят на символический фуршет, я пока хочу отойти на крышу подышать, голова кружится от духоты. Справишься? – Конечно, быстренько смету со столов все закуски и заберу тебя, ступай. Кинзоку благодарно кивнула ему, подбадривающе прикоснувшись к плечу. Еле как выбравшись из закулисья, она уточнила путь у пробегающего мимо атташе. После лестницы наверх направление тотчас было забыто, пришлось дольше положенного петлять в бесконечных и на удивление пустых кулуарах, где она внезапно столкнулась с Арукори. – Блять, – она отпрыгнула на шаг, запутавшись в натянутых до кончиков пальцев рукавах, – напугал, бесшумно ходишь. – Извини, не хотел. Тоже курить идешь? – Почти. Знаешь путь? – он кивнул и повел ее в определенном направлении, – ты откуда идешь? Зал в другой стороне. – Да так, заскочил к одному знакомому на беседу, из-за этого пропустил речь Всемогущего, жалко. Ястреб хорошо справился, потом еще раз его поздравлю, – они вышли на эвакуационную лестницу. Подъем на три этажа дался на удивление легко, ноги сами несли, предвкушая никотин после такой эмоциональной встряски. Арукори, несмотря на длинный шаг, пришлось ее догонять, – скажи, у вас Кесшо работает? – Да, а что? Прости, купить билеты в отдалении не получилось, она тебя видела? – дверь на крышу поддалась не с первого раза, – только не нужно к ней лезть, она от тебя как от огня шугается. На улице было прохладно, Кинзоку подняла воротник и только сейчас убрала в волосы очки, стемнело. Она чувствовала, что Арукори наблюдает за ее дрожащими руками, подмечая только известные ему детали. Не может ли он догадаться о причине тряски, если она сама ее не понимает? На всякий случай стало неловко, что она сразу постаралась скрыть за позой, расслабленно откинувшись на невысокое бетонное ограждение. – Не видела, я на два ряда дальше сидел, – он поджег длинную тонкую сигарету и почтительно отошел на два шага от нее, вставая по ветру, – с ней покончено, пусть не переживает, но вы же в курсе про все ее практики? – В курсе, она не скрывает, – беспечно пожала плечами Кинзоку, выпуская облако пара. – Чтож, ладно. Становится все любопытнее. А про меня она что рассказывала? Кинзоку устало посмотрела на него, прежде чем ответить. – Что ты шлюха. – Ха, – он всплеснул руками, – это всем это известно, я свои грехи тоже не скрываю. Только сейчас я на награждении Топа героев не как чей-то спутник, а как спонсор. Вот почему ты так за меня зацепилась, наверное подсказали, что меня легко привлечь. – Больше мотивировало, что ты легко переключаешься. – Я вижу, когда кому-то неинтересен. Иногда цель оправдывает средства, а иногда нет, к тому же интерес я сам потерял, когда увидел тебя в обычном виде, а не в шикарном приталенном костюме, – Арукори хихикнул от реакции Кинзоку, – а у тебя сейчас какая цель? – Подняться еще выше, в следующем полугодии надеемся попасть в пятерку, через год возможно потесним тройку, если Буми уйдет на пенсию к тому сроку. – Я спрашивал не про ваши цели и не про цели Ястреба, а про твои. Ответ отсрочил шум толпы внизу, похоже некоторые из героев уже покинули мероприятие. Кинзоку осмотрела небо, но съемок с дронов не заметила, можно было задержаться еще ненадолго. – Слушай, я слегка устала, а ты поднимаешь сложные темы, давай отложим на неопределенный срок? – Я понял твою проблему. Это ошибка многих ребят, с ней сталкиваются как новички, так и профи. Не знаю, в какой нише сейчас ты, ведь прогресс на месте не стоит, а ты выпала из него почти на год, непозволительно долго для нашего дела, настолько же долго ты будешь восстанавливаться, когда решишь вернуться. – Поясняй уже, – она нахмурилась, еще глубже зарываясь в куртку, разговор перестал быть комфортным. – Вот она, нетерпеливость. Ты гонишься за результатом. Чаще, наверное, это случается у тех, кто своего уже добился и знает какой он – этот результат, им ничего больше не надо. А ведь дольше всего времени уходит именно на процесс и если ты не получаешь от него удовольствие, то и смысла нет, не думаешь? Если приводить примеры, это как очень плохой секс, если процесс хуевый, то результат либо такой же, либо его вообще никакого. И зачем? – В твоем случае результат от плохого секса уже совсем другой. – Тоже верно. На всякий случай над этими словами она решила задуматься, может чуть больше, чем оно того стоило. Пытаться понять, что имел в виду Арукори через эти совсем не прозаичные примеры хуевый процесс без видимого результата, потому что, во-первых, ей они ни о чем не говорят, а во-вторых гораздо эффективнее привести что-то свое. Нет, все равно не выходит, причудная сварка ей очень даже нравится, воздействовать на один из самых крепких элементов, подчинять его, чувствовать власть, чтобы затем наслаждаться идеально ровной, почти дающей четкое отражение поверхностью здорово. Чертить тоже, особенно в момент набросков, когда программы не успевают за потоком сознания и приходит момент старой доброй бумаги, но только остро заточенными карандашами, механические плохо лежат в руках, а ручки от перевозбуждения или напряжения имели свойство лопаться, шарик из карбида вольфрама вылетал и чернила заливали работу ужасными кляксами. – И что предлагаешь? – Я твой личный психолог? Наврядли. А как приятель посоветую хоть раз отключить голову, вздохнуть и попытаться почувствовать. Напейся, потрахайся, нюхни что-нибудь, – на этих словах Кинзоку невольно скривилась, – моралистка. Конструктор купи, пособирай. Ничего придумывать не нужно, идешь строго по инструкции, но все равно привычно созидаешь, может хоть так расслабишься. – Пока времени нет. – Даже в работе можно найти приятные моменты. Выпей вкусный кофе, к слову, спасибо за ту кофемашину, любуйся как солнце заходит, пока ты табличку мне заполняешь, в конце концов заметь, какие у тебя в агентстве сотрудники привлекательные. – Ты один раз заходил. – Хватило, – он улыбнулся и выкинул докуренный до фильтра окурок за плечо прямо с крыши. Кинзоку, отвернувшись от местного вида, уставилась в пол, – пойду. В среду спишемся, запчасти для железных дев приедут как раз, соберу и вышлю. Она кивнула ему на прощание, не поднимая глаз. Поднялся ветер. С громким хлопком дверь на крышу распахнулась. – Кэнри, срочно забаррикадируй, – Ястреб вылетел наружу на пару с Мируко, по красным щекам и азартной пляске чертей в диких глазах у обоих было видно, что бежали они сюда очень быстро. Оценив ситуацию, Кинзоку, ощутив потенциальную угрозу, подскочила к металлической двери, прижалась к ней двумя ладонями и приплавила ее к косяку на уровне ручки в единый уродливый ком, выломать конструкцию теперь можно было только вместе со стеной. – Что случилось? Почему не из окон? – стряхнув с рук потрескавшуюся краску и металлическую крошку – давно она не использовала сплавку в таком масштабе – Кинзоку обернулась на этих балбесов. – Из окон пути нет, все окружено фанатами и камерами, – Мируко, сняв с уха незаметный наушник, откинула его в угол крыши, – прослушка, не ломайте, – она повернулась к Кинзоку, – ты металлами управляешь? На мне есть еще что-то? Ничего не понимающий мозг работал по инерции, она послушно прислушалась к Мируко и удивленно подняла брови. – У тебя импланты в коленях? – что-то из титанового сплава ощущалось прямо в теле героини, шрамов от операций не было видно и из-за слоя кожи и костей почувствовать инородный объект можно было только сконцентрировавшись. – Да, амортизаторы считай. Что-то еще? – она завертелась вокруг оси как собака за собственным хвостом, пытаясь рассмотреть свою же спину, пока Кинзоку ее не прервала. – Больше ничего, чиста, – по заметному облегчению обоих стало ясно, что неведомая опасность миновала и больше никуда бежать не нужно, во всяком случае пока. Ястреб приобрел вид нашкодившего ребенка, Кинзоку сложила руки на груди, – может объяснитесь? – Все в порядке, – быстро заверил герой, – мы просто сбежали от ее менеджеров. – Ниче так, – Мируко беспечно подергала ручку двери, – слушай, а ты всегда так проблемы решаешь? Сразу намертво. Где тебя нашли? – На награждении Топа героев?! – зашипела Кинзоку, игнорируя героиню, – а если кто-то узнает?! – Спокойно, они шум не поднимут, потом просто отправят на “корпоративную медитацию”, где запрут в белой комнате будут зачитывать в сотый раз условия контракта, пока не попросишься обратно в патрули, – Мируко внезапно растянулась прямо на полу в позе звезды, – боги, и правда легче дышать стало. Не ругайся, суровый привратник, мы ненадолго. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. – Поразительно, только залетели в Топ, а уже стали подсобниками срыва юридически обязывающего контракта или даже похищения. Вас кто-то видел? – Арукори. – Он не расскажет. Еще кто-то? Технический персонал? – Наедине никто, дорогу до крыши Мируко спрашивала в одиночестве. Все, расслабься, если что я без твоего участия проведу конференцию, там разгребу проблемы. Кинзоку подняла руки, показывая, что сдается, и молча вернулась к парапету, давая понять, что дальнейшее – не ее проблема. Ястреб, видимо, считал иначе. – А ведь мы не отметили главное, – сказал он и в голосе зазвучали знакомые Кинзоку нотки легкого безрассудства. Он полез во внутренний карман куртки, в котором так удачно поместилась бутылка с каким-то пойлом, – припас с фуршета. – Вот это я понимаю, герой с подготовкой! – Мируко заулыбалась еще шире и привстала на локтях, –дай-ка сюда. Ястреб открутил крышку, сделал первый глоток и, скривившись от крепости, протянул бутылку героине. Та, без гримас, жадно отхлебнула, и передала алкоголь дальше. – Не пью на работе, – сухо отрезала Кинзоку. – Ой, кому ты заливаешь, я видел в запасах Арукори огромный бар прямо в мастерской, уверен, у сенсея было тоже самое, – с азартом парировал Ястреб, – к тому же, мероприятие окончено, это больше не работа, а так, перекур для беглецов. Давай, сама советовала налаживать отношения, особенно с такими приятными коллегами. Кинзоку строго посмотрела на него, потом на явно развеселившуюся Мируко, которая все еще протягивала ей бутылку, выдохнула, и, будто для одолжения, забрала ее, делая глоток. Алкоголь обжег горло не так сильно, как хотелось (ведь хотелось, чтобы разъело голову словно кислотой), бутылка была возвращена обратно Ястребу. – Емае, круто вам наверное вместе работается. Слово – дверь приварена, второе – менеджер уже твой собутыльник. Я вам завидую. – Кинзоку не просто собутыльница! – для галочки возмутился Ястреб, брови Мируко взметнулись вверх и он поспешил перевести тему, круговорот бутылок продолжался, – у тебя не так? – Смешно, – осушив треть, Мируко смешно прижала уши, – у меня контракт с продюсерским агентством, было в лом в начале карьеры заполнять кучу бумаг и геройствовать одновременно, так что по глупости наняла их. В итоге пятилетку они выполнили, я в Топе, но от этих ограничений и постоянного контроля уже готова на стенку лезть. Остался год, когда на мне не останется обязательств я разорву соглашение и найму кого-то по типу тебя, – Мируко кивнула в сторону Кинзоку, – шепнули, что ты его менеджер, Тень, хоть в этом они полезны. – Плохой контракт можно саботировать, – заметила Кинзоку после добротного глотка, оба героя посмотрели на нее, – например, сделать дальнейшее использование себя на старых условиях нецелесообразным и невыгодным для них, не знаю. Можешь забежать как-нибудь к нам на “стрим” для фанатов, там с юристами обсудим, твои же тоже наемные наверняка. – Коварно, – присвистнула Мируко, – может пойдешь ко мне, когда этот парень умотает на пенсию? – И не мечтай, к тому же, я младше тебя и только встал на старт, еще двадцать лет будешь наблюдать за мной по телевизору, копая морковные грядки. – Ужасно стереотипно! – но Мируко рассмеялась, запрокинув голову, – не, если я по каким-то причинам возьму отставку, то буду жить в шикарном лесном особняке с огромной библиотекой, надеюсь на тот момент с кем-нибудь. Повезло вам, вы как Ромео и Меркуцио – по одну сторону, так намного легче. – Ты о чем? – эстафета закончилась на Кинзоку, она сделала последний глоток, осушив все до конца, и спрятала мусор в куртке. – Нет? Сори, обычно не ошибаюсь. Тогда, Кинзоку, если хочешь Джульетту на пару ночей, я к твоим услугам, – Мируко подмигнула, – прости, Ястреб, парни меня не интересуют, – она встала, потянулась и подошла к двери, – классные вы ребята, украдете меня еще раз? Когда там встретимся, на новогодней вечеринке? Может мне даже удастся отпроситься, а если нет, все равно сбегу. Начну саботировать по твоему совету, белую комнату наказаний уж выдержу ради такого. Кинзоку нехотя поднялась с перегородки и, вытерев ладони о штаны, приложила их к двери. Та медленно отсоединилась от косяка и плавно разгладилась в первоначальное состояние, не считая темного пятна, где осыпалась краска, и не скажешь, что с ней проводились какие-то манипуляции. – Подумаем, что можно сделать, – заверил ее Ястреб, на прощание помахав рукой. – А, точно, вы не на авто. Тогда увидимся через два месяца, – Мируко широко улыбнулась, прежде чем уйти навстречу своему наказанию, наверняка ее обыскались. После того, как дверь за героиней закрылась, Кинзоку закрыла ее на задвижку с той стороны. Приятное покалывание под кожей заставило задрожать, она постаралась как можно скорее сбросить с себя остатки сил. Стоило как можно скорее получить лицензию, во время изучения бланков стало понятно, что после тестов ее могут научить контролировать причуду, звучало заманчиво. Еще раз встряхнувшись, Кинзоку обернулась на Ястреба. Он сидел на полу, прислонившись к перегородке, и смотрел на ночной город, нахохлившись из-за холодного осеннего ветра. Она села на расстоянии вытянутой руки, затылком уперевшись в бетон. Пришло время анализировать весь разговор. – На пару ночей? – Ты про слова Мируко? – она кивнула, Ястреб хмыкнул и начал объяснять, – сексуальная разгрузка всем нужна, а известным личностям найти партнера намного тяжелее, вот и ищут среди своих, чтобы не возникли слухи. Не знаю, насколько часто герои берут менеджеров или секретарш как личных шлюх, но такое тоже бывает, поэтому к тебе может быть пренебрежительное отношение, помогу пресечь на корню. – М-м-м, – Кинзоку неоднозначно промычала, переваривая информацию. Мысль о том, что на нее возможно положила глаз героиня Топа заставила смутиться, но, учитывая ситуацию, скорее всего у Мируко просто не было вариантов, – мне найти тебе кого-то? Могу составить договор о неразглашении без юристов. – Нет-нет-нет, меня не привлекает такое, – Ястреб тихо рассмеялся – что ответишь на предложение Мируко? Кинзоку покачалась из стороны в сторону, не зная, куда себя деть. Слова героини звучали как шутка, но он, похоже, воспринял это серьезно. – Она меня привлекает, но, скорее, с профессиональной стороны. Если честно, на вас двоих можно столько приблуд потестировать, что мысли путаются. – Даже так. Я тоже вхожу в число людей, из-за которых у Тени путаются мысли? – Ястреб хихикнул и откинулся на бетон, запрокидывая голову назад. Кинзоку бросила взгляд на дергающийся кадык и четкие выступающие ключицы меж напряженных плеч, просматриваемые даже через плотную водолазку, и тут же зажмурилась, отворачиваясь, – не знаю, какая у тебя там ориентация, но Суми мне по пьяне жаловалась, что ты от нее как ошпаренная отскакиваешь, когда она хоть как-то пытается проявить внимание. Пока не думал, против ли я служебных романов у себя в агентстве, но ограничивать людей в желании любить или быть любимыми я уж точно не собираюсь. – Читаешь между строк, минус балл. Я говорю не о любви, а об экспериментах. Да, я не собираюсь возвращаться к этому, но факт того, что ты порой делаешь физически невозможные вещи, выводит меня из себя. Я не первый месяц наблюдаю за твоей работой и на многие вопросы касательно твоей причуды до сих пор не могу найти ответ, от этого буквально колотит. – Тю, всего-то, – хмыкнул Ястреб, – а я то уже размечтался о том, что сплетни наконец-то закончатся, когда кто-нибудь удовлетворит в романтике нашу чудесную HR-ку. – Хватит лезть в постель к своим подопечным, – Кинзоку пихнула его ногой и он рассмеялся. – Ни в коем случае, никогда об этом и не думал! Мне уж точно не интересно, какое прошлое может быть у Арукори и Кесшо, фу! – Ужас, замолчи как можно скорее! *** Сезон дождей сменился первой изморозью, для крылатого агентства это добавляло в работу сложности – обледеневшие крыши, скользкие дороги, порывистый ветер с острыми снежинками, что сбивали с курса. Тем не менее, патрули стали проходить организованнее, напарники получили новые костюмы, не такие многослойные, как костюм героя, но с подобной защитой, и набрались опыта, который потом применяли на более сложных миссиях. Ястреб успокоился, однако не расслабился, просто позволял себе передышки. Он стал меньше улыбаться камерам и хвататься за каждую возможность сверкнуть в новостях, и стал более обходительным с людьми, которым помогал. Его узнавали в лицо не только фанаты, но и другие герои, кивая в догонку с невольным уважением. У Кинзоку это время стало началом ее личной эволюции. Помимо бесконечных графиков и отчетов, таблиц для Арукори и контроля анализа сводок, она проходила ускоренный курс по получению лицензии. Осваивать причуду и контролировать ее оказалось очень тяжело, она срывалась, выбивала пробки, сама же их восстанавливала, отмеряла десять минут и начинала заново. Начались нервные бзики, тело уставало, мышцы нереально болели, благодаря чему она в наглую использовала Ястреба как транспорт чаще положенного или оставалась работать дома, не в силах встать с кровати. Тем не менее, контроль ощущался заметно, особенно когда одна из стрессовых ситуаций наглядно продемонстрировала весь смысл тренировок. Если в первой половине дня звонит Арукори, значит день будет отвратительным, и это не случайность, а точная закономерность. – Я бы попросил приехать лично, потому что у меня опять форс-мажор, но, боюсь, ты меня прикончишь, – опять тараторил он в трубку и делал вид, что бегает по всей компании и изо всех сил пытается решить эту самую проблему. – Говори, – выдохнула в трубку Кинзоку, переводя его звонок в громкий режим и откинувшись на подушку, сегодня она осталась дома. – Это пиздец, Кэнри. – Ну. – Я постараюсь все исправить, но похоже не справлюсь без определенной помощи, мне очень-очень жаль. – Сука, давай уже. На той стороне выдохнули в трубку, решаясь, зашипел динамик. – Нас наебал поставщик с зильбергестом, в костюме не оригинал, а очень качественный прототип. Разница в весе, этот чуть тяжелее, также снижена скорость адаптации, после удара возвращается в форму на 0.3 секунды дольше. Я поднял на уши всю компанию, но, к сожалению, у нас нет таких ресурсов, дозвониться в тот институт материалов в Германии мы не можем, снабженцы моментом кроют матом, во всей Японии доступ к ним есть только у Yoroi, у них контракт. – Это пиздец, Шира. – Я в курсе, но Sapoto не воспринимают как выгодного партнера, мы впервые экипируем героя Топа, у нас нет имени. Я пытался закупиться через посредника, а он подделал сертификат, сейчас будем судиться, вернут средства. – Я с тобой судиться буду и там не ограничишься возвратом средств. Герой, которого ты экипируешь, один из самых быстрых, блять, эти 300 миллисекунд могут быть решающими, на кой черт ты думаешь я настаивала именно на зильбергесте и отмела все реплики?! С такими оплошностями Sapoto останется и без имени, и без героя, и без дальнейших перспектив. Мне ты нахуя звонишь, чтобы пизды получить? – В том числе. Как я говорил, сейчас самый быстрый, легальный и безопасный способ достать материал только через Yoroi. – Так иди отсоси Лейбингеру, я не знаю… – Он меня и на пушечный выстрел к себе не подпустит, я увел у него девушку однажды. Ты думаешь, я бы не попытался, будь у меня шансы, прежде чем звонить тебе? – Бля-я-ять, ну Арукори... Ему же за сорок, какая там девушка? – Кинзоку сжала баодинг до деформации, титан начал вибрировать, но пробки не выбило, уже успех, – я не знаю, что тебе ответить, мне нужно подумать. Обещать, что договорюсь с ним, пока не могу, но есть кое-что, что ты можешь сделать, чтобы загладить вину хотя бы передо мной, расскажи-ка мне подробнее про свою причуду. *** Не считая подобных форс-мажоров, жизнь вошла в привычное русло. Рутина не давила, напротив, ощущалась передышкой, а работа агентства стала хорошо отлаженным механизмом. Не было сбивающих с толку внезапных исповедей под пивом, не было побегов, не было сливов и даже хейтеры пока не так сильно прослеживались. Пахло свежим бризом и затишьем перед бурей, но Кинзоку все равно ощущала себя в своей тарелке. Все было на своих местах, загруженность означала надежность, предсказуемость и безопасность и большего ей не нужно. После получения лицензии категории С – ограниченное, служебное использование – Кинзоку вышла из филиала комиссии и улыбнулась бледному солнцу. Холодный ветер, норовящий залезть под одежду, не портил момент триумфа. Теперь ее умение было официально зарегистрированным инструментом и она могла легально использовать причуду на людях. Это вдохновляло. Еще больше радовало, что причуда взята под относительный контроль, вспышек не было давно и даже без концентрации металл вокруг не стремился деформироваться, притягиваясь к ней магнитом, а оставался в покое. – Мои поздравления! – прокричала из своей новой розовой машины Суми, открыв окно с водительского места, – не стой на холоде, садись скорее и показывай. – Спасибо, что забрала, – Кинзоку плюхнулась рядом с коллегой на переднее сидение, благодарно отмечая, что та уже включила обогрев ее места, – ничего нового, обычная ламинированная карточка, похожая на водительские права. Но Суми все равно забрала карточку, чтобы рассмотреть поближе. – Ну эта голубенькая и фотка удачная, – Суми вернула лицензию и опустила ручной тормоз, машина двинулась с места, – рада за тебя в любом случае, но мы отходим от графика. Я надеюсь, ты уже приготовила свой костюм? – Все готово, успеем. Ты чем заниматься будешь вечером? – Наряжу квартиру, украшу елку, может сварю глинтвейн и испеку печенье. Раз сегодня вы на корпоративе, нам можно выдохнуть, Ястреба займут на полсуток точно. – Я бы составила тебе компанию, но хоть ненадолго показаться там стоит. На этот раз сборы к мероприятию проходили у Кинзоку, в новой квартире, уже обжитой и привычной, куда не стыдно приглашать гостей, Суми тоже давно напрашивалась. Все по привычному сценарию – маникюр, прическа, макияж, ничего нового, только между делом пригубили вино для атмосферы. Непривычно низкий градус подействовал сильнее обычного и когда Ястреб постучал в балконную дверь, Кинзоку весело шатало. – Отлично выглядишь, – буднично подметил он, когда она продолжила одеваться в попыхах. – Могла бы выглядеть еще лучше, но ты решил пойти в геройском костюме, пришлось и ей в том же, – выглянула Суми. – Не было времени придумывать, отвянь, – попытался отмахнуться он, – это просто закрытое пати, журналистов не будет, фотографов минимум, смысла наряжаться нет. К тому же, мы врядли надолго. – А я тебе на что? В следующий раз будешь в костюме, я уж об этом позабочусь. И что значит ненадолго? Многие герои хотели получить приглашение туда, а вы так пренебрежительно к этому относитесь. – У нас другие приоритеты, потом расскажем. Ты готова? Кинзоку, поспешно завязывая шнурки на ботинках, кивнула. *** Болела шея. Под высоким потолком прямо в центре зала сверкала огромная хрустальная люстра и Кинзоку долго пыталась понять, почему она сделана из позолоченной арктической стали, пусть легкого и очень прочного сплава, но в основном применяющегося в космических кораблях, потому встречался он редко и ощущался очень странно. Янтарное освещение на бежевых мраморных стенах усиливало блеск прожилок из сусального золота, сплошной перевод средств. На колоннах гирлянды из шелковой парчи и натурального жемчуга, в перламутровых горшках апельсиновые деревья, на которых крутились вручную вырезанные хрустальные снежинки, подвешенные на прозрачных капроновых нитях. Двадцатиметровую норвежскую ель на мраморном подиуме украшали шары с гербами геройских агентств и живые, мать их, орхидеи. Длинные столы, расставленные вдоль стен, сверкали начищенными приборами, перламутровыми тарелками и хрустальными длинными фужерами и ломились от дорогих деликатесов. Ястреб и Кинзоку, застывшие в центре зала прямо напротив елки, рассматривали эту роскошь с совершенно безэмоциональными лицами. Первый, казалось, если увидит еще одну вещь дороже ста миллионов, взорвется восторгом пятилетнего ребенка и перестанет сдерживаться, как пытался сейчас. Вторая была просто в ахуе. – Мне кажется, стоило послушать Суми и одеться нормально, – шепнула ему Кинзоку. Несмотря на дороговизну его костюма, матовая ткань поглощала все блики хрусталя и выглядела дешевой и совершенно нелепой на фоне бархатных смокингов и вечерних платьев. – Забей, мои крылья все равно выглядят как главное украшение этого места. Давай найдем Мируко, отсидим первую часть и свалим. Наверняка ее одели во что-то очень неудобное, а уши спрятали за диадемой, бедняжка. – Ты так думаешь? – Я вижу. Вон, на десять часов, у пирамиды из коктейльных бокалов, в золотом чехле, боги, он смотрится как вторая кожа или конфетная обертка. Ты не брала запасную одежду? – Под штанами шорты, куртку отдашь свою. – Идет, – красное перо уже петляло между длинных подолов и стуков неприлично высоких каблуков в сторону героини. Та, заметив знаки, аккуратно отделилась от сопровождающих, которых заинтересовали коктейли, и направилась к ели, пытаясь смешаться с толпой. Спрятавшись за деревом и широкой спиной Ястреба, Мируко совсем не по этикету поправила корсет, но продолжала молчать. – Ты как? Героиня ногтем постучала по своему наушнику, смотря в глаза Кинзоку, ты поняла без слов. Наклонив голову и прислушавшись к крошечному устройству, она точечным воздействием согнула медную контактную пружину, теперь микрофон должен выдавать только помехи. – Готово, тебя не слышно. – Ни слова про наряд, выбью зубы, – Мируко стрельнула глазами в сторону Ястреба, – так вот, все очень плохо. То происшествие им не понравилось и мое с вами общение тоже, сегодня со мной трое сопровождающих, один из них с причудой поиска, он чувствует живые объекты на определенном расстоянии. А еще они откуда-то нашли ваши адреса, так что, если я сбегу, они сразу проверят ваши квартиры. Похоже, не в этот раз. – Рестораны и бары отметаем из-за их предновогодней загруженности, фанаты спалят, вас не замаскировать нормально, – протянула Кинзоку, рассматривая их животные мутации. – А если в твоей старой квартире? – Не подойдет, она крошечная и стены тонкие, все равно раскроют. – Простите, что так вышло, саму тошнит от этого пафоса. Я бы правда хотела просто посидеть где-нибудь в уюте и комфорте, выпить вино и выспаться, а теперь приходится потеть в этом недоразумении. Очень надеюсь, что фотографии будут в закрытом доступе, – пока был шанс, Мируко поправила диадему и освободила из тугого пучка одну прядку. – Если так, то есть один вариант, – Кинзоку переглянулась с Ястребом и тот утвердительно кивнул. – Предупредишь ее? – Да, конечно. В рассадке у нас столы рядом, в первом акте на сцену пригласят героев Топа, удобнее всего будет сбежать после награждения через кулисы, кулуары и там выйти в окно. Сейчас разойдемся, мне нужно изучить маршрут и попытаться вывести на разговор одного человека, встречу вас уже за сценой. – Что делать с моими попечителями? Они тоже будут там и если что, сразу сядут на хвост. – О, там их отвлекут минут на пять, этого будет достаточно. – Я в восторге, – Мируко хлопнула в ладоши, – идет, тогда сейчас ослаблю бдительность своим хорошим поведением, чини прослушку и до встречи. Вы кстати, выглядите тут самыми адекватными, остальные похожи на подарочные наборы. После щелчка подчиненного микрофона Мируко, грациозно подскочив к Герою №6, взяла его под локоть и повела в сторону, всем видом показывая, что проводила время с ним и просто отвлеклась. Ястреб хмыкнул. – Как назовем эту миссию? – Никак, это не миссия, а преступление, я опять иду у тебя на поводу. – Я знаю, что ты просто хочешь помочь ей, все же что-то героическое в тебе есть, – в предплечье прилетел легкий дружеский удар, – успеешь его найти? – Надеюсь. – Лысина сверкнула в той стороне, – Ястреб кивнул на балконы. – Все то ты видишь, – хмыкнула Кинзоку, доставая телефон и отправляя сообщение, – пожелай мне удачи и прихвати сашими с лососем по возможности. Не стоило упускать возможность попробовать местное пойло, жалко только, что официантов приходится догонять, потому что, в надежде получить чаевые, они услуживали только людям в дорогих нарядах. Они с Ястребом и правда были белыми воронами, но зато их оперение не мешало двигаться. Мируко тоже наверняка бы не заморачивалась, если бы могла, и их можно было назвать командой против этого позолоченного лицемерия, это делало весь дурацкий фарс более сносным. Газированный алкоголь Кинзоку считала извращением, но чем раньше эта гадость смешается с вином и даст в голову, чем проще ей будет. Арукори выбрал верной тактикой решать тяжелый вопрос через звонок, где она не сможет до него добраться. Она же выбрала совсем иную, но теперь могла законно защититься в случае чего, и он не убежит, пока она все ему не выскажет, а если повезет, то подойдет сам. Миновав группу героев низкого рейтинга, проскользнув за спиной важного чиновника, пропустив мимо даму с огромной шляпой с павлиньими перьями, Кинзоку выпала из толпы к балкону и еле успела выставить руки, чтобы не столкнуться со своим отражением в стекле. Лейбингер стоял там, повернутый спиной к залу, в другой, дымящей и более едкой толпе, холодно общаясь с незнакомым мужчиной. Кинзоку прошмыгнула на террасу и бесшумно прикрыла за собой дверь, незаметно обошла всех людей, благодаря черному костюму сливаясь с окружением, и облокотилась на перила. Пока он ее не заметил, можно было дать себе слабину и позволить затянуться, ожидалась нервотрепка и это не только про разговор с экс-сенсеем. – Надо же, начала пар'ить, – Лейбингер встал рядом, рост позволил ему присесть на перила. – Надо же, и ты тут, – Кинзоку чувствовала на себе острый, пронизывающий взгляд, ищущий любую трещину в ее броне, чтобы проковырять ее до основания, но глаз на него она не подняла, продолжая лениво рассматривать город. – Я всегда экипир'ую всех гер'оев р'ейтинга выше пяти. – Всемогущий не в их числе, – напомнила она всем известную истину, хотелось поспорить хоть о чем-то. Лейбингер пожал плечами, мол, думай что хочешь, это уже слишком конфиденциально. – Что за уст'ройство? — из внутреннего кармана пиджака неторопливо достали черный строгий вейп, включился он не через кнопку, а просто потому что его потревожили, зажглось табло, высветилось максимальное количество ватт. – Предпоследняя модель, – равнодушно махнула в его сторону Кинзоку, выдыхая густой пар в другую. Как бы не хотелось отправить его в газовую камеру в отместку за все грехи его личины и нации, этикет даже тут крайне важен, сам ее выучил этому. – Akzeptabel, – он отвлекся на тяжку никотина, Кинзоку тот час поморщилась от разъедающего запаха табака в перемешку с гарью. В чем смысл брать вейп, если все равно вкус трубки? Но все самокрутки, сигареты и прочие шалости прошлого века были nicht so technologisch fortschrittlich und stilvoll, чтобы опускаться до низжайщих. – Что-то хотел? – Пришли в рабочей фор’ме. Наглость или бедность? – Практичность. Следишь за нами? – Надо оно мне. Давно списывалась с Рэйдзи? Не выходит на связь. – Зачем он тебе? – Хотел узнать, как у тебя дела, – обмен любезностями пора заканчивать и постепенно переходить к сути, но он сам вел разговор не в то русло, продолжая испытывать ее. Он знал, что она не просто так его терпит сейчас, но все равно продолжал давить и пытаться перехватить ее взгляд. Кинзоку все еще не знала, сможет ли ему противостоять, если это случится, поэтому пока позволяла ему взять вожжи. – Нормально, не видно? Мы в Топе-10, к чему и стремились, деньги я гребу лопатой не марая руки, что еще нужно? – Он в Топе-10 и ты тут совсем не причем. Это не твои заслуги. – Мои, – не согласилась Кинзоку. – Когда он успел тебя erobert? Сколько себя помню, вокр'уг тебя вечно вер'телся др'угой мальчишка, а тебе на него было все р'авно. Значит тепер'ь это твой Hauptprojekt? Ты так тор'гуешься за него. – Дистанцию держи. Я больше не в твоем подчинении и выходки твои терпеть не буду. – Ой-ой-ой. Давай говор’и, что тебе от меня надо, р’аз ты еще не сбежала, свер’кая пятками. Кинзоку выдохнула. Конечно, как всегда прямо и по делу. – Зильбергест. – Губа не дур’а, – присвистнул Лейбингер, – вот значит, что в основе. Не то, чтобы я прямо гадал, но можно было взять матер’иал доступнее. – Не размениваюсь по мелочам. – Оно и видно, – он с минуту замолчал, Кинзоку не торопила, – чтож, изготовлю, отпр’авь чер’тежи. – Мне нужна поставка, а не костюм, остальное все готово. Yoroi имеет контракт с институтом в Штутгарте, Sapoto готовы покупать. По твоим, конечно, расценкам. Открываешь транзит, получаешь процент с каждой поставки, сам знаешь. Моему агентству нет смысла быть посредником. Чия издал хриплый сухой звук, похожий на смех. – Пр’оцент… Ты думаешь, р’ечь о деньгах? Yoroi – не тор’говая лавка, а ар’сенал, мы не пр’одаем стр’атегические матер’иалы кому попало, мы их р’аспр’еделяем ср’еди избр’анных. Sapoto не в списках, Ар’укор’и тем более. – Так добавь его, в твоих силах изменить список. Допустим, как субподрядчика для гражданских применений, без доступа к спецификациям, только материал. – Зачем? – он покачал головой, – что ich получу взамен? Не Yoroi. Я. Чтобы я потр’атил свой политический капитал, свою р’епутацию и вписал этих насекомых. У тебя нет данных, нет технологий, увер’ен, нет новых идей. У тебя есть только он, – экс-сенсей кивнул в сторону зала, – а для меня он – ничто. Чия был прав, Кинзоку с самого начала понимала, что козырей у нее нет. Если договориться с Арукори можно было пригрозив Yoroi, то ее представителя такой мелочью не возьмешь. Какую сумму не предложишь, сколько процентов не накинешь, этого не будет достаточно для того, чтобы заведующий мастерской крупнейшей корпорации забыл старые обиды и начал сотрудничать с предательницей и наглым ушлым конкурентом. – Помимо того, что мы заплатим на двадцать процентов больше, предложу интересных партнеров. Не в качестве меня, если что. Советую все же присмотреться к Арукори, хороший парень, работа с ним оказалась не в тягость и он может многому тебя научить. Особенно стресс-тестам, с этим в Yoroi проблемы, а в Sapoto, если не с первого раза, то все выходит идеально. Он въедливый, нахальный, не без перфекционизма. Возможно это именно то, чего так не хватало нам. Огромный кулак приземлился на металлическую ограду, перила задребезжали, стукаясь о стекла, в это же время загремели фанфары и люди повалили обратно в зал, не заметив вспышки гнева. Он выдохнул пар сквозь сжатые зубы и наконец-то опустил глаза. – Пошла вон. – С радостью. Справлюсь и сама, – она легко оттолкнулась от ограды и, смешавшись с курящими, сбежала от него. Как она справится, Кинзоку еще не решила, Чия был единственным вариантом, но удочка закинута, экс-сенсею стоит дать время все обдумать. Так или иначе, диалог прошел неплохо, она без тяжких телесных, он живой. Пока что все, что можно было сделать, она сделала, теперь нужно пройти за сцену, изучить план эвакуации, постараться вскрыть какой-нибудь кабинет и ждать героев за сценой. *** – Бегом, бегом, – прошипела Кинзоку, пропуская в коридоры двух героев с позолоченными статуэтками и грамотами. Она последний раз бросила взгляд в противоположную сторону кулис, откуда Арукори легким гипнозом уводил сопровождающих Мируко, и плотно закрыла дверь, незаметно для диагностики деформируя петли на ней. Арукори правда повезло с причудой, он называл ее логическим резонансом: его голос в момент использования сил обретал свойства акустического наркоза, притупляя возможность критической оценки, поэтому слушатель беспрекословно соглашался со всеми его словами в тот небольшой промежуток времени. Сам Арукори не был согласен со своей удачей – причуда действует максимум на четверых и максимум минут семь, потом действие начинало спадать и собеседники испытывали легкий диссонанс, а у самого Арукори на следующие двое суток пропадал голос, что в работе с молодыми механиками просто непозволительно. Тем не менее, должок он вернул, но Кинзоку все равно будет использовать такую возможность в последствии, пусть на Лейбингере она и не сработает точно. По какой-то причине он был не подвластен любым видам гипноза, какие-то потенциальные партнеры проверили это на своей шкуре и с треском провалились, получив разрушительную вспышку гнева, гаечный ключ в затылок и попадание в черный список. – Куда дальше? – Ястреб подхватил не вписавшуюся в поворот Мируко за локоть и обернулся на бегущую за ними Кинзоку, та немного отстала, отворачивая от них камеры. – Сюда, – она остановилась у одной из множества дверей, единственной, которая открывалась с помощью вертушка с другой стороны, это был административный кабинет гостиницы, в которой проводилось сегодняшнее мероприятие. Влетев в него и чуть не снеся ряд компьютерных мониторов, они на мгновение выдохнули. Кинзоку спряталась за дверью шкафа, звеня пряжкой ремня. – Сначала мы тебя переоденем, в платье я принципиально тебя не потащу, – сразу пояснил Ястреб, стягивая куртку, когда Мируко удивленно вытянулась в лице – Уж лучше голой, чем в этом наряде, – согласилась она, надевая протянутые ей штаны, – они мне малы ужасно, но спасибо. Ты не замерзнешь? – Нам недалеко, – Кинзоку застегнула на себе куртку, одернув длинные шорты, и надела очки, героиня задрала платье до талии, теперь оно выглядело как странная помятая майка, и сверху натянула дубленку. Ястреб потянулся, разминаясь, открыл окно и осмотрел улицы, но город оставался в счастливом неведении, вечеринка была настолько закрытой, что ни толпы фанатов, ни даже журналисты не знали об этом месте. – Отправила своим смску с задержкой, что мне стало плохо и меня увезли. – Так, девочки, давайте по одной. Не хочу, чтобы кто-то из вас летел на перьях, продует всю, вместе теплее, – Ястреб расставил руки в разные стороны. К нему в объятья сразу упала Мируко и тотчас была подхвачена на руки. Уже на Мируко аккуратно присела Кинзоку, но героиня обняла ее и прижала к себе, – кошмар, только не ерзайте, пожалуйста. Было некомфортно, хотелось согласиться на то, чтобы за шиворот тащило перо, но, поджимая в коленях голые ноги, Кинзоку упрямо терпела сильные руки, сомкнувшиеся на талии, то, что ее голова упиралась прямо в шею Ястребу и как он хихикал, когда ветер поднимал ее волосы и щекотал его кожу. Зато лежать на Мируко было удобно и очень тепло, поэтому, когда Кинзоку после приземления буквально соскочила на пол, то покрылась неприятными мурашками. Открытые коридоры дома галерейного типа продувались насквозь, поэтому Ястреб поспешил сразу нажать пером на трещащий звонок. Дверь открылась моментально, за ней стояла Суми в широкой вязаной кофте и с косметической маской на лице. – Опоздали, глинтвейн уже остыл, – заявила она, отступая в сторону и жестом приглашая их войти, – пять минут подождете? У меня как раз закончится эпизод сериала. Вешалку купила новую, она теперь вот тут, по старой разросся сциндапсус… – ее взгляд скользнул по Ястребу и Кинзоку, а затем уперся в фигуру за ними, – о мой бог, вы... Вы привели мне подружку? – В какой-то мере, – улыбнулся Ястреб, проходя в квартиру, – сразу предупреждаю, я лезу в твой шкаф, в водолазке жарко. – Надеюсь, ты не против, – Мируко растянулась в широкой улыбке и пожала ручку Суми, – мне было необходимо сбежать. – Конечно не против, дорогая, – Суми заперла дверь, – проходи, тебя тоже сейчас переоднем, эти штаны трещат по швам. Батюшки, что это за ужас? Пыточное орудие! Сейчас найдем для тебя что-нибудь человеческое, – она бесцеремонно потрепала за лямку золотое платье и ворвалась в гостинную, – Ястреб, только возьми белую рубашку, она чистая, и принеси футболку для Мируко, ту самую, которая тебя не бесит. Кинзу, глинтвейн на плите, бокалы в ящике над раковиной, доставай, пока найду тебе свитер. – Суми, выруби торнадо и не суетись, мы от этого и бежали, – Ястреб, в любом месте чувствующий себя как дома, вышел из спальни уже переодетый, протягивая одежду Мируко. Кинзоку забрала довязанный недавно свитер и скрылась в ванной, теплая шерсть приятно покалывала кожу. Небольшая гостиная встретила ее разноцветными гирляндами и небольшой нарядной елкой в углу. Никакой пафосной роскоши, только уютный бардак книг, подушек и мягкий теплый свет. На кухне продолжала суетиться и клишированно по-матерински вздыхать от вселенской несправедливости Суми, грозясь превратить дизайнеров платьев из такой дрянной ткани в лоскуты. Мируко в красной футболке и белом длинном кардигане сидела у окна и смотрела на нее с таким благоговением, словно та была волшебницей. – Глинтвейн алкогольный? – уточнила Кинзоку, уже разливая напиток поварешкой. – Обижаешь, – надула губки Суми и с прыжка села на столешню, – ну, рассказывайте, мракобесы, как так вышло, что в моей квартире два героя Топа, а не один? Подумать только, все еще в шоке, в следующий раз притащите сюда Всемогущего? – Долго объяснять, а Всемогущий на такие мероприятия не ходит, – Ястреб чем-то погремел в прихожей и принес бокал для вина, набитый сашими. – Ты серьезно? – Кинзоку поперхнулась теплым напитком. – Ты просила сашими, я достал сашими, бокал в подарок, обращайся, – подмигнул он и скрылся в гостинной, падая на мягкий диван, – массовая миграция сюда, там негде сидеть. *** На каждом растении висела минимум одна елочная игрушка. Сквозь стеклянные блоки мигали разноцветные гирлянды, пикселями искажая свет, еловые ветки украшали лампы под потолком. Легкая мелодия из ноутбука разбавляла звук кипящей воды, Суми рассказывала что-то Мируко и растапливала сливочное масло на водяной бане. Кинзоку крутила стакан с глинтвейном, наблюдая, как о прозрачные стенки стукается кусочек апельсина. Насыщенный терпкий запах вина, разлетающийся по всей квартире, не перекрывал аромат толченого имбиря и сосновой смолы. Пар со вкусом алоэ путался в воздухе, застревая среди цветных огоньков. Откинувшись на спинку слишком мягкого дивана, Кинзоку утонула в бархате и шерсти. Живот сдавливали шорты, она объелась. Глинтвейн делал свое дело, она четко чувствовала опьянение, еще ярче оно прослеживалось, когда Суми сказала, что это уже четвертая бутылка и ее запасы подходят к концу. В начале была паника – а вдруг что-то произойдет, что необходимо решать на трезвую голову, а она лежит и не может сдвинуться с места. Потом вспомнились слова Арукори и Кинзоку решила послушаться его совету – расслабиться. Мир сузился до этой комнаты, где не было проблем, не надо было никуда бежать, что-то просчитывать, думать о последствиях, и она переложила все мысли на будущую себя. – Печенье! – поставила Суми на стол тарелку в форме елки со свежеиспеченными имбирными человечками и упорхнула обратно на кухню, – подлить кому-нибудь глинтвейна? – Сам налью, – поднялся Ястреб, забирая у Кинзоку пустой стакан. Спокойствие накрывало и обволакивало, как уютно обнимал ее мягкий свитер, связанный специально для нее. Она сидела на диване, вытянув ноги и положив тяжелую голову на руку, и просто слушала, закрыв глаза. Голос Ястреба рассказывал Мируко что-то о воздушных потоках, он больше не пытался сдерживать свою речь, она была эмоциональной и во всех красках. Голос Суми, вставляющий едкие, но беззлобные комментарии, звучал успокаивающим фоном, ничуть не нарушаемый смехом и похрюкиваниями Мируко. Из кухни вышел Ястреб и протянул ей стакан, заполненный наполовину, глинтвейн кончился. Он плюхнулся рядом и чокнулся с ней, устало улыбаясь одним уголком губ. Разноцветные огоньки отсвечивали в полуприкрытых глазах и золотили кончики светлых волос. В этот момент ей так хотелось позвать его по имени, настоящему имени, каким он был сейчас, сонным, теплым, что Кинзоку залпом допила свой напиток. То ли алкоголь, то ли далекое видение, ударило в грудь чем-то приятным и острым одновременно, она тут же отвела взгляд, размышляя, дотянется ли рука до печенья или нужно двигаться. Как же он был красив. Не Ястреб, а именно Кейго, живой, настоящий, в чужой мятой рубашке и с растрепанной прической. Эта была мысль-диверсант, которой не было места в ее операционной мозговой системе. Она с таким трудом работала над собой, с таким трудом убеждала, что вся привязанность малоэффективна, что на мгновение ее сковал ужас. – Ого, – вышла к ним Суми и протянула экран телефона, – поздравляю, вас шипперят. – Кого? – сразу напряглась Кинзоку. – Ястреба и Мируко, – героиня, возвышающаяся за спиной Суми, переглянулась с Ястребом и комната содрогнулась от громкого хохота, – что не так? – Ничего-ничего, – в полусогнутом состоянии смеха слова давались ей тяжело, Ястреб вовсе утонул в подушках, пытаясь сдерживаться. – Разберемся с этим потом, – махнула рукой Кинзоку, – вина больше не осталось? – Нет, закончилось, – Суми начала трясти ржущих героев за плечи, – да что не так? Расскажите. – Я схожу, надо проветриться, – еле поднялась Кинзоку, пытаясь отыскать свои штаны. – Я с тобой, – очнулся Ястреб, – мало ли что случится ночью. – Самым страшным на улицах буду я, – Кинзоку достала из куртки карточку лицензии, похвасталась ей и убрала обратно. Стоило срочно сбежать, очистить голову, на худой конец протрезветь, если получится, а когда причина спутанных мыслей будет следовать за тобой, задача станет невозможной, – тебя узнают. – Не узнают, Суми, я беру твою фиолетовую шубку, окей? И не включай воду в ванной, прошу тебя, – Ястреб ненадолго зашел в санузел, вышел оттуда не герой, а сутенер-извращенец, пестрый шарф, которым он замотал голову и шею, усугублял ситуацию. – Бери, – исподтишка сфотографировала его Суми, – погоди, где твои крылья? – она бросилась в ванную, но герой уже схватил Кинзоку за руку, выбежал в парадную и закрыл за собой дверь. – У нее вся ванная в перьях, да? – шатаясь, Кинзоку прислонилась к перилам. – Я постарался аккуратно, – заверил ее Кейго и взял ее под руку, – пойдем, позор всех мастерских, найдем круглосутку. – Я перепью тебя во всех конкурсах, где этила выше двадцати, – Кинзоку позволила себе полностью облокотиться на него и доверить выбор маршрута, – но шампанское и вино… – Я понял, не напрягайся, – когда они спустились вниз, ночной ветер пошатнул Кинзоку еще сильнее, она надела капюшон пуховика, тоже одолженного у подруги, – холодно? Вопреки отрицательному мычанию Кейго распахнул шубу и укрыл ее второй половиной, прижимая к себе, от удивления Кинзоку икнула. Идти так было неудобно, но сколько она не пыталась перезагрузиться, отстраняться не хотелось. Башенные часы тихо ударили один раз и замолчали до утра. – Кейго, – еле слышно шепнула она ему в шею, – сколько время? – Полночь, – ответил он также шепотом, озираясь по сторонам. Кинзоку протянула руку между шелковистой подкладкой и его спиной, обжигаясь о жар его тела, и аккуратно приобняла за талию. – С днем рождения.