Глава 20

глава 20. К черту школу вместе с Артемом и мамой!

Июнь. С горем пополам я смог сдать математику. Остался только русский. А там два месяца лета, выпускной и почти взрослая жизнь. Решил что скажу о своих чувствах Лене на выпускном. Я все еще не уверен в них, но думаю если она согласится, то там и я что-то точно почувствую. С Мэттью мы стали отдаляться. Он все так же часто писал, вот только я не отвечал. А потом переписки каждый день превратились в редкие слова за месяц. Я и правда хотел вернуть “то” наше общение с Мэттью, но кажется этого уже не случиться. Наша дружба будто бы спичка, которая так долго горела, но сгорев до самого конца все закончилось очень быстро. Каждый раз начиная набирать ему сообщение, я испытываю необъяснимое чувство отвращения и злости к нему. Я завидую ему. Просто, я не понимаю. Почему одним людям достается все, а другим ничего? Чем я хуже Мэттью? Почему не могу быть таким же как и он? Об этом я думал каждый божий день. Даже на экзамене. На самом важном событии за мою жизнь, я еще минут пятнадцать просто смотрел в окно и думал об этом. И вот я уже стою на выпускном в руках мой синий аттестат, одноклассники рядом и все мы делаем совместное фото на память. Вроде, я должен быть рад. Ура. Свобода. Но я будто бы утратил способность чувствовать хоть что-то. Сейчас я думал только о трех вещах. Лена, Мэттью и мой побег сегодня. Оставаться с мамой я больше не могу. Не вынесу больше ни дня рядом с ней и отчимом. – Чё завис? – слегка дотронувшись до меня спросила Леночка. – Да не. Не чё, – Коротко ответил я. Все оставшееся время я провёл подальше от одноклассников репетируя у себя в голове свой план. Оживлял себя, Лену и сцену которая должна произойти с вероятностью восьмидесятью процентов. Я говорю что люблю её, она вся такая: “ой, прости не могу ответить тем же. Пока,” я с разбитым сердцем иду домой, за своим рюкзаком, блокирую ее и все. Жизнь, теперь уж точно, с чистого листа. Незаметно, жаркий день, сменился приятно охлаждающей ночью. В России как не странно она теплее, но комаров намного больше. Нет, правда. Я все это время только отбивался от них. Убил сотню наверное. Пробираясь через все кусты, я наконец дошёл до нашей беседки. Все мои одноклассники танцевали, а родители куда-то делись. Остались только пьяные подростки которые нелепо двигались в такт битов. Через толпу пьяных, потных детей, я пробился к самой спокойной и красивой. К Лене. Она стояла вдали от этих придурков и с кем-то переписывалась. Для храбрости, я налил себе полстакана водки, стоящей на столе, и отправился к ней. Я ткнул её в бок и пока она поворачивалась вправо, чтобы посмотреть кто это был, я резким движением развернул маршрут и приклеился к перилу с левой стороны. При встрече с ней, у нас была особая игра. “Угадай с какой стороны.” – Не угадала, – торжественно заявил я. – Да ну тебя, – уткнувшись в телефон сказала она. – Чё, кому пишешь? – Это личное. – Понял, – Я развел руками. – Я тоже хочу поговорить с тобой. – О чем? Что бы я осд твое посмотрела? – Она говорила про сериал. – Нет. Это и правда важно, – С ноткой грусти в голосе, сказал я. – Говори тогда, – Не отрываясь от телефона сказала Лена. – Окей, – Уже начиная вскипать от злости, начал я. Меня бесит её пофигизм. Я ей в своих чувствах собрался признаваться, а она от своего телефончика оторваться не может. – Я тебя люблю. – Я тебя тоже. – Да блять. Оторвись ты уже от своего телефона, – С этими словами я вырвал у неё из рук телефон. – Я тебя люблю. Никак подругу, ты мне нравишься. Встречаться будем? Она была удивлена. Взгляд метался по сторонам, она то приоткрывала рот, то соединяла его так, что туда и воздух не просочиться. Было видно что она покраснела. И мне стало безумно стыдно из-за своей вспышки гнева. Я молча протянул ей телефон, но она тут же начала: – Саш, мне правда очень приятно это слышать, мне не безразлично то, что ты ко мне чувствуешь, потому что ты мой лучший друг. Но это все. Я чувствую к тебе только дружеские чувства не больше, – она подумала несколько секунд – я надеюсь мы останемся друзьями? На самом деле, мне просто уже нравится один человек. Ну, я так думаю. Ты тоже обязательно найдешь человека который ответит тебе взаимностью. Все идет как я и полагал. Но тогда почему я все равно чувствую себя так разбито? Опустошенно. – Да. Да, конечно. Будем друзьями. Все окей, – Я был готов сесть на пол и разрыдаться как маленький ребенок. – Ну-у-у-у. Я тогда пойду. Удачи тебе! Перелезая через беседку, я понял что слезы вот-вот выступят, и что вовсе я не хочу отпускать, и уж тем более, забывать Лену. Я успел привязаться к ней. Но по другому я не могу. Я обязан уйти от мамы, а если я не прекращу с ней общаться, она будет искать меня, звонить, писать. Я должен разорвать наше общение. Я же прекрасно понимал что нам ничего не светит. Так зачем же дурак? Я почувствовал как по щекам потекли слезы. Я ускорил шаг и потянувшись за телефоном в карман, только тогда понял. Я не вернул ей телефон. Она его не забрала. Твою мать. Возвращаться нельзя. Что она подумает? Я просто аккуратно положил телефон на асфальт, как тут на него пришло сообщение от некого “Жени,” “Ты мне тоже не безразлична…” Забавно. Вот кто ей нравится. С быстрого шага я перешёл на бег. Все тело тряслось от моего признания Лене и всей этой ситуации. Сто процентов этот “Женя” высокий, красивый, смешной. Не такой как я. Вот почему она выбрала его, а не меня. – Я же всегда буду запасным вариантом, – Бормотал я себе под нос – запасной друг, запасной вариант, просто на случай если что-то пойдет не так! Мне уже плевать кто там косо смотрит, кто думает что я сумасшедший. – Ах, Сашка прости не успел проводить тебя на самолет, ах прости мне нравиться другой. Да пошли вы все. Мне вообще никто не нужен. Я теперь сам по себе. В тот момент я бежал так быстро, что в глазах стало темнеть, воздуха поступало все меньше, или наоборот настолько много что начинало тошнить, а ноги подкашивались, казалось что сейчас я упаду от бессилия и умру прямо здесь. Я вспомнил лето. Как мы с Мэттью убегали от лося. Но тогда хотя бы была причина бегать. Так почему я не могу сейчас просто спокойно идти? Я не знаю. Не могу объяснить себе. Я поднял голову и увидел как на расстоянии прижатой руки шла женщина. Я запаниковал. Обижать не было времени, а сбивать ее не вариант. От безысходности я решил пожертвовать собой. Упал вниз и полетел через голову на траву. Открыл глаза я уже когда лежал на траве, все тело ломило от боли, а надо мной склонилась женщина лет сорока, морщинистая, с лишним весом, с большой родинкой под носом которую она так тщательно пыталась замазать тональником. Редкие, ломкие волосы были выкрашены в темно-бордовый цвет. – Твою мать. Ребенок ты чей? – Заглядывая мне в глаза, поинтересовалась она. – Сереж, иди сюда. Помоги. – Нет. Нет, – Какие еще нахер Сережи? – Все хорошо. Я пошел. Опираясь на локти, я поднялся. Все тело не приятно гудело, локти и колени щипали от боли, но я пошел дальше. Уже пешком. Та женщина еще долго что-то кричала вслед, а потом и ее муж подключился, но за мной они не пошли. И слава богу. Как я оказался дома, толком не помню. Зато помню как быстро собирал вещи. Взял все любимые футболки, джинсы, шорты, щетка, ветровка, вторую пару кед, наушники, все зарядки, паспорт. Я уходил налегке. Не зная что меня ждет завтра. Но для меня это было уже не так уж важно. Я исчез. Исчез для всех абсолютно. Для мамы, Лены, одноклассников. Они меня и не вспомнят никогда. Единственное, спер с родительского кошелька 30 тысяч на первое время. И ушел. Ушел навсегда. – Мне один билет в Санкт–Петербург. Самый ближайший рейс. Я положил деньги на кассу, забрал билет у недовольной женщины и побежал на рейс. Поезд отбывал через двадцать минут. Вот теперь я и правда свободен. Я не знаю что будет ждать меня завтра и уж тем более, через месяц. Но теперь, моя жизнь и правда началась с чистого листа.