Долгожданная гостья.

Поделившись адресом, я испытал некое воодушевление и самое странное–желание предстать перед гостьей в лучшем свете. Время шло,она уже без сомнений в пути, а я всё ещё был не готов. Мое жилище –захолустье.  Серые стены, облезлый диван, и запах сырости, смешанный с перегаром. Никто не хотел бы оказаться здесь, и я это хорошо знал.  Как-то незаметно для себя начал убираться. Или, скорее, прятать. Раскинул весь мусор по углам,чтобы не бросался в глаза.  Когда я распахнул окна, в квартиру ворвался свежий воздух, словно кто-то открыл задвижку в душном вагоне метро. Сырость попыталась зарыться глубже, но почувствовал, как на меня накатывает сквозняк, даже поёжился. Тут же накинул олимпийку, распластавшуюся на полу возле дивана. Заметив насколько она дерьмово смотрится, откинул в сторону. Засаленные рукава и воротник, въевшиеся пятна с мягко говоря отвратительным душком. Оно не удивительно, я не вылезал из нее пару месяцев, если не больше. Прибегая к помощи шкафы,перерывал кипы тряпья,выудил свитер, в черно-фиолетовых тонах, который выглядел относительно ухоженно. Серые джинсы - нечто совершенно другое. Брендовая бирка, новизна,слишком вычурные на фоне всего гардероба. Это был подарок Артёма на мой день рождения, может,на Новый год — уже не помню. Он любил делать дорогие подарки, пытаясь продемонстрировать свои «светлые чувства». Но я всегда думал, что это скорее его форма понтов, чем искренность. Я стоял перед зеркалом, как перед трибуной, готовясь к своему выступлению, и ощущал, как все внутри меня дергается от страха: что, если она разочаруется? Что, если не смогу показаться тем, кем хочу? С стеклянной глади на меня смотрит он. Вихры каштановых волос сбились в колтуны. Впалые щёки,на фоне которых большие глаза кажутся неестественными. Кожа сероватая, как старая тряпка, усыпана родинками и парой прыщей на носу, как последний штрих убогой картины. Пытаюсь улыбнуться, но это выглядит как судорога. Тонкие губы обрамляют желтые зубы, два передних со щербинкой. Отвратительно. Обычно было плевать на внешний вид,сейчас же гнёт, то насколько ситуация удручает. Выпуская воздух, чувствую, как навязчивое желание исчезнуть сотрясает тело. Слышу посторонние звуки за пределами квартиры. Скрип шагов, смешанный с шепотом улицы. это Мария. Смотрю в глазок. Лицо девушки искажается через призму стекла,  невольно хихикаю. Это смешно, как карикатура: её любопытные глаза, длинные ресницы. Немедля отпираю дверь. Мы обмениваемся короткими приветствиями. Не умея быть гостеприимным, размахиваю рукой в сторону кухни. Мол заходи, располагайся, устраивайся удобнее среди этой неразберихи. Я предлагаю ей чай — единственное, что у меня есть. В шкафу валяется початая пачка печенья, но до этого момента я к ней не притрагивался. . Сейчас я не уверен, что печенье не отсырело или, наоборот, не засохло. Угощать им стыдно. Я невольно морщу нос, как будто она может меня осудить. «Может, сходим в магазин?» — вырывается из меня внезапное предложение. Почему-то мне нужно, чтобы она осталась. Чтобы её лицо наполнило пустые углы. Чтобы в воздухе не висело только молчание. Мария смотрит на меня с легким недоумением. –Зачем? Спрашивает она. Логика вопроса сама бьет в колокол. Она пришла получить информацию, а я вдруг хочу погрузиться в какую-то дурацкую прогулку. Сначала я молчу, пытаюсь сложить слова в нечто близкое к пониманию. –Просто мне не хватает компании. Да, это искренне, но звучит как оправдание. Она поразмыслила, и через секунду согласилась, не указывая причины. Я не стал допрашивать. Просто радовался. Выходим на улицу. Я не иду согнувшись,без привычной олимпийки ощущаю себя как черепаха без панцыря, прохладно и неудобно. Мы идём, и какая-то часть меня теряется в постоянном движении. Я с трудом подбираю слова, чтобы поддержать разговор. –Как дела? Спрашиваю в надежде, что смогу смягчить напряжение. –Нормально. Усталая интонация. Вспыхивает искра сочувствия к ней. Вплоть до супермаркета мы молчим, как два потерянных матроса, плывущие на одной волне. Маша выше меня, и мне приходится увеличивать интервал шага. Когда заходим в магазин, сквозь двери пронзают запахи — искусственные, сладкие и химические. Я смотрю на цены с неприязнью, как будто на каждую из них легла личная обида. –Я бы не дал больше пятидесяти рублей за этот пакет чипсов. замечаю, оборачиваясь к Маше. Она кидает на меня взгляд, полный понимания. –Грабёж средь бела дня. Мы оба, как старики с маленькой пенсией, завязываем старомодные споры о ценах. Постепенно разговорились, разряжая атмосферу, которая ещё несколько минут назад висела на нас, как бремя. За диалогом не замечаем, как обходим несколько кругов по торговым стеллажам, собирая скромный набор продуктов к чаю. Журналистка останавливается, указав на коробку с печеньем. –Ты пробовал это? Говорят, оно вкусное.. Конечно, я его не пробовал. Я в целом, редко забредал к полкам вторичной необходимости. Подходя к кассе,избегая посторонних  взглядов запихиваю небольшую шоколадку в карман. Простое действие, но этим рискую попасться под камеру. Думаю, Маша не откажется от этого импульсного презента. А как я его добыл, останется секретом. Мы добираемся домой, и обратная дорога кажется короче на пару миль. Шутки, невзначай брошенные фразы сглаживают уголки реальности, и я уже не чувствую себя таким одиноким. Вспоминаю, как так же гулял с Артёмом, но это было другое. Урощенное, лишенное настоящего содержания. Незаметно вечер подполз к горизонту. Светит последний луч солнца, как рассеянный полумрак, за которым вскоре придут звёзды. Мы решили ужинать вместе стол, воздух наполняется ароматами — горячий чай,свежая выпечка. Мария резко заводит тема, ради которой пришлось встретиться. Тем самым она портит настрой. Я так хотел отложить момент, отбросить его в тень, чтобы продолжить позитивную волну. Сразу же меняюсь в лице. –Ну так, рассказывай, чего накопал? –Это сильно сказано. Делая вид, что занят пережёвыванием печенья. Формирую предложение. –У Серафима были проблемы с долгами. Сомневаюсь, что это истинная причина, но теория имеет право на существование. Собеседница кивает, и её рука начинает оставлять пометки на страницах блокнота, ловкие пальцы пишут, а в этом действии я чувствую, как у меня отбирают голос. Я не хочу быть исследователем её проекта,хотя сам нашел в этом повод для сближения. Но у меня ведь не было выбора, не так ли? –Ещё люди считают, что появился кто-то опаснее, раз смог устранить верхушку. Она смотрит на меня, и взгляд полон жажды продолжения.  –Не думаешь ли ты, что тебе опасно ввязываться? –Не думаю. Врешь ведь, думается мне. Я не отличаясь сильной проницательностью, все равно улавливаю тень сомнения. –Может быть, оно и так... Наблюдая за ней, заставляю себя слушать. Речи в очередной раз заставляют убедиться,в её упёртость. Понимаю, что она погружена в это дело с головой, и даже если бы там была скрыта её погибель, была бы готова столкнуться с этим. Все рождены из страха, но она осталась в стороне, думая о том, как разорвать этот круг. Девушкане требует от меня мнения, скорее, молчаливого понимания. Ловлю себя на мысли, что восхищаюсь ею. Со стуком опуская опустевшую кружку на стол,собирается покинуть меня. Предварительно намереваясь убрать за собой. Я зачем-то  одергиваю её,оправдываясь приметой. –Посуду в гостях мыть, к несчастью. От женщины повеяло скептицизмом, в отношении упомянутого суеверия. –Не думаю, что тебе стоит бояться больших несчастий, с твоей то жизнью, но как скажешь. Укола в точку, я не обиделся на правду. В коридоре, тормозя Марию прикосновением к плечу,задаю ей задачу. –Смогу ли я позвонить тебе ещё и надеяться на компанию? Пожимает плечами. –Ну, а почему нет? Мне безусловно понадобится информатор твоих кругов. Да и в целом, ты смешной, мне понравилось. Звони, но не переусердствуй с этим. Пародируя джентльменов из фильмов помогаю надеть девушке джинсовку. Глупый жест, однако, но она не противится. Сказка кончается, я снова покинут всеми кроме собственных дум. Свет ушел только что вслед за хлопнувшей входной дверью, несмотря на то что солнце сменилось сумерками ещё пару часов назад.