Нож в спину.

Со временем наши отношения с Марией сдвинулись с мёртвой точки. Убийство Серафима больше не было осью общения, мы переходили на дружескую черту, хотя порой всё же заговаривали о том, что мне не давало покоя. Меня терзала паранойя. Казалось, что подозрения окружающих направлены на меня, хоть для этого не было предпосылок. Был озадачен тем, как обычные разговоры о новостях или следствии заставляли проникаться настороженностью. Каждый тонкий намёк,быть может брошенный в шутку, откликался страхом. Нет, я вовсе не переживал за свою жизнь, свободу, меня волновало одно–потерять то к чему долго шел. Я тщательно поддерживать видимость, работая над делом, которое сам же и создал. Это тяжёлое бремя,не знаю, как долго смогу это выдержать. Артем по прежнему копал информацию. После смерти Серафима его коснулись последствия, покровитель убит, наступила анархия, на мелкого барыгу стали все чаще наезжать,по скольку я знал как местные, так и правоохранительные органы, впервые за долгое время решившие вмешаться в дела закрытого гетто. Артём, был пронырой, хорошо умел слушать и вытягивать информацию. Так искусно задавал вопросы и развязывал язык, что не каждый мог заметить как выдаст свои секреты.  Я не мог позволить, чтобы его любопытство привело к моей неудаче. Он стал косвенной угрозой,разборки с ним неизбежны. Думал долго, мучаясь от чувства предательства,но впротивовес зрела решимость. Убить приятеля. Необходимость устранерия могла принести мне хотя бы временное спокойствие. Решил, что сделаю это безболезненно, инъекцией. В веществах я разбирался на отлично — сделать это проще, чем избежать моральных моральные издержки. Артём доверял мне, и это была его ошибка.  Момент, когда он снова заходит ко мне, станет последним. Не хочу думать о этом. Когда он пришел в этот день,я делал вид, что всё нормально. Вел себя как привык, только  взгляд ,пустой и тоскливый  выдавал намерения. Зачем мне это всё? Мышцы как будто скованы. Стыд, ненависть,   чувства переплетены так, что я не могу понять, что именно давит. Он что-то щебечет в привычной манере,я не разбирая смысла бессознательно киваю. –Эй, братан, че завис. Чужие пальцы пролетают мимо, щёлкая перед носом. –Нормально всё.. Устал просто. Давай уже завтра встретимся? Совместное завтра для нас не наступит. –Окей, без проблем. Всё точно хорошо? Тебе бы сейчас не о бо мне беспокоиться. Беги, не задерживайся, чтобы обнять меня, может быть тогда удасться избежать несправедливого приговора. Но вопреки моим желаниям, привычным жестом обвивает меня руками,заключая в объятия. Я льну к пока еще тёплой груди,в последний раз, вокруг рушится пространство, внутри всё готово к взрыву. Свободная рука незаметно тянется к карману. Шприц. Он холоден, как предательство. Тонкая игла быстро входит под кожу. Одним метким движением, очень быстрым, ввожу конскую дозу инсулина,смешанного в гремучую смесь с чем-то еще, сам не помню как мешал это дерьмо. Артём успевает оттолкнуть меня, но тут же сгибается,словно потерял опору. В его глазах  вижу растерянность, приступы недоумения, но это смешивается с принятием обстоятельств, которые ни при каких обстоятельствах нельзя изменить. Он щупает ладонью место укола, и в этот момент мне становится по-настоящему страшно.  Он еще не понял, что стоит на краю пропасти, которую я сам выкопал. – Андрей... Бро, ты... Слова изрыгаются из него. Стена напротив к которой я припал спиной ощущается тюрьмой, а я — как самый настоящий узник. Он хватает ртом воздух, его глаза расширяются. Я наблюдаю за начинающимся процессом его агонии, как за спектаклем на сцене, взволнованный и прикованный. Как же так вышло?  Мы были неразлучны,он не раз вытягивал меня из переделок,был поддержкой,может и своеобразной. Он считал меня братом, а был ли дорог мне, раз так смело посягнул на его жизнь.  Вонзил нож в спину, Переборов оцепление, сбегаю, избегая страшное зрелище, страшные звуки догоняют мои уши, набоатом бьются о барабанные перепонки. Я сидел на краю кровати в комнате. Руки сжимали острые коленки.  Артём. Его труп лежал на полу. Встал с постели, нерешительно вернулся к месту преступления. Я должен избавиться от мертвеца.  Заставил себя действовать,со скрипом души, как испорченный механизм. Собрал последние силы,под руки вытянул за собой груз на улицу, где ждала "девятка" друга. Сел за руль,а сердце забилось в унисон с глухими звуками мотора. Куда-то еду, но нк уверен в пути. Дорога вела через тёмные закоулки района, где краски жизни постепенно уступали место серым оттенкам. Мне нужно было остановиться в том самом месте, где слышен только шорох ветра и звуки отдалённых машин. Ехал вдоль освещённых окон и тусклых фонарей. Доехал до городского края, где серые здания уступили место заброшенным заводам и пустырям, я выбрал место, которое казалось идеальным. Это была нежилая часть. Покинул машину,открывая заднюю дверь, чтобы облегчить себе последующий шаг. Артём лежал там, как мраморная скульптура,каждое движение взывало к отвращению. Я тащил его, как мешок с гнилью, и стараюсь вспомнить те приятные моменты, что остались в прошлом, чтобы хоть немного смягчить резкость реальности. Холодный ветер хлестал по лицу, обжигающий удар.  Я знал, что надо делать, чтобы скрыть очередное убийство. Обнаружил  полутёмное место среди ржавых оставшихся авто. Осторожно опустил друга на землю,будто он мог что-то почувствовать. Кручу в руках шприц. Как же это глупо, изображать самоубийство,те кто знал Тему не за что бы в это не проверили. Важно оставить орудие рядом с трупом, чтобы это выглядело правдоподобно. Вложио предмет в его ладонь, чтобы обмануть любого, кто наткнётся на это. –Пока, Тем. Звучу сипло, без сил. Я вернулся обратно домой,пешком, преодолелв добрых несколько  километров. Квартира встретила повторяющимися ужасающими сюжетами.  Падение на грязный матрас под невидимым давлением стало единственным утешением. Прищурив глаза, сомкнул веки, чтобы не видеть мир, который сам же и разрушил. Забытье накрыло тяжёлым полотном. Но сны не уступали, они проникали туда, куда ты не хочешь, чтобы кто-то вламывался. Я оказался в некоем мрачном пространстве, где тени преломлялись в странные фигуры, почти знакомые, но с искажёнными чертами. Вдруг я увидел его. Артём. Он стоял передо мной, такой же, как был, когда я увидел его в последний раз. Мы смотрели друг на друга. Каждое мгновение, каждое молчание утверждало, что я его убил, но он здесь, прямо передо мной. А потом он рассмеялся.Хриплый смех раздался в тишине, как будто кто-то пробил ржавый металл молотом. Он посмотрел на меня с тем жизнерадостным блеском,как раньше. –Не ожидал такой шутки от тебя,хорош, брат. Как он мог воспринимать это как шутку? Я пытался объяснить,лепетал что-то неразборчиво. – Это не было… Это было… я не хотел… Я хотел рассказать, что это не должно было произойти, что я не мог остановить себя, не мог сделать другой выбор. Артём смотрел на меня, и его смешок вдруг стал холодным. Я был в ловушке собственного безумия. –Это не шутка! Моя истерика заставил лицо призрака измениться. –Зачем ты это сделал, Андрей? Что ответить? Сам вопрос был частью кошмара. Лучшее, что мог сделать — это просто замолчать, чтобы не слышать ответа никогда больше. В этот же миг я проснулся, весь в холодном поту. Это не было правдой, но реальность вовсе не отличалась гуманностью.