Первые шаги - Часть 2

День был как и все — насыщенный, напряжённый. Пациенты, обходы, бумаги… Ирина старалась не показывать, что чувствует — ни телом, ни сердцем. Ей оставалось несколько недель до срока, но она упрямо отказывалась уходить в декрет раньше времени. "Я в Склифе до конца"... - твердила она всем, кто пытался её уговорить сбавить обороты. Всё изменилось в один момент. Она вдруг почувствовала резкую боль. Глубокую, тянущую. Потом — вторую. Она слегка вздрогнула, облокотилась на стол. — Всё хорошо? - спросила Нина. — Да... просто спина… - пробормотала заведующая, но глаза её уже были тревожными. Через пару часов стало ясно: это не просто усталость. Схватки стали регулярными. Ирина пыталась скрыть это, продолжая подписывать бумаги, отдавать указания, но тело выдавало её — рука дрожала, лицо побледнело, лоб покрылся испариной. — Ирина Алексеевна. - снова подошла к ней медсестра. — Я знаю. - тихо ответила она. — Но я обещала. Мне нужно ещё закончить обход... — Вы с ума сошли? - вмешался Брагин, стоявший у двери. — Всё! Хватит! Ирина Алексеевна, вы будущая мама. Мы сами всё закончим. Сейчас вы — просто женщина, которая должна родить. Ясно? Ирина посмотрела на него, слабо улыбнулась и кивнула. Спустя час она лежала на больничной койке, в белом родовом зале. Сквозь вспышки боли и командный голос акушерки, она чувствовала только одно — одиночество. Но не то, страшное, разъедающее, как когда-то… А глубокое, тихое. Как ночь перед рассветом. — Дышите ровно, Ирина Алексеевна! - говорила Покровская. Ирина слушала. Она старалась. Она сжимала зубы, дыхание сбивалось, глаза наполнялись слезами — но не сдалась. Прошло ещё немного времени, и воздух вдруг наполнился криком. Чистым, громким, живым. — Девочка! Поздравляем. Ирина не сдержалась — слёзы потекли по щекам. Её девочка. Маленькое чудо. Маленькая жизнь, ради которой стоило всё. Боль, потери, страхи. Малышку положили ей на грудь — тёплая, крохотная, вся в комочек. — Привет... - прошептала мама. — Я здесь. И я никуда не уйду. В тот момент всё вокруг исчезло. Не было больницы, не было Москвы, не было прошлого. Была только она и её дочь. И этого хватало. Через несколько дней Ирина Алексеевна уже сидела у окна палаты, укачивая малышку. Она назвала её Виктория. Та крепко спала, уткнувшись в её шею. Склиф ждал её возвращения, но теперь — всё будет иначе. Она знала, что справится. Без Гены. Без чьей-либо помощи, если нужно. Потому что теперь она — не просто врач, не просто женщина. Она — мама. На четвёртый день их выписали. Был холодный, серый вечер. Женщина вышла из роддома с Викой на руках, крепко укутав её в одеяло. Такси медленно везло их домой. Ирина смотрела в окно, а в отражении — её лицо. Уставшее, чуть похудевшее, но спокойное. Спокойное по-настоящему. Дома всё было готово — кроватка, маленький уголок у окна. Всё, что она собирала сама, без лишнего. Первые ночи были тяжёлыми. Вика плакала, Блондинка почти не спала, вставала по три-четыре раза. Но когда она прижимала к себе тёплое тельце, когда её кроха утыкалась носиком в шею и засыпала — весь мир замирал. Иногда, поздно ночью, она всё же думала о Гене. Где он? Знает ли? Сожалеет ли? Но с каждой новой ночью эти мысли становились тише. Не потому, что забывались. А потому, что теряли силу. Теперь у неё была своя жизнь. Настоящая. Чистая. В которой каждое утро начиналось с детского вдоха. Вечерами, когда Вика засыпала, Ирина иногда садилась с чашкой чая у окна. Там, внизу, шумел город. Машины, спешка, чьи-то жизни — всё шло своим чередом. А у неё была тишина. Дом. Маленький человек, ради которого стоило пережить всё. Она вернулась в Склиф ненадолго, на полставки, чтобы не терять форму, чтобы быть «в поле». С коллегами работала чётко, с пациентами — уверенно, но всё время помнила: дома её ждёт самое дорогое. — Ну как там принцесса? - широко улыбнувшись, спросил Брагин и подошёл к своей начальнице. — Растёт. Характер — боевой. В мать... - засмеялась заведующая. Время шло. Вика уже узнавала маму, тянулась к её лицу маленькими пальчиками, улыбалась беззубой, широкой улыбкой — и каждый раз сердце Ирины сжималось от любви. Она не верила, что возможно так сильно кого-то любить. И так безусловно. — Ты у меня будешь сильная. - шептала она дочке, качая её на руках. — Ты никого не будешь бояться. Даже если весь мир будет против — ты всегда будешь знать, что у тебя есть я...