Первые шаги - Часть 3

Весна в этом году пришла рано. Природа будто торопилась ожить — деревья раскрывались зеленью, воздух наполнялся птичьим щебетом, и даже люди на улицах казались мягче, теплее. Ирина гуляла с Викой по парку недалеко от дома. Девочка уже уверенно держала головку и с любопытством смотрела по сторонам, морща носик от яркого солнца. Иногда она улыбалась прохожим, а те — в ответ. Теперь женщина умела совмещать. Работу и дом. Героизм и заботу. Боль и любовь. Вика росла, окружённая теплом. В её комнате на стене висела карта мира. Мама иногда подходила к ней и показывала: — Вот здесь Израиль. Когда-нибудь ты поймёшь, почему он для меня особенный. Но она не говорила о Гене. Не потому, что прятала — просто потому, что не хотела, чтобы прошлое диктовало будущее. Если он однажды решит вернуться — она будет готова выслушать. Но не ради себя. Вика с удивлением изучала мир: мягкие игрушки, ложку, своё отражение в зеркале. Каждый её новый жест, каждый взгляд — были для Ирины открытием, как будто она сама заново училась жить. Работа в Склифе снова стала частью её ежедневного ритма. Её уважали, к ней прислушивались, и даже самые сложные случаи казались преодолимыми. Но теперь она не задерживалась допоздна. На дежурства выходила реже. Потому что дома её ждала не только тишина, но и смысл. — Ирина Алексеевна, вы Геннадию Ильичу не скажете? Он даже не знает о ребёнке. - грустно говорила Нина, надеясь, что ей удастся изменить решение заведующей. — Нет. Не вижу смысла. Он всё выбрал тогда. А я — всё нашла сейчас. - строго ответила блондинка, не поднимая глаз. — Но он же отец. — Биологически — да. А отец… отец — это тот, кто рядом. Кто не уезжает. Кто держит твою руку, когда страшно. Знаете, Нина, я не обижаюсь. Я просто больше не жду. Медсестра увидела боль в её глазах. Не сказав больше ничего, она вышла из кабинета и вернулась на свой пост. Как только Ирина вернулась домой, её ждал неприятный сюрприз. Соседка, которая присматривала за Викой, сказала, что она чувствует странные изменения. Вика плакала не переставая, и ничто не могло её успокоить. Блондинка очень испугалась и на следующее утро сразу же отвезла ребенка на осмотр. Девочка росла здоровой, активной, весёлой. Но врач внезапно стал слишком серьёзным. Слишком тихим. Долго слушал сердце, потом попросил пройти на УЗИ. — Мы обнаружили врождённый порок. Небольшое, но стабильное нарушение клапана. Пока не критично, но потребуется наблюдение и, возможно, операция в ближайшие месяцы. - произнёс он спокойно, но каждый его слог звучал для Ирины, как удар в грудь. Она вышла из кабинета с Викой на руках, но ноги подкашивались. Мир снова качнулся под ней, как тогда, когда Геннадий уехал. Но теперь было страшнее — ведь на кону была жизнь её дочери. Вечером мама долго сидела у кровати, смотрела, как та спит. Она не плакала. Только гладила тёмные волосы и шептала. — Ты сильная, слышишь? Ты моя маленькая сильная девочка… Мы справимся. Обязательно. Она не звонила Гене. Что-то внутри сопротивлялось — не хотелось звучать как упрёк, как мольба. Она хотела, чтобы он был рядом по своей воле. — Что теперь будет, Олег Михайлович? - тихо спросила заведующая, стоя у окна и глядя в серое небо над Москвой. Брагин отложил папку с документами и подошёл ближе. Несколько секунд молчал. — Будет жизнь, Ирина Алексеевна. Не простая, но ваша. А дальше — по шагам. Сначала консультации, потом хирурги, потом восстановление. Мы всё пройдём. Звонили Геннадию Ильичу? — Нет. Зачем мне это делать? Он сам выбрал, где ему быть! Я работала до последнего, рожала одна, теперь — больница, врачи, диагноз... И не спрашивала, готова я или нет. - строго сказала она, но голос её предательски дрожал. — Вы правы. Но иногда... один звонок меняет всё. - резко прервал её хирург и сунул руки в карманы. — Может быть. Но сейчас — не время. Сейчас я — и мама, и папа. А всё остальное — потом. Если будет... Они посидели в тишине ещё немного. В коридоре зазвонил телефон. Больничная жизнь шла своим чередом. Но в этой короткой паузе между сменами и заботами, Ирина снова ощутила, что у неё есть опора. И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. В палате, где лежала Вика, стояла приглушённая тишина. Девочка лежала в маленькой кроватке, тонкие проводки от мониторов тянулись от её груди, щёчка едва касалась уголка пелёнки. Но как только мама вошла, кроха издала слабый, капризный звук, словно узнала её. — Тихо, солнышко... я здесь... - прошептала женщина, опускаясь на стул и осторожно беря её крохотную ладошку. — Мама рядом. Мы всё преодолеем. Я обещаю. Вика медленно успокаивалась, дыхание становилось ровнее. Ирина гладила её пальчиком по руке, чувствуя, как внутри у неё всё сворачивается в тугой узел...