Она выбрала правильную маму

Ирина снова сидела у кроватки. Уже ночь. Все в отделении затихло, только приборы монотонно отсчитывали каждое биение маленького сердца. Она гладила дочь по ручке и еле слышно шептала: — Ты сильная, моя крошка… но ты такая маленькая… такая хрупкая… Если бы я могла забрать всё это на себя… Её губы дрожали. Глаза были покрасневшими — от бессонницы, тревоги и слёз, которые она старалась не показывать днём. Она наклонилась ближе и, касаясь лбом головы дочери, прошептала: — Мне так нужен Гена… Мне страшно одной. Я держусь, правда. Ради тебя. Но я устала быть сильной, Вика… Мне нужен он. Твой папа. Хоть капля опоры… Маленькая ладошка дочери дёрнулась во сне, словно в ответ. Женщина не сдержалась — слёзы скатились по её щекам. Но в этих слезах уже не было отчаяния. Только любовь. И бесконечное желание справиться ради неё. Дверь приоткрылась, и в палату вошёл врач. Высокий, сдержанный, в очках — Арсений Николаевич, один из ведущих кардиохирургов. Он держал в руках планшет с результатами, но взгляд был устремлён не на экран, а на Ирину. Он знал, как важна для неё каждая деталь. — Ирина Алексеевна? У вас есть минута? — Конечно. Говорите. - она встала со стула, поправляя халат. Уставшая, с глазами, полными тревоги, но всё ещё сильная. Арсений Николаевич подошёл ближе, понизив голос. — Мы получили окончательные данные. Держитесь. Она справляется. Её состояние стабильное. Будет нужна операция, но сейчас — не срочно. Мы можем подготовиться, всё сделать планово. Шансы на полное восстановление очень хорошие. — Она должна. У неё есть только я. — Этого достаточно. Потому что вы — та, кто не сдаётся. - твёрдо сказал врач, и вышел, оставив за собой мягкую тишину. Ирина сидела в полумраке, с дочкой на руках. Одна. Но уже не сломленная. На следующее утро блондинка проснулась от лёгкого движения — Викочка тихо зашевелилась в своей кювете. Она подошла сразу, глядя на крошечное личико. Девочка мирно дышала, и по приборам было видно — показатели стабильные. Это был первый день, когда мама позволила себе улыбнуться.— Доброе утро, моя девочка… - прошептала она. — Мы с тобой ещё столько переживём, и всё — вместе. В палату постучали. Она обернулась — и увидела, что вошёл Арсений Николаевич. В руке — папка, лицо сосредоточенное, но спокойное. — Мы обсудили всё с коллегами. Операцию планируем через неделю. Мы успеем подготовиться. Она сильная. Вы обе — сильные. — Спасибо вам. Без вас я бы не справилась. - Ирина кивнула. Она уже не спорила с этим. — Вы справляетесь не из-за меня. - ответил он спокойно. — А потому что у вас есть ради кого. Сейчас — всё внимание на Викторию. Женщина отвела взгляд, но ничего не сказала. Только села рядом с дочкой, положив ладонь ей на грудку. Позже, когда наступил вечер, и больница замерла в тишине, она сидела в палате, глядя в окно. За стеклом зажигались огни большого города. — Знаешь, Вика… - тихо сказала мама. — Я думала, что сломаюсь. Но ты спасла меня. Ты уже моя победа. Неважно, кто рядом. Я тебя не отпущу. Никогда. Прошла неделя... Ирина Алексеевна всё это время почти не покидала больницу. Домой ездила только на несколько часов — принять душ, переодеться, и снова возвращалась к Виктории. Девочка крепла. Она ела, реагировала на голос матери, крепко сжимала её палец своей крошечной ладошкой. Операция была назначена на утро понедельника. Арсений Николаевич и команда подготовились до мелочей. Он каждый день заходил к Ирине — иногда с новостями, иногда просто молча садился рядом. Накануне операции мама сидела у кроватки дочери и тихо разговаривала с ней. — Ты не бойся, слышишь? Я здесь. Я с тобой. Всё пройдёт, и мы пойдём домой. Только ты держись. Мы должны… для нас. Для будущего, которое обязательно будет. Она не спала всю ночь. Смотрела, как дышит дочка, как стучит маленькое сердечко под монитором. Под утро пришла медсестра — добрая женщина в возрасте, которую Ирина уже успела узнать. Та положила руку ей на плечо. — Всё будет хорошо. Вы сильные обе. Она выбрала правильную маму. Операция длилась почти три часа. Все это время блондинка сидела в коридоре, сжав пальцы до боли. Никого рядом — только она и пустота, полная молитв. И вот, наконец, дверь открылась. Арсений Николаевич снял маску и сделал шаг к ней. — Всё прошло успешно. Она молодец. Вы — молодцы. Ирина всхлипнула. Не смогла сдержать ни слёзы, ни дрожь в голосе. — Спасибо… Спасибо вам… — Теперь — только восстановление. А потом — домой. Начнётся ваша новая жизнь. Она посмотрела на него, и в глазах впервые за долгое время — не только боль, но и свет. Потому что теперь она точно знала: её жизнь — с Викторией. И всё только начинается...