Пары

      Понедельник. День достаточно нудный, неприятный и утомительный.       «Кто вообще придумал ставить в начало недели пары с утра пораньше? Ну вот кому это нужно вообще, что за садомазохистские наклонности у этих жаворонков?»       Дождь, мелкий и противный, моросил за окном. Возможно, если бы на улице была хорошая погода, желания вставать у парня было бы больше, что, конечно, сомнительно, но всё же лучше, чем так. Ника сидела и читала какой-то из учебников, найденных у Вани под кроватью. Хотя, читала — не совсем верное заявление, она просто разглядывала картинки и пробегалась глазами по строкам, даже не пытаясь вникать в смысл текста. Изредка она находила в суждениях автора какие-то, на её взгляд, смешные выводы и похохатывала с них. Ваня же занимался утренней рутиной, а именно попытками перебороть себя, проявить силу воли и оторвать голову от подушки, с чем, пока что, не справлялся.       — Ванюш, всё понимаю, но ты минут 20 назад проснулся, а время идти не переставало, ты не собираешься никуда?       — Я всё равно встал раньше будильника, могу себе позволить помучаться в кровати чуть дольше.       Будильник, упомянутый Ваней так вовремя, с его словами согласен не был и проявил протест сигналом. Ника отключила его, сопроводив этот жест ухмылкой победителя, и снова подлетела к книгам.       — У тебя сегодня сколько пар?       — Пять, вроде, не помню. Точно не меньше, — произнёс парень, решивший, что ему всё-таки необходимо встать. Он поднялся с кровати и принялся разминать шею и плечи.       — Тебе идут майки, ты в курсе?       Ваня не сразу понял, к чему это вообще было сказано. Может дело было в том, что сейчас раннее утро, а может эта информация просто не отложилась в мозгу парня, но по комнате он бродил в тёмно-синей майке и длинных чёрных шортах. Только спустя пару секунд он осознал сказанное призраком, но, не подав виду, отмахнулся и пошёл набирать воду для чайника. Но у зеркала пареньку пришлось заметить, что он порозовел.       «Так, отбой».       Чайник был поставлен кипятиться и сейчас, как подумал Ваня, стоило бы почистить зубы и умыться. У зеркала он снова посмотрел на своё заспанное лицо. Спутавшиеся волосы, уставший взгляд и синяки под глазами — следы пары дней и ночей выполнения домашки взахлёб.       «В прекраснейшей степени отвратный вид. Зато к семинарам готов и часть долгов сделал».       Готовить себе что-либо на завтрак не хотелось, как и двигаться вообще, поэтому было принято решение просто выпить чай с бутерами и купить что-нибудь съедобное по пути. Идея с бутерами, впрочем, провалилась, так как из продуктов имелись только хлеб и масло, а это удовольствие бутербродом можно назвать только с натяжечкой. Но желания пытаться что-то выдумать на поесть у Вани не прибавилось, так что пришлось питаться чем было и идти собираться, чтобы точно успеть зайти перед парами в магазин и потупить у полок с выпечкой.       — Блин, а с тобой на пары можно?       Резкий вопрос заставил испугаться и вздрогнуть. В потоке собственной суеты парень вообще забыл, что он здесь не один.       — А ты здесь планировала отсиживаться?       — Ну, до этого у тебя пар и не было, и со мной ты на них не ходил. Мало ли, вдруг ты против, я тебе мешать буду или ещё чего, лучше спросить.       — Разумно, не поспорить. Предложение такое — можешь идти со мной, но разговаривать с тобой я не буду, мне хватило сцены в магазине, не хочется и в унике прослыть сумасшедшим.       «Даже если это, возможно, и так».       — Мысль мне ясна, я согласна. Но я скорее всего всё равно буду тебе что-нибудь говорить, просто не отвечай, оке?       –Оке.       Парень подошёл к тумбе, в которой лежала его обыденная одежда: футболка, кофта-зипка и джинсы, — и уже почти снял майку, но резко осознал кое-что и одёрнул руки от одежды, отворачиваясь от призрака спиной.       — Так, не смотреть, слышала?       — Ой господя, как маленький…       — Не паясничай. И не смотреть.       — Да поняла, поняла.       Успокоив данным диалогом чисто себя (подсознательно Ваня понимал, что Ника навряд ли стала бы смотреть вообще), он быстро переоделся, скидал в сумку нужные тетради и повернулся к окну. В комнате было душно и хотелось поставить окно на проветривание, но появлялись мысли о том, что подоконник с вещами на нём промокнет. Впрочем, оценив ценность валяющегося у окна хлама, Ваня сделал вывод, что он ему не так уж и важен, и окно всё-таки приоткрыл. Двинувшись к входной двери, парень махнул рукой призраку, что уже вылетела в окна и спускалась вниз, и вышел, запирая за собой комнату. Лифт поднимался и спускался до противного медленно, с чем можно было разве что смириться.

***

      Погода на улице действительно не радовала. Дождь моросил, а ветер, словно поддерживая его, сдувал капли прямо в лицо. Но магазин, к счастью, был достаточно близко, так что спрятаться удалось достаточно быстро. Ваня освободил пушистую голову от капюшона и прошёлся мимо кассы прямиком к полке с выпечкой. Кассир, к несчастью, был тот же самый, что и в прошлый поход сюда, и, судя по его взгляду, Ваня ему точно запомнился, и не сказать, что положительно.       «Ну хоть бы так явно не пялился, чесслово, знаю я, что стрёмная ситуация была».       Выпечка с утра пораньше не радовала разнообразием, но какие-то слойки с ветчиной и сыром выглядели достаточно съедобно. И даже относительно доступно в цене, так что было принято смелое решение взять целых три штучки. Парень на кассе молча и торопливо пробил их, стараясь быстрее отпустить странного для него посетителя. Ваня скинул пакет с спасительной едой в сумку, одну из слоек взяв в зубы, вежливо улыбнулся на прощание кассиру, сглаживая или добивая окончательно этим действием мнение парня с кассы о нём, и вышел на улицу. Повторно накинуть на свою шевелюру капюшон студент благополучно забыл, отчего та неминуемо распушилась, образуя вокруг головы Вани каштановое облако. Призрак девушки же всё это время летал где-то рядом и сейчас подлетел ближе, очевидно намереваясь заговорить.       — Кажется, тот кассир тебя запомнил.       — Не могу его винить, мы в прошлый раз такой цирк устроили на его смене, не удивительно, что он запомнил.       — Да ладно, ничего прям страшного не произошло.       — Да, согласен, я всего лишь ходил по всему магазину, разговаривая сам с собой и постоянно поворачиваясь в какие-то углы под потолком, в которые просто пялился и иногда что-то им бубнил. Я вёл себя как кот, который рандомно зависает в какую-то стену, словно там призрак сидит.       — Ну, в отличии от котов у тебя реально призрак летает со всех сторон.       — Да, это у них, у бессовестных, нет оправданий их поведению.       — Не смей звать котиков бессовестными, они буквально лучшие существа в мире.       — Да кто бы спорил.       С такими глупыми диалогами парочка дошла до университета, где, как они и договаривались, больше не разговаривали. Здание университета было действительно красивым: широкая лестница, колонны, красиво оформленные (по крайней мере снаружи) окна и стены, благородный цвет морской волны — ну не уник, а Зимний Дворец, ей-богу. Ника восхищённо осматривала каждый миллиметр здания каждый раз, когда ей давалась свободная минутка. Ваня же каждый раз списывал это поведение на некую форму профдеформации.       «Архитектор же».       «По крайней мере училась на него».       «Кошмар какой, как это плохо прозвучало…»       «Ладно, это мысли, они не звучат».       «Всё равно ужасно».       Ваня раскрыл двери, приложил карту-пропуск к турникету и пошёл по коридору. Про себя отметил, что охранник вообще не следит, кто заходит. И не здоровается в ответ. Возможно, вообще спит. Высокие потолки коридора, по которому спешно ходили студенты, завораживали. В отличии от серых стен аудиторий, в которых недавно был сделан ремонт. В одну из таких скучных аудиторий Ваня зашёл, чем удивил сидевших и скучавщих там одногруппников.       — Ничоси, Ванёк, ты? Капец давно не виделись! Чё как?       Саня, сидевший где-то на камчатке, где он, впрочем, всегда и сидел, активно махал рукой прибывшему другу. Но Ваня, желающий попасться на глаза преподу, махнул другу в ответ, намекая, что планирует сесть поближе и подсадить его к себе. Александр, разочарованный таким решением, но не оспаривающий его логичности, согласился сдать свою позицию самого дальнего человека, и пересесть за третью парту.       — Итак, Иван Павлович, я ради вас бросил своё излюбленное гнёздышко, поэтому я искренне надеюсь, что вы порадуете меня интересным диалогом.       — Александр Григорьевич, поверьте мне на слово, я готов поддержать с вами любой диалог даже на самую абсурдную тему, которую вы предложите.       — Иван Павлович, других тем я и не предлагаю!       Закончив паясничать и просмеявшись, парни, следуя своему обычаю, пожали руки и сели, переходя к адекватной человеческой речи.       — М-да, Ванька, давно я тебя всё-таки не видел. Решил учёбой заняться?       — Ага. Долгов много накопилось, сдавать надо, а то на следующий курс вообще без стипухи останусь, плохо будет, буду питаться святым духом и голубями.       — И тараканов на закуску грызть?       — Конечно, на десерт.       — Ладно, всё, притворимся серьёзными людьми. Ты как вообще?       Дальше продолжать вопрос Саша не стал, но Ване всё итак было кристально ясно. Он мельком оглядел аудиторию, взглядом ища Нику, которую обнаружил у преподавательского стола разглядывающей какие-то бумажки.       — Да сложно, честно говоря. Я, вроде как, смирился, но потом раз, а оказывается нет. Мозгами-то понимаю, что ненормально это всё, может к специалисту какому сходить надо, но всё никаких руки не доходят. Спасибо, что хоть до учёбы дошёл, и то только из-за родителей.       — Так, а родаки тут причём? С ними у тебя проблем вроде не было никогда.       — А тут и не прям с ними проблема. У меня же ультиматум чёткий — или хорошо учусь и мне помогают, или помогаю бате с его делами. А я с этим всем учёбу, как ты уже понял, подзабросил, вот и перестали мне денег кидать, на одну стипуху живу. Спасибо, что общага оплачена до конца года, а то жил бы уже в коробке.       — Ясно, кислород тебе потихоньку перекрывают.       — Ну типа. Целиком-то они меня точно не бросят, но мотивировать так пытаются, чтобы хоть что-то делал. Как видишь план рабочий. Правда жить мне всё равно пока особо не на что.       — А подработки не, не варик?       — Да думал, даже искать пробовал, но там ситуация такая, что я или учусь, или работаю, а это, как ты понял, мне не подходит.       — О, слыш, а тут я тебе помочь могу. Есть одно предложение, я тебе скину, там на выходные график выпадает.       — О-о-о, спаситель мой, давай-давай, накидывай.       Продолжить диалог, к сожалению, парням не удалось — прозвенел звонок, вместе с которым, секунда в секунду, в кабинет вошёл преподаватель: тучный низкий мужчина в очках и костюме, с красиво подкрученными, как у царей Имперской России, усами. Сев за свой стол, он пронзительно осмотрел аудиторию и глянул в список учащихся, лежащий перед ним. Прищурившись, он высмотрел в этой бумажке что-то, что вызвало у него интерес, и снова оглядел кабинет.       — Вас сегодня больше или мне кажется?       — Да, Пантюшев пришёл, — откликнулась откуда-то с задних рядов староста.       — Пантюшев? Не врёте? Ну-ка, Пантюшев… Иван! Покажись, ты где?       Ваня слегка дёрнулся и поднял руку. Преподаватель сразу отметил нервозность этого жеста.       — И правда, Пантюшев. Ваня, после пары подойди ко мне.       Парень кивнул и препод начал читать лекцию. Иван старался слушать и даже вникать в смысл, что-то записывал, где-то делал пометки о том, с чем стоит разобраться и что пригодится на зачёте. К счастью, это был из тех предметов, в которых Ваня мог достаточно быстро разобраться, но долгое отсутствие на учёбе всё же давало о себе знать: множество терминов, книг и людей из доклада ему были просто неизвестны. Это он себе тоже помечал.       А Ника, не испытывающая никакого интереса к торговому делу, о котором, как она поняла, и читал лектор, летала по аудитории, разглядывая интересные для неё вещи. У кого-то подмечала красивую причёску, хороший макияж, подобранный наряд или интересную безделушку. Какие-то люди просто её привлекали: напоминали ей ожившие скульптуры. Возможностью просачиваться сквозь предметы и рассматривать вещи внутри рюкзаков она не пользовалась — это некрасиво. Ваню тоже старалась не тревожить, ведь понимала, что ему действительно важно сейчас наверстать пропущенное и разобраться в происходящем. Однако болтаться в одной аудитории ей быстро наскучило, и она решила полетать по университету, а именно долететь до своего крыла, где у них были мастерские для художественных отделений. И архитектуры в том числе. Чем ближе она становилась, тем больше вещей вызывали у девушки чувство ностальгии — торопливые студенты с гигантскими папками, картины на стенах и обсуждения цен на материалы от бедных студентов. Она помнила все эти вещи из своей жизни, но мутновато, будто она просто наблюдала за этим всем со стороны, никогда не проживая. Девушка подлетела к расписанию и посмотрела, в какой мастерской сейчас занятие у её группы, и направилась туда. Хотелось просто на секунду глянуть на знакомые лица студентов и преподавателей.

***

      Одногруппники сидели за мольбертами и работали над натюрмортом: живописной постановкой из граната на металлическом подносе, бокалов и пистолета на фоне синих драпировок. Нику даже как-то печалило, что такого не ставили, пока она была жива. Что-то кольнуло, но она, не обратив внимания, пролетелась между рядов одногруппников и посмотрела на их работы. Кто-то делал подмалёвок, кто-то разрабатывал светотень, кто-то, плюнув на порядок выполнения, просто работал в своё удовольствие. Результат такого действия, на удивление, был достаточно хорош. Да и в целом работы товарищей Нике всегда казались интересными. К своим она относилась критично, возможно, даже слишком, но она не считала это чем-то плохим. Оглядев головы друзей повнимательнее, она подметила, что не видела одного конкретного лица, что её смутило. Она подлетела к учительскому столу, по обыкновению своему пустующему, так как преподаватель нередко уходил куда-то на кафедру, оставляя студентов работать самим, и осмотрела его в поисках списка группы, что лежал в углу у стены. Пробежавшись по нему глазами, она заметила фамилию и инициалы отсутствующего человека, зачёркнутые черной ручкой. В официальных бумагах так, конечно, не делали, но в подобных листках преподаватели так для себя помечали отчислившихся студентов. Нику это расстроило — человек был правда усерден и талантлив. Но задуматься об этом она не смогла, отвлёкшись на другую фамилию. Свою. Перечёркнутую красной ручкой. Что-то пролетело мимо, какая-то мысль, неуловимая призрачному мозгу.       «Печально».

***

      Пара закончилась, и Ваня, как и просили, подошёл к преподу.       — Иван, надо бы поговорить.       — Да, Эдуард Геворгиевич, я вас слушаю.       — Ваня, лекций ты много пропустил. Как человек-то я тебя понимаю, сложная ситуация, всё такое. Но здесь я всё же в первую очередь преподаватель. И я должен сказать, что ты многое пропустил и нагонять тебе надо ну до тошного немало. Особенно если ты хочешь сохранить стипендию.       — Я понимаю. Я сегодня часть долгов принёс, если можно, я готов их сдать.       — Сегодня принять я их у тебя не смогу, я сейчас ещё здесь пару веду, а потом еду в другой корпус. Но я могу принять тебя в пятницу, плюсом надо будет сделать ещё пару заданий по учебнику на странице 196, если такой вариант тебе подходит.       — Эдуард Геворгиевич, мне любой вариант подходит.       — Тогда жду тебя в пятницу на третьей паре, я буду на кафедре.       — Хорошо.       — Всё, свободен.       — До свидания.       Ваня спешно вышел из аудитории и чуть ли не бегом направился к расписанию.       «Третьей парой в пятницу… Окно! Ну слава Богу. Так может на четвёрку наскребу. Но это Эдуард Геворгиевич, с ним то просто. С остальными бы договориться».

***

      Остальной день прошёл в том же духе. Преподаватели удивлялись присутствию парня, кто-то в положительном ключе, а кто-то в отрицательном. Не каждый пытался вникнуть в положение, что, впрочем, и не входило в их обязанности. «Это не школа, за вами тут бегать не будут,» — некоторые чётко придерживались этого правила. Но договориться по итогу вышло с каждым, пусть и по-разному.       «Ну хоть водку никому притаскивать на зачёт не придётся, и на том спасибо».       С Никой Ваня пересёкся уже на крыльце. Девушка прилетала пару раз в аудитории, где были его занятия, иногда что-то рассказывала, на что парень только многозначительно моргал, чего, на удивление, Веронике было более чем достаточно. Руководствовалась логикой: «Услышал — успех». Сейчас же они вместе двинулись в сторону общаги. Ваня доедал последнюю купленную слойку, размышляя о том, что стоит купить продуктов, если он завтра не хочет действительно голубей на улице ловить, а Ника задумчиво летела сбоку, лёжа на спине и смотря куда-то в небо.       — Вань, а ты не знаешь, чего Анюта отчислилась?       Ваня, спешно пережевав выпечку, слегка оглянулся по сторонам и ответил.       — А Анюта это, собственно, кто?       — Из архитекторов подруга моя.       — Ник, ну я не архитектор, я по имени не пойму. Опиши хоть, может по внешности вспомню, с кем ты там ходила.       — С тёмной карешкой. Кофту ещё часто синюю носила.       — Хм-м… А, да, помню, видел. Ну, только догадываться могу. Я её в последний раз вроде в… Декабре, может, видел. Перед сессией. Может у неё долги были, или её завалил кто на экзамене. Не выдержала и отчислилась. Без понятия, на самом деле.       — А, вот как. Ну что ж, ладно.       Про себя Ника сделала пару выводов, что заставило её помрачнеть. Ваня не мог это не заметить, но он сделал вид, что ничего не понимает, и продолжил идти и кушать.       «Ага, вот прям из-за экзаменов отчислилась, что за чушь ты наплёл? Архитекторы тут чуть ли не самые стрессоустойчивые люди с их-то тиранами на кафедре, а тут из-за сессии бросить. Да и Аня вроде на долги никогда не жаловалась. По крайней мере я не слышал.       Так, а ты чего, собственно, загоняешься? Ты и не обязан знать, чего они там отчисляются. Как предполагаешь, так и отвечаешь, нормально всё.       …Но ты же не так предполагаешь. Соврал, получается.       Ну, может ей так спокойнее будет…»       Дальше они возвращались молча. Каждый думал о чем-то своём.